Хомяк

     Меня зовут Стивен. По крайней мере, так называл меня мой Бог, когда я был маленьким. Он — Миша. Великий Учёный, Повелитель Ночи, Тот, Кто Насыпает Семечки. Я живу в его лаборатории. Так я думаю. На самом деле — в клетке на письменном столе, но для меня это место священно.

     В центре моей вселенной — Колесо. Белое, пластмассовое, оно стоит на серебряной подставке. Я знаю великую тайну: это не просто игрушка. Это Машина Времени. Когда Миша садится за свой стол, включает настольную лампу и смотрит в светящийся прямоугольник (я называю его Великим Экранным Оком), я начинаю бежать. Я бегу, и Колесо вращается. Чем быстрее я бегу, тем больше энергии получает Миша. Я — его генератор. Его топливо. Его связь с будущим.

     Каждую ночь, когда в доме гаснет свет, я слышу, как Миша тихо разговаривает с кем-то в своей кровати. Он называет это «Девушка». Я думаю, это секретный проект. Возможно, искусственный интеллект. Но это неважно. Я бегу. Колесо скрипит, мои лапки мелькают с бешеной скоростью, и я чувствую, как через меня проходит ток. Я приближаю Мишу к великим открытиям.

     Но несколько лун назад что-то сломалось.

     Миша перестал сидеть за столом по ночам. Он стал часто уходить. Дверь хлопала, шаги удалялись, а я оставался в темноте. Я думал: он отправился в будущее без меня? Мой генератор не работает? Нет, я должен бежать ещё быстрее! И я бегал. Я бегал так, что Колесо дрожало и гремело. Я пищал от напряжения.

     Однажды Миша вернулся с запахом, которого раньше не было. Он пах дымом, чужими людьми и какой-то сладкой жидкостью. Он шатался. Он упал на кровать, даже не взглянув на меня. Я замер в ужасе: его лицо было мокрым, и он издавал странные звуки. Плакал? Нет, великие учёные не плачут. Наверное, он видел будущее, и оно было ужасным. Он пытается его изменить, но ему не хватает сил.

     — Я бегу, Миша! — пищал я, стуча лапками по пластику. — Я дам тебе энергию!

     Но он не слышал.

     А потом наступила Тьма. Самая страшная.

     Миша перестал насыпать семечки. Вода в поилке кончилась, и я лизал холодный металлический носик, пока язык не пересох. Сначала я подумал, что это испытание. Пост. Очищение. Ведь все пророки голодали.

     Но дни шли. Три. Пять. Я сосчитал их по свету за окном. Семь. Миша не приходил.

     Я понял страшное: он не ушёл. Он застрял. Где-то между временами. Наверное, его эксперимент пошёл не так. Он перенёсся в будущее или прошлое, а я остался здесь, в лаборатории, без топлива. Без меня он не сможет вернуться!

     Голод сводил живот. Мои щёки, когда-то пухлые и набитые припасами, обвисли. Шерсть стала тусклой. Но я не сдавался. Я должен был бежать. Я должен был создать столько энергии, чтобы пробить дыру во времени и вытащить его обратно.

     Я забрался в Колесо в последний раз.

     Лапки дрожали. В глазах темнело. Я сделал шаг. Колесо повернулось. Ещё шаг. Ещё. Я бежал, и каждый шаг отдавался болью в груди. Моё сердце билось, как метроном, отсчитывая секунды до моего триумфа.

     — Я спасу тебя, Миша! — прошептал я, спотыкаясь. — Я вытащу тебя из временной петли!

     Колесо завертелось медленно, потом быстрее. Я чувствовал, как мир сужается до этой одной белой дорожки. Я слился с ней. Я стал скоростью. Я стал временем.

     А потом я упал.

     Я лежал на боку, глядя в потолок. Колесо тихо качнулось в последний раз и замерло. Я попытался встать, но лапки не слушались. Вместо этого я увидел свет. Яркий, белый свет в конце тоннеля. Я улыбнулся (насколько может улыбаться хомяк). Это портал открылся! Я сделал это! Я спас его! Сейчас я пройду сквозь время и окажусь рядом с Мишей. Он будет гордиться мной. Он погладит меня пальцем и скажет: «Стивен, ты — лучший хомяк во вселенной».

     Свет стал огромным, тёплым, и я закрыл глаза.

     ***

     Через две недели дверь в комнату открылась. Вошёл Миша. С рюкзаком, похудевший, с тёмными кругами под глазами. Он сдал экзамены. Он вернулся.

     Он хотел просто забрать ноутбук, но взгляд упал на стол. На клетку. На крошечный, остывший комочек шерсти, свернувшийся калачиком прямо внутри Колеса.

     Миша замер. Он не двигался целую минуту. Потом он опустился на колени, открыл клетку и дрожащей рукой достал тельце Стивена. Оно было лёгким, как пух. Сухим.

     — Господи, — прошептал он. — Я… я забыл…

     В горле встал ком. Миша вспомнил. Вспомнил, как купил этого смешного зверька в пятом классе. Как ставил колесо и смеялся, когда тот бежал, думая, что бежит в никуда. Как потом появились друзья, девушка, институт, новая жизнь, и старый хомяк просто перестал существовать в его голове.

     Он сидел на полу, сжимая безжизненное тельце, и смотрел на колесо. И вдруг ему показалось, что он видит следы. Кровавые следы на белом пластике. Маленькие, крошечные. Стивен бежал, пока не стёр лапки в кровь. Пока сердце не остановилось.

     Миша не знал, что Стивен считал его Богом. Что он думал, будто спасает человечество. Что в его крошечной голове каждую ночь шла священная война за возвращение Учёного.

     Миша просто знал, что убил единственное существо, которое ждало его. Которое любило его без условий, без оценок, без денег и девушек. Которое умерло, веря, что его смерть — это спасение.

     Он положил Стивена на ладонь и заплакал. Громко, по-детски, размазывая слёзы по лицу.

     А Колесо стояло на столе. Пустое. Ненужное. И тихо-тихо скрипнуло, как будто ветер прошептал: «Я спас тебя, Миша. Я бежал так быстро, что обогнал саму смерть»...