Горячее лето пятьдесят шестого

Три Шурика.
        Было лето 1956 года.
В это время путь до нашего райцентра представлял собой не про-сто поездку, а скорее поход в неизвестность. Человек еще утром не знал, как он доберется до этого центра, а тем более, как вернется назад. Никаких автобусов и в помине не было, автомашин в колхо-зе было две-три и ездили они туда не каждый день. А МТС был во-обще изолированным городком и его транспортом пользовались редко, т.к. у него были в основном трактора и комбайны и прочая полевая сельхозтехника. Только бензовоз регулярно ездил на стан-цию за горючим, надо было возить солярку для тракторов и ком-байнов. И вот три девушки оказавшись в райцентре, вечером стали искать транспорт в обратный путь. А это двадцать пять километ-ров, которые часто приходится преодолевать пешком, если не по-лучалось уехать с попуткой. Но выйти вечером, чтобы ночью про-ходить через дикие заросли столбовских кустов решится на всякая женщина. Тем более, что после амнистии 1954 года об этих кустах ходили мрачные, самые невероятные слухи. И пошли они на нефте-базу. Им повезло, машина бензовоз МТС была еще здесь. В кабине кроме шофера сидел знакомый им Василий Григорьевич, заведую-щий магазина на территории МТС. Девушки обрадовались воз-можности уехать и их конечно же взяли. Но ехать предстояло наверху, на цистерне с соляркой. Ездить на бензовозе, сидя на ци-стерне и держась за скобы по ее бокам и это было обычным делом. Солнце уже склонилось к горизонту, когда машина выехала. Доро-га грунтовая, ухабистая, разбитая и размытая и при резком крене на какой-нибудь яме можно было запросто вылететь в канаву, по-этому водители всегда вели машину с людьми на борту очень осто-рожно. Но в этот раз этой осторожностью по неизвестным причи-нам пренебрегли. За Россошкой перед Николаевским поселком большой участок дороги сохранялся ровным, плотным, укатанным, даже утрамбованным, как асфальт. Но перед самым селом плотный грунт переходил в глубокий песок, и дорога делала резкий поворот направо. И вот водитель, въехав на ровный участок дороги, води-тель решил проехать по ней, как по трассе и машина понеслась. Девушки вцепились в поручни, тут еще страху добавлял встречный ветер. Он бил в грудь, старался оторвать от поручней. И вот маши-на достигла поворот, начала его и воткнулась в песок. Колеса за-рылись в нем и машину тут же занесло и развернуло так, что она опрокинулась, легла на бок и пошла юзом. Двое девушек, которые находились на стороне падения, оказались под цистерной и железо задавило их, они тут же погибли. А третью, которая сидела на дру-гой стороне цистерны, отбросило в сторону, побив и поломав осно-вательно. Замок люка цистерны открылся, и солярка потекла рекой, заливая лежащих на земле. Шофер и Василий Григорьевич оказа-лись зажаты в кабине и через форточку в двери стали выбираться наружу. Когда девушек привезли домой, то все село приходило посмотреть на эту трагедию. Ходили и мы с друзьями. Они лежали в хате на полу, на соломенной подстилке, с почерневшими лицами, в хате пахло соляркой и сами девушки, их одежда были пропитаны ею. Девушек похоронили, а их семьи скоро уехали из села в Кали-нинградскую область. Выжившая уехала в Новосибирск. Василий Григорьевич продолжил свою работу, построил свой дом в конце улицы и поскольку рядом колодца не было, то приходилось ходить за водой за полкилометра от дома. Зимой он ставил на санки флягу и шел с ней к дальнему колодцу на берегу речки.  И вот спустя года полтора после трагедии Василий Григорьевич, как обычно, поехал за водой. А в это время по двум параллельным улицам села, неод-нократно повторяя свой маршрут, как по квадрату ездила «летуч-ка», машина технической помощи, в кабине которой сидели трое, три Шурика-водитель этой машины Шурик Зорька, и два его друга-Шурики Монгол и Кулек. Монгол заканчивал курсы шоферов, а Кулек учился на тракториста. Снегу на дороге было так много, что для проезда в нем на проезжей части был сделан узкий тоннель на одну машину или сани, и если навстречу шел транспорт, то разми-нуться было трудно. Увидев встречную машину, Василий Григорь-евич стал уступать ей дорогу. Но уйти не успел, а водитель замеш-кался, и машина подмяла его под себя. Тут же на этой же машине его повезли в больницу. Весть о случившемся мгновенно облетела село, и вся улица сбежалась к больнице, ждала и надеялась на лучшее. Но лучшее не случилось, через час врачи сообщили, что он скончался. Когда Василия Григорьевича хоронили, гроб с ним стоял на машине и рядом с ним с совершенно черным лицом сидела Ольга, жена. Никогда не видел таких вдруг почерневших лиц. А с другой стороны, сидел его пятилетний сын. Видно, что он совсем не понимал, не мог поверить, что отца больше нет и не будет. Его дет-ское личико было спокойным, он смотрел на отца, как на живого. Вскоре Шурик Монгол ушел служить на Тихоокеанский флот, а Кулек стал работать на тракторе. Отслужив свои четыре года, Монгол вернулся здоровым, рослым и сильным мужиком. Работать стал электриком на местной подстанции. Однажды он проводил свои монтажные работы на линии. Выключил рубильник и забрал-ся на столб. Стал подсоединять провода. Но, отключая рубильник, он не зафиксировал его и рубильник самопроизвольно упал на клеммы и 380 вольт ударили Шурика. Он упал со столба, его фу-файка дымилась, а он был уже мертв.  Третий Шурик, Кулек, одна-жды на своем тракторе неудачно заехал на погреб, перевернулся и тоже погиб. Зорька отсидел положенный ему судом срок, но в село больше не вернулся и вскоре после освобождения умер.