Отсвет чужого образа жизни

     НАТОвский спецназ оказался ничем не лучше советского в описании Суворова, за исключением, разумеется, смешных нюансов, присущих убогому совку и невежественности мышления советских, а так : те же яйца, вид сбоку. Превращение когда - то человека в пса, тупую собаку на сворке пузатых генералов, бросающих сук из огня да в полымя. Самое забавное в том, что суки все добровольцы, более того, проходя жесточайший отбор, они изо всех сил дрочатся, чтобы стать самым основным псом в псарне. С мусорами ( полицейскими ) , кстати, та же самая байда, они тоже добровольцы, также дрочатся и стремятся возвыситься над окружающими, являясь, по сути, своей сутью всё теми же старыми, добрыми нелюдями. Поэтому, вдоволь насмеявшись над нечеловеческими воззрениями сук и их бестолковой деятельностью, я спокойно, без психоза удалил на х... всю эту шнягу, не дойдя и до середины, что отряда семь, что зелёных беретов. На х... такую благотворительность, это всё равно, что читать о мусорах - фэбээровцах, разоблачающих злобных маньяков, убивших за всю историю цивилизации в тысячи раз меньше народу, чем подыхает его на дорогах, не говоря уж о войнах. Странный вывих человеческой психики, между прочим, непонимаемый мною. Маньяк - убийца - говно в сравнении с любым вооружённым конфликтом, а поди ж ты : придумали патриотство и какие - долги перед многочисленными родинками, усеявшими прыщами планету, пугая простыми мокроделами, если это профи, или вот маньяками, мокрячащими чисто из кайфа. Мудацкое и явно говённое наполнение человеческой цивилизации переполняло меня отвращением, а где отвращение, Керви не даст соврать, там и страх.
    - Знаешь, - невнятно говорил доктор Гонзо, что - то тщательно пережёвывая стремительно ходящими из стороны в сторону челюстями, - а русские более продуманы. Наш страх они именуют шугаловым.
    - Обычное дело, - зевнул я, невыспавшись с этой страшилкой Кристиной Риччи, задолбавшей меня ночью показом картин, все как одна изображавших тоже страшилку Барбару Стрейзанд, - тот же куток. У каждой страты двуногих, сбивающихся в шоблу по интересам, если они не в конец тупые, обязательно появляется свой язык.
    - Надсады, - заперхал мой полинезийский адвокат, выплёвывая так и непережёванное на загаженный ковёр нашего гостиничного номера, - Бёрджесса.
    - Крымский новояз Васьки Аксёнова, - поддержал я приятеля, - но мне интересно другое. Почему вот люди начинают воспринимать бездарей и говноделов как некий эталон, как проявление гениальности, хотя любой может увидеть всю убогость этих новоявленных гениев ?
    Рауль Дюк откашлялся, подобрал с пола что - то им выплюнутое и снова засовал в рот свой алчный, ненасытный.
    - С тобой, Хантер, - произнёс он, жуя, - произойдёт ровно то же самое. Те же русские, по - жизни обезьянничающие и ворующие всё подряд, начнут дрочить на твое говённое гонзо, создавая ещё одного кумира.
    - Да ну на х... ! - прострелило меня понимание всего ужаса ситуации, вообще принципиально нерешаемой, ибо ( шикарное словечко ! ) все людишки разные и надо им совершенно разное : кому вот дрочить на чужие мысли, а кому и пирожки с капустой хавать. - Не хочу становиться знаменитостью. Я чего, мать твою, Барбара Стрейзанд, что ли ?
    Я выскочил из номера и в коридоре вышиб себе мозги из здоровенного никелированного Питона.