77

Мир изменился…
Танюша проснулась. Не успела как следует оглядеться, как неприятная тяжесть легла на грудь. Привычная тяжесть. Несколько дней она живёт вместе с ней. Вот и теперь эта тяжесть словно стояла в изголовье и ждала, когда Таня откроет глаза, чтобы сразу занять привычное место.
Некоторое время Таня хмуро моргала, пытаясь вспомнить, что у неё за беда.
Вспомнила. И беда, и не беда, не сразу разберёшь что.
Посмотрела в потолок, посмотрела на стены, перевел взгляд на окно. За окном лето.
Если смотреть пристально на каждый предмет, то изменений не видно. Потолок белый, на стенах нарисованные цветы, за окном цветы настоящие.
Но если не вглядываться в детали, а прислушаться к себе, то становится ясно, что мир стал кривой. И душный. Он сломался. Или испортился.
Началось это с той ночи, когда ушла Маруся.
Нет, началось это раньше. Просто Танюша впервые заметила, что мир уже не тот, после ухода подружки. Раньше не замечала. Раньше мамочка видела. Но молчала.
Теперь и мадмуазель Эмили заметила. Но тоже молчит. Плачет только.
При Танюше нет, но глаза выдают. Глаза опухшие, красные и несчастные.
Мадмуазель совсем забросила занятия, и от этого мир искривился ещё больше.
Мамочка держится изо всех сил. Она улыбается Тане, играет с ней, рассказывает сказки. Мамочка не хочет, чтобы Таня догадалась про изменения.
Таня тоже улыбается, играет, слушает сказки, она не хочет огорчать мамочку. Она даже немного притворяется быть более весёлой, словно её веселье – это маленький костылик, которым она подпирает ломающийся мир.
Но она чувствует, как мамочка напрягается, и даже невидимо дрожит. Будто у неё душа боится и немного пальцы. И дрожание это усиливается, когда поблизости появляется папа.
Она знает, откуда идут изменения. Как невидимые волны. И они искривляют мир. Она видела. Ох, как испугалась. Но никому не сказала. И не скажет.
Эти волны идут из глаз папы.
Когда она на него смотрит, эти волны прячутся за тёмными зрачками, ждут. Но когда никто не видит, они вырываются и портят всё вокруг.
Она только никак не может понять, как эти волны оказались у него внутри. И ещё не поймёт, знает ли он о них. И уж совсем не понимает, по-прежнему он её папочка или уже нет.