***

       Вот уже более шести веков отделяют нас от времени, когда ушел из земной жизни наш великий соотечественник Сергий Радонежский. Есть какая-то тайна в том, что такие духовные светочи появляются в самые тяжелые для народа времена. Сергий Радонежский, уйдя от мира и став отшельником в дремучих радонежских лесах, неустанно служил народу и отечеству, боролся с враждой и разобщенностью русских князей, с людскими пороками, разъедающими человеческие сердца.
       Великий старец не оставил будущим поколениям русских людей писаний а, возможно, их скрыло безжалостное время. Но таким поучением стала вся его жизнь, все его наставления и пророчества. Имя Сергия Радонежского знали в самых дальних уголках Древней Руси, он по праву считался всенародным учителем и наставником.    Еще при жизни Сергий почитался величайшим из пророков.
       Дар пророчества дается избранным — праведникам и святым, достигшим больших высот в духовной жизни. Сергий стал истинно народным святым. Еще при жизни шли к нему люди самых разных сословий. Великий старец принимал всех, каждому давал утешение и всякого просящего наставлял.
       Радонежский чудотворец — наше духовное богатство, ангел-хранитель русской земли. Он стал самым драгоценным человеком из всех посланных России за тысячу с лишним лет ее христианского существования. Собственным примером Сергий учит нас смирению и милосердию, труду и мужеству, умиротворению и единению.
       А начинался его святой путь почти семь веков назад, когда народный святой, духовный воспитатель нескольких поколений, преподобный Сергий Радонежский, ставший для русских легендой, был маленьким отроком — Варфоломеем Кирилловичем Иванчиным, родившимся 3 мая 1314 года в семье ростовского боярина Кирилла и жены его Марии.
       Однажды во время Божественной литургии, когда мать носила его еще под сердцем, он трижды вскрикнул - пред чтением Евангелия, во время пения "Херувимской" и при возгласе "Святая святых". И мать его, и все присутствующие были поражены ужасом. Если мать его ела мясо, новорожденный не принимал молока. и она перестала есть мясо, а в среды и пятницы она не ела совсем.
       C раннего детства Варфоломей любил молиться и посещать церкви.  но ему не давалась грамота. Однажды, разыскивая пропавших лошадей, он увидел в поле старца, молившегося под дубом. Отрок подошел к нему для благословения, рассказал ему о своей скорби и просил его молитв. Старец сказал ему: «Отныне Бог даст тебе, чадо, уразуметь грамоту!» Старец дал ему часть просфоры и сказал так: «Не смотри, что часть сия так мала, велика будет сладость, когда вкусишь от нее!»
       По просьбе Варфоломея старец посетил дом его родителей, и велико было их изумление, когда, по благословению его, Варфоломей стал перед трапезой стройно читать псалмы; и тогда старец предсказал им будущее - духовное величие отрока, избранного сосуда Духа Святого, служителя Пресвятой Троицы.
       Всей семьей проводили старца. Он вышел за ворота и вдруг пропал с глаз. И все спрашивали друг у друга: не привиделся ли им странник?
       С тех пор Варфоломей стал питаться хлебом и водой, воздерживаясь от принятия всякой пищи в среды и пятницы. Похоронив родителей, он и старший брат его Стефан, к тому времени уже овдовевший и принявший монашество, решили уйти на отшельничество. В дремучем глухом лесу, в 60 верстах от Москвы, в местечке Маковец, они поставили церковь во имя Пресвятой Троицы. Но Стефан не выдержал тяготы пустыннической жизни и скоро ушел в московский Богоявленческий монастырь. Варфоломей остался один.
       В 23 года Варфоломей был пострижен в монахи и наречен Сергием. Тяжела была его пустынническая жизнь: бесы пытались устрашить его, иногда целое полчище их с яростными угрозами окружало его. Но подвижник осенял себя крестным знамением и читал молитву, и бесы исчезали. Часто пробегали мимо него стаи волков - они подходили к нему, обнюхивали его. Но преподобный ограждал себя молитвой. Один медведь целый год приходил к нему, и пустынник делился с ним последним куском хлеба.
       Темные и холодные ночи проводил преподобный Сергий Радонежский, углубившись в молитву, днем же он трудился: рубил дрова, возделывал огород и читал Слово Божие. И стали приходить к нему иноки, прося принять их в сподвижники. Всего в Радонежской пустыни их собралось 12. Так возник монастырь, превратившийся в Великую лавру. Между монахами было совершенное равенство, но духовно преподобный Сергий, ставший игуменом, был выше всех и сравняться никто с ним не мог. В бедном и скудно освещенном храме иноки горели любовью к Богу сильнее самых ярких свечей.

       Татарское владычество, тяготившее в то время Русь, не только разоряло,  еще и калечило народную душу. Страх парализовал людей, лишал их воли, делал слабыми и угодливыми рабами. Матери пугали детей не колдунами и домовыми, а «злым татарином». При первой же вести о приближении «рати поганой» народ в ужасе разбегался в разные стороны, бросая дома, хозяйство, скотину.
       И это было не единственное бедствие. В то время русская земля была разделена на удельные княжества, как на лоскуты. Князья постоянно ссорились, враждовали между собой, а то и брались за оружие. Иной раз от княжеских междоусобиц не меньше лилось крови, чем от нашествия басурман.
       И третий враг, не менее опасный, чем княжеское властолюбие, и не менее коварный, чем татары, притаился у западных границ Руси. Литва, Польша и Швеция выжидали своего часа, словно хищники, подстерегающие ослабевшую от междоусобиц и набегов добычу.
       В эти мрачные времена воцарилось зло и насилие, всякие права и справедливость были попраны и забыты, торжествовали «негодные люди». Страх и беззакония не могли не сказаться на состоянии народной нравственности. Спасение было в объединении русских земель. Еще митрополит Петр в начале XIV века начал настойчиво увещевать князей, мирить их, призывать к единодушию. Именно он предсказал, что маленький городок Москва станет центром России.
       Из разоренного Киева великокняжеский престол переместился во Владимир.  Вскоре московский князь Иван Калита сумел получить не только ярлык на великое княжение, но и право собирать дань во всех русских землях и доставлять ее в Орду. Это означало избавление от ханских баскаков, с хозяйским видом разъезжавших по русским городам и весям. В годы княжения Калиты наступил на Руси долгожданный покой. «И бысть оттоле тишина велика на сорок лет, — писал летописец, — и престаше погани воевати русскую землю и заколоти христиан, и отдохнуша и починуша христиане от велика истомы и многие тягости, от насилия татарского».
       В семидесяти верстах от Москвы, в непроходимой лесной чаще, стояло село Радонеж.
       Терентий Ртища - управляющий землями, желая заманить в эти дикие лесные края побольше переселенцев, пообещал им разные льготы. И народ стал собираться ближе к Москве, в Радонеж — кто, спасаясь от татар, кто от своих бояр.
Из Ростова приехало сразу несколько семей. И поразили ростовчан здешние непроходимые, дремучие леса. Они привыкли к совсем другим пейзажам — просторным полям и лугам. Но русский человек при горькой нужде обживет любые пространства. И вот уже застучали топоры, рушились вековые сосны, день и ночь пылали костры и стелился едкий дым.
       Наблюдая жизнь в Хотьковском монастыре, Варфоломей понял, что его путь — другой. В монастыре было слишком суетно, людно. Сам же он чувствовал предрасположенность не просто к иночеству, но к пустынножительству и отшельничеству.
       Люди удалялись в обитель, чтобы бежать от мира, забыть навсегда его горести и страдания. А Варфоломей удалялся для того, чтобы там, в тишине, молиться за мир, за всех страждущих и несчастных, за свое поруганное отечество. Душа его изнывала от царивших вокруг раздоров, ненависти и неправды. Варфоломей сумел уговорить брата Стефана покинуть монастырь и вместе с ним построить церковь и келью где-нибудь в лесу, далеко от людей. Он хотел вступить в новую жизнь не только вместе с братом по крови, но и вместе с иноком, уже имеющим опыт духовной жизни.
      Однажды на рассвете братья вышли из ворот Хотьковского монастыря и зашагали в неизвестность — искать место для своей новой обители. В то время ничейной земли было много. И любой человек, ищущий уединения и покоя, мог построить себе избушку в лесной чаще и укрыться от мира в уверенности, что его никто не потревожит.
Братья несколько дней брели по дремучему Радонежскому лесу. Наконец они увидели холм с пологими склонами, очень похожий на маковку. Они поднялись на его вершину и очутились на полянке, чистой, как будто выметенной к их приходу.
      Радонежские старожилы, бортники и охотники, исходившие окрестности, давно приметили этот холм в десяти верстах от Хотькова. Те, кому случалось заночевать в лесу, будто бы видели яркий свет, струившийся над поляной, и даже языки пламени. Так родилась легенда о холме как о таинственном, святом месте, предназначенном для обители и дожидавшемся своего часа.
      Братья рубили деревья, очищали от ветвей, таскали на своих плечах тяжелые бревна. Поставили два сруба — для церковки и для кельи. Монахи на Руси издавна были великими трудниками — и плотниками, и огородниками, и пекарями, и портными. С тех пор Сергий столько срубил келий, сеней, часовен и церквушек, что мог бы считаться святым покровителем всех плотников.
      Варфоломей попросил старшего брата решить, во имя кого освятить построенную церковь, какой будет ее престольный праздник. И тут Стефан напомнил ему слова святого старца, много лет назад предрекшего Кириллу и Марии: «Ваш отрок создаст некогда обитель Святой Троицы…»
      Братья отправились пешком в Москву к самому митрополиту Феогносту за благословением на освящение церкви. Феогност принял их очень ласково, благословил и послал двух священников со всем необходимым для освящения храма.
      Первую зиму пережили тяжело. Стефан ушел в Москву, в Богоявленский монастырь.
      А Варфоломей спустя два года принял монашество и был наречен Сергием.  Все время он пребывал в одиночестве, ведя трудную жизнь лесного отшельника. Он спокойно пережидал и страшные вьюги, и другие непогоды, не страшил его и вой лютых зверей за стенами кельи. Однажды он всю зиму подкармливал медведя, выгнанного охотниками из берлоги, и зверь не тронул его, словно понимая, что пустынник делится с ним последним хлебом.
     Между тем слухи о молодом отшельнике быстро распространялись по окрестным селам, весям и монастырям. Стали приходить к нему люди издалека за советом и вразумлением, просили помолиться за больных или рассудить. Сергий никому не отказывал в душеполезной беседе. И открылся в нем редкий талант: его тихие, ласковые, простые слова исцеляли, возвращали уверенность отчаявшимся, мирили враждующих.
     Приходили и монахи, которым житье в монастыре казалось слишком суетным.  Многие готовы были терпеть лишения, искушения и тяжкие труды. Иноки построили себе кельи и стали жить рядом с Сергием, по мере сил ему подражая.
В то время на Руси старчество еще не было так распространено и так широко известно, как в XVIII и тем более в XIX веке, когда центром русского старчества стала Оптина пустынь, куда потянулись за вразумлением и крестьяне, и купцы, и писатели, и государственные деятели. Однако можно считать, что у истоков православного старчества стоял именно Сергий Радонежский.
     Братия стала приступать к нему сначала с просьбами, а потом с требованиями стать их духовным пастырем. Но Сергий и слышать не хотел ни о каких чинах.
Все больше и больше притекало в обитель народу, все надеялись получить здесь совет, вразумление и исцеление. Людей привлекал прежде всего светлый образ преподобного Сергия: ведь и других монастырей в окрестностях Москвы было немало.
Самого игумена это многолюдье тяготило, но он никому не отказывал, всех принимал — и князя, и простого крестьянина. Его тихое ласковое слово каждому приходящему несло утешение, ободрение, облегчение в болезнях.
     Нужда и голод с годами забывались. Монастырь уже не был таким убогим, как прежде, благодаря дарам богатых паломников. Сергий запрещал просить, но он не запрещал брать подаяние, если оно дается от чистого сердца. Благосостояние обители росло, она расстраивалась, пополнялась иноками и могла уже сама помогать нищим и убогим. Пророчество проявились в Сергии постепенно, сначала в малом, потом в великом. Рано он научился видеть все тайные помышления и устремления людей, ничего не возможно было скрыть от него.  И было дано ему прозревать и будущее каждого человека, его предназначение.
     Порой чудо и пророчество сливались воедино в чудесном видении о судьбах целых городов, стран, народов.
     Преподобный об одних видениях рассказывал братии, другие держал при себе, стараясь постичь их потаенный смысл.
Всем согревала душу весть о пророке, который в глуши радонежских лесов молится о грехах мира, об избавлении от татарского зла и губительства, от глада и мора, от княжеских распрей. Само появление таких подвижников и светочей внушало измученным людям надежду на лучшее.
     Слава и нравственный авторитет Сергия были огромны. Ему едва исполнилось пятьдесят, а его уже величали «чудным старцем», «святым старцем». За тридцать лет тяжкого подвижнического труда преподобный достиг высочайшей степени духовного совершенства и приобрел огромную любовь и доверие братии и паствы, чего другие праведники достигали только на закате жизни.
     Еще в 1358 году при жизни великого князя московского Ивана Ивановича, когда Дмитрий был малолетним ребенком, Сергий ходил в свой родной город Ростов, чтобы уговорить князя ростовского Константина никогда не выступать против Москвы и не поддерживать ее врагов. В 1363 году Сергий снова ходил в Ростов, где сумел уговорить князя не обострять отношений с Москвой. Вскоре Константин передал Ростов своему племяннику Андрею, который стал верным союзником Москвы, а сам удалился в Устюг.
     Прошел год, и миротворец снова отправился в путь, в Нижний Новгород. По всей Руси свирепствовала чума, люди умирали целыми семьями.
Сергий пытался убедить князя Бориса, силой захватившего Нижний Новгород, следовать законам Божеским и человеческим — вернуть старшему брату Дмитрию принадлежавшую ему по праву вотчину. Но Борис отвечал, что ярлык на владение Нижним Новгородом он получил от самого хана, а хозяин сейчас на Руси хан, а не московский князь.
     С великой скорбью возвращался Сергий в обитель. Он печалился не из-за своей неудачи, а потому что пророческим взором ясно видел будущее несчастного князя Бориса и злосчастную долю его детей. Когда к городу подойдет московское войско, ему придется смирить гордыню и поклониться старшему брату. И окончит он свою жизнь в темнице, изгнанный московскими воеводами из вотчины. Такая же участь изгнанников ждала и его сыновей.
      Другими злейшими врагами Москвы были рязанский князь Олег и тверской князь Михаил. Михаил, женатый на сестре Ольгерда Литовского, два раза приводил литовцев к стенам Москвы. Москвичи отсиживались за толстыми стенами кремля, а Ольгерд разорял и сжигал дотла московские окрестности.
В 1372 году Михаил подошел к Торжку, откуда его изгнали жители, и потребовал признать его власть. Горожане ему ворота не открыли и приготовились обороняться. Но тверичи сумели поджечь Торжок и ворвались в него. Множество жителей Торжка было убито и сгорело заживо.
      Долгие годы воевала Москва с Тверью. И наконец в 1375 году князь Дмитрий решил нанести сокрушающий удар, чтобы потом все силы бросить на татар. Летом он повел на Михаила большую рать, в которую входили и отряды ростовских, ярославских, суздальских, брянских князей. И конечно, новгородский князь, к владениям которого принадлежал Торжок, горел желанием отомстить за разгром своей вотчины.
      Целый месяц это войско осаждало хорошо укрепленную Тверь и грабило окрестные города и веси. В конце концов Михаил вынужден был сдаться и подписать мирное соглашение с князем московским, потому что в городе начался голод, и тверичи уже открыто озлобились на своего властолюбивого правителя.
      Митрополит Алексий, чувствуя, что силы его слабеют, в 1375 году вызвал в Москву радонежского игумена и сказал, что хочет сделать его своим преемником. Алексий не видел лучшего пастыря, достойного служить отечеству верой и правдой. С этим соглашался и князь Дмитрий.
      Однако Сергий, несмотря на все уговоры митрополита, проявил твердость и решительно отказался от церковной карьеры. Но он никогда не отказывался, служить Церкви и государству: по просьбе великого князя и митрополита был миротворцем, устроителем монастырей, мудрым советчиком. Он был в гуще событий своего бурного и сложного времени.
      Отказываясь от должности епископа и митрополита, Сергий проявил прозорливость. Внутренний голос, к которому он всегда прислушивался, говорил ему, что он не предназначен для этой роли и принесет гораздо больше пользы отечеству в родной обители, делая свое дело. Так и случилось. Наступало время, когда почти полуторастолетнее владычество Орды начало слабеть, а русские земли потихоньку собирались в единый кулак и крепли.
      В Орде разгорелась междоусобица. Соперники жестоко убивали друг друга. За десять лет сменилось пятнадцать ханов. В это же время с превеликими трудностями Москва становилась центром русских земель, покоряя и усмиряя удельных князей.
Орда с беспокойством наблюдала за возвышением Москвы. Если Иван Калита покорным вассалом гнул спину перед ханами и их женами, то внук его, великий князь московский Дмитрий Иванович, становился все более самостоятельным и дерзким. Вот почему Золотая Орда решила отдать ярлык на великокняжеский престол злейшему врагу Москвы Михаилу Тверскому.
      Но Дмитрий в то время был настолько силен, что не признал этого ярлыка. Его союзниками стали князья нижегородские, суздальские, ростовские, смоленские, ярославские.
      В 1375 году Дмитрий Московский, чувствуя за спиной поддержку почти всей Руси, осадил Тверь и вынудил Михаила отказаться от всех притязаний и подписать мир. Этим он дал понять Орде, что не очень-то с ней считается.
Ханом тогда был Мамай, зять Чингизхана.  Он не мог простить московскому князю неповиновения. Мамай отправил рать против московского князя. Дмитрий выступил им навстречу, обошел татар, а потом стремительно ударил им в тыл. Одиннадцатого августа на реке Воже он нанес ордынцам сокрушительное поражение. Это была первая   большая победа, которая подняла дух народа.
     Чванливый и жестокий Мамай пришел в ярость, узнав, что татары, как зайцы, бежали с поля боя, побросав свои кибитки, лошадей и все награбленное имущество. Он поклялся стереть Русь с лица земли. Но он не сразу двинулся на непокорных. Мамай сговорился с литовским князем Ягайло и рязанским князем Олегом, нанял несколько отрядов генуэзцев и хивинцев. Весной 1380 года князь Дмитрий получил известие, что Мамай уже раскинул лагерь в Воронеже.
     Дмитрий давно понял, что его отец и дед хитрой дипломатией и данями спасали русские земли от набегов поганых, но ему пришла пора обнажить меч. И все же его одолевали тяжелые сомнения. Время выдалось не совсем благоприятное, еще бы выгадать год-другой, собрать побольше рать. К тому же другая беда: митрополит Алексий, главный советник и вдохновитель князя московского, умер.
     В Церкви царила смута и борьба между претендентами на митрополичий престол. Дмитрий с другими князьями спешно выехал в лавру к преподобному Сергию, чтобы получить у него совет и благословение. К тому же преподобный обладал пророческим даром, и Дмитрий втайне надеялся на доброе предсказание.
     Прибыли они в обитель утром. После торжественного и сурового молебна игумен пригласил князей в трапезную вкусить хлеба вместе с ним и иноками. Дмитрий сперва отказывался. Даже в монастырь уже прибыли к нему гонцы с вестями о быстром продвижении Мамая. Он просил преподобного отпустить их. Но Сергий его заверил:
   — Это твое промедление двойным для тебя поспешанием обернется.
И добавил следующие пророческие слова:
   — Ибо не сейчас еще, господин мой, смертный венец носить тебе, но через несколько лет, а для многих других теперь уже венцы плетутся.
     Во время трапезы Дмитрий рассказал святому старцу о своих бедах и сомнениях. А сомневался он, достаточно ли сильно его войско против Мамаевых полчищ? Преподобный всегда был против пролития крови и советовал избежать войны любыми средствами:
   — Тебе, господине княже, следует заботиться и крепко стоять за своих подданных, и душу свою за них положить, и кровь свою пролить по образу самого Христа. Но прежде, господине, пойди к татарам с правдою и покорностью, как следует по твоему положению покоряться ордынскому царю. И Писание учит нас, что, если такие враги хотят от нас чести и славы, дадим им; если хотят злата и серебра, дадим и это; но за имя Христово, за веру православную подобает душу положить и кровь пролить.
    И ты, господине, отдай им и честь, и злато, и серебро, и Бог не попустит им одолеть нас. Он вознесет тебя, видя твое смирение, и низложит их непреклонную гордыню.
    Дмитрий с грустью отвечал, что он сделал все возможное, чтобы предотвратить страшную сечу: и послов с поклоном посылал, и дань отдал, но Мамай еще больше возносится, и ярится, и ведет свою рать на Москву.
   — Если так, то его ожидает гибель, а тебя великий княже, помощь, милость и слава от Господа! — сказал преподобный.
Князь опустился перед ним на колени. Сергий благословил его и напутствовал:
   — Иди против безбожных без всякого страха. Господь будет тебе помощник и заступник.
    А потом наклонился и тихо сказал князю:
   — Победиши враги твоя.
   Дмитрий был так потрясен и взволнован этими добрыми предсказаниями, что, по свидетельству летописца, прослезился. После трапезы преподобный окропил святой водой князя и всех бывших с ним. Тут Дмитрий и обратился к святому старцу с просьбой: в залог обещанной им милости Божией и в благословение всему воинству дать им двух иноков — Пересвета и Ослябю.
     Когда-то Александр Пересвет, бывший боярин брянский, и Андрей Ослябя, бывший боярин любецкий, славились как опытные и доблестные воины. Они даже прослыли богатырями. Но потом ушли из мира в Святотроицкую обитель под покровительство Сергия.
     Дмитрий понял, что именно такие иноки-воины, посвятившие себя Богу, могут служить высоким примером для его ратников. И Сергий, не задумываясь, исполнил просьбу князя, хотя это было против всяких церковных правил.
Князь Дмитрий вышел к ожидавшей его свите со слезами на глазах, но с радостным лицом. Он никому не сказал о пророчестве старца, но все видели, как переменился князь. Все последние дни он был хмурым и озабоченным, а после беседы со старцем воодушевился и воспрял духом.
     В то время в Москве находился митрополит Западных Церквей Киприан. Князь Дмитрий рассказал ему о поездке в Святотроицкую обитель и о предсказании святого старца. Тот советовал хранить в тайне пророчество Сергия, чтобы не привести воинство в беспечность и самонадеяние.
     Но все тайное становится явным. Быстро разнеслась по Москве, а потом и по всем русским землям молва о том, что князь ходил к Троице и получил благословение и доброе предсказание на брань с Мамаем. Таинственным образом просочились в мир и последние слова Сергия, сказанные им князю наедине: «Победиши враги твоя». Любовь и доверие к святому радонежскому чудотворцу были так велики, что эти его слова «подняли упавший дух русского народа, пробудили в нем доверие к себе, к своим силам, вдохнули веру в помощь Божию».
     Летописец утверждает, что именно эти неясные слухи помешали предателю Олегу Рязанскому соединиться с Мамаем. Только он собрался выступить навстречу татарам против московского князя, как лазутчики донесли ему, что Дмитрий уже переправился через Оку и многие князья русские присоединились к нему. А рязанские бояре рассказали Олегу о том, что знаменитый пророк Сергий Радонежский предсказал великому князю победу над Мамаем. Услышав это, Олег будто бы очень встревожился и отложил свой поход. Так и не дождался Мамай своего союзника.
     Москва же в те дни кипела и бурлила. На сей раз Русь действительно собралась, предчувствуя, что решается ее судьба. Под знамена Дмитрия пришли Владимир, Суздаль, Серпухов, Ростов, Нижний Новгород, Белозерск, Муром, Псков, Брянск. Уклонились только всегда ненавидевшие Москву тверичи и коварный Олег Рязанский. А уже по пути на битву в войско Дмитрия стали вливаться все новые силы.
     Возле местечка Березуй присоединились два отряда князей Ольгердовичей — Андрея Полоцкого и Дмитрия Брянского. Это были сыновья Ольгерда Литовского, который причинил столько беспокойств Москве и не раз стоял со своей ратью под ее стенами, пока наконец не заключил с Дмитрием мир.
     Ольгердовичи привели с собой сорок тысяч рати. А из Козельска подошел отряд в четыре тысячи. Все эти большие и малые рати вливались в огромное русское воинство.
     Нижегородские купцы привели дружину, не спросясь своего князя. Но что удивило Дмитрия и вселило в него еще большую веру — пришли отряды из Рязани, не побоявшись гнева Олегова, и из Твери, главной соперницы Москвы. Наверное, не осталось ни одной русской земли, которая не собрала бы рати, услышав, что Дмитрий идет на татар. Под знамена Дмитрия встало около ста пятидесяти тысяч воинов и двигаясь навстречу врагу, войско подошло к Дону.
     Поздно вечером 5 сентября Дмитрий созвал князей на совет. Решали: переправляться через Дон или оставаться на этой стороне? Одни говорили:
  — Надо оставаться на этой стороне, врагов много, оставим за собой реку — трудно будет идти назад.
     Князья Ольгердовичи убеждали Дмитрия перейти:
  — Если хочешь победить, прикажи переправиться, чтобы не было ни одной мысли об отступлении, чтобы воины, видя смерть впереди и за спиною, не бросали бы оружия.
Дмитрий колебался. А тут еще прибыли лазутчики с известием, что рати у Мамая видимо-невидимо — может, триста тысяч, а может, все четыреста. Эта новость очень смутила князя. Снова он погрузился в горестные думы и сомнения.
    Преподобный Сергий, предвидя, что князь может ослабеть духом, и желая придать ему мужества, отправил к нему на Дон инока Нектария с братиями.
    Дмитрий обрадовался, узнав, что прибыло к нему посольство от святого старца, и велел немедленно звать их к себе. Нектарий предстал перед великим князем и вручил ему грамотку от преподобного Сергия и просфору.
Конец этой грамотки сохранила для нас летопись. Сергий очень вовремя ободрял московского князя и писал: «Непременно, господине, ступай, и поможет тебе Бог и Святая Троица!»
    Дмитрий прочел грамотку, вкусил от просфоры — и снова вселились в него уверенность и силы. Без колебаний он отдал приказ той же ночью переправляться на другую сторону Дона.
    Скоро все полки облетела весть о том, что святой старец прислал своих иноков к великому князю. Словно сам он неожиданно появился в лагере, прошел его вдоль и поперек и все отряды благословил в столь решительную минуту. Не только князь Дмитрий, но и все слабые и неуверенные приободрились, надеясь на молитвы и заступничество великого старца.
     В ночь на 8 сентября все русское воинство переправилось на другой берег — конница тремя бродами в устье Непрядвы, пехота — по наскоро возведенным мостам. Теперь все пути к отступлению были отрезаны: за спиной у них остались Непрядва и Дон.
     Дальнейшее хорошо известно. Битва по традиции началась поединком богатырей. Огромный печенег Челибей и инок Александр Пересвет из Святотроицкой обители страшными ударами копий сразили друг друга насмерть. Затем в течение нескольких часов Мамай бросал на русское войско свои бесчисленные отряды, среди которых помимо татар была и легкая половецкая конница, и генуэзцы, нанятые татарами в Крыму. Битва была беспощадной, ее очевидцы и участники рассказывали, что трупы лежали под ногами сражающихся в три-четыре ряда.
     Отбивая натиск татар, русские воины все же отходили к реке. И когда их силы, казалось, были на исходе, Мамай послал в бой свой последний резерв — тяжелую конницу. Ряды русских дрогнули, кое-где началось бегство. Еще мгновение — и… Но тут в спину татарам ударил спрятанный в густом лесу засадный полк Владимира Серпуховского и Дмитрия Боброка, терпеливо ждавших единственной верной минуты. Удар был столь мощным и стремительным, что татары обратились в бегство. Сам Мамай едва ушел от погони. Победа русских была полной.
      Но и цена ее оказалась тяжела: из ста пятидесяти тысяч русского воинства в живых осталось не более сорока. Сто с лишним тысяч павших русских воинов похоронили на месте сражения. Позднее над их общей могилой был возведен храм во имя Рождества Богородицы — на этот праздник, 8 сентября, и пришелся день Куликовской битвы. Тела иноков Пересвета и Осляби перевезли в Москву и похоронили у Симонова монастыря, в церкви Рождества Богородицы.
      Удивительно проявился в день Куликовской битвы провидческий дар Сергия Радонежского. Весь день 8 сентября братия Святотроицкой обители во главе с преподобным горячо молилась за русское воинство. Сергий «телом стоял на молитве в храме Святой Троицы, а духом был на поле Куликовом». Его ученик Епифаний свидетельствовал о сверхъестественном даре преподобного видеть внутренними очами то, что происходило за сотни верст, «с расстояния во много дней ходьбы так, словно находился поблизости».
      Время от времени игумен прерывал молебен, чтобы поведать братии о ходе битвы, называл имена погибших и тут же читал по ним заупокойные молитвы. Так он сообщил вначале о гибели инока Пересвета и о временных неудачах нашего воинства, призывая братию помолиться усерднее. И наконец с радостью возвестил об окончательной победе.
      Гонец с Куликова поля только через четыре дня примчался в Москву с доброй вестью, а в Святотроицкой обители уже праздновали победу во славу русского воинства.
      Вскоре по возвращении в Москву князь Дмитрий Донской, поспешил в обитель к преподобному Сергию поблагодарить старца и братию за молитвы и ободрение. Отслужили в монастыре панихиду по убиенным: слишком велики были жертвы.
      Москвичам и жителям других русских земель казалось, что с татарами покончено навсегда. Но еще целое столетие Русь оставалась данницей Орды и только при Иване III, внуке Дмитрия Донского, окончательно сбросила со своих плеч ненавистное иго.
      Но победа, одержанная в Куликовской битве, имела великое значение. «Народ, привыкший сто лет дрожать при одном имени татарина, — писал Василий Ключевский, — собрался наконец с духом, встал на поработителей и не только нашел в себе мужество встать, но и пошел искать татарские полчища в открытой степи и там повалился на врагов несокрушимой стеной, похоронив их под своими многотысячными костями. Как могло это случиться? Откуда взялись, как воспитались люди, отважившиеся на такое дело, о котором боялись и подумать их деды?.. Преподобный Сергий благословил на подвиг главного вождя русского ополчения, и этот молодой вождь был человек поколения, возмужавшего на глазах преподобного Сергия».
Преподобного Сергия называли светильником, дарованным русской земле в те черные времена, возгоревшимся среди кровавых усобиц и разорений, бесправия и грубости нравов. Благодарные потомки нарекли Сергия Радонежского «благодатным воспитателем русского народного духа», потому что своей святой жизнью преподобный «дал почувствовать заскорбевшему народу, что в нем еще не все доброе погасло и замерло, помог ему заглянуть в свой собственный внутренний мрак и разглядеть в нем тлевшие искры того же огня, которым горел сам он».
      Велики заслуги святого старца перед отечеством. Он и устроитель монастырей, и воспитатель, и утешитель скорбящих, примиритель враждующих, собиратель русских земель. Но со времен Куликовской битвы русское воинство считает преподобного Сергия своим особым покровителем.
      Сергий Радонежский заповедал братии дела милосердия, обещав, что обитель будет стоять, пока эта заповедь будет исполняться. Путники, останавливавшиеся в обители в зимнюю непогоду, подолгу жили в ней. Больным оказывалась помощь. Находившимся в бедах преподобный помогал, убогих защищал, больных исцелял.
Один поселянин принес к нему больного сына, но по дороге отрок умер. Сжалившись над горем отца, Сергий помолился и воскресил умершего, но отцу его сказал: «Отрок от сильной стужи изнемог, ты же подумал, что он умер. Теперь в теплой келье он согрелся, а тебе кажется, что он воскрес! »"
      За шесть месяцев до своей кончины преподобный Сергий Радонежский поставил настоятелем ученика своего Никона, а сам ушел в затвор, готовясь к кончине. Он с молитвой предал Господу свою чистую душу 25 сентября 1392 года.
      Через 30 лет после своей кончины преподобный Сергий Радонежский явился одному благочестивому человеку и сказал ему: «Возвести игумену и братии: зачем оставляют меня так долго под покровом земли во гробе, где вода окружает мое тело?» 5 июля 1422 года гроб преподобного Сергия был открыт, и не только святые мощи его были обретены нетленными, но и само одеяние его оказалось нетленным. Гроб был окружен водой, но святых мощей она не коснулась. Тогда преподобный Никон воздвиг ныне существующий Троицкий собор.
      Вскоре по блаженной кончине преподобного начались его чудесные явления и исцеления.
    - Настало Смутное время. В 1608 году Троице-Сергиева лавра была осаждена отрядами Лжедмитрия II. Не раз являлся преподобный Сергий архимандриту Иоасафу и пономарю Иринарху, укрепляя их и предупреждая об опасностях. Раз видели его окропляющим стены святой водой; другой раз он предупредил о готовящемся приступе, который и был отражен. Являлся он и осаждавшим, так что многие казаки стали уходить домой, давая клятву никогда не воевать с православными.
      Преподобный Сергий Радонежский во сне городскому голове, торговавшему мясом, велел Кузьме Минину Сухорукому собирать казну, войско и идти освобождать русскую землю. Кузьма Минин пришел в страх и не знал что ему делать. Трижды являлся ему преподобный Сергий и наконец сказал: «Не говорил ли я тебе, чтобы ты собирал ратных людей? Милосердному Господу угодно было помиловать православных христиан, избавить их от волнения и даровать им мир и тишину. Посему я и сказал тебе, чтобы ты шел на освобождение земли Русской от врагов. Не бойся того, что старшие не пойдут за тобой, - младшие охотно исполнят это, и благое дело будет иметь добрый конец».
     Кузьма принялся за дело. Особенно горячо отозвалась молодежь. Кузьма первый пожертвовал свое имущество, другие присоединились, и он собрал воинство, а начальство над ним принял воевода князь Дмитрий Михайлович Пожарский. И они пошли освобождать Москву, а с нею и всю землю Русскую от врагов. И враги были побеждены заступничеством Божией Матери и молитвами преподобного Сергия, до наших дней не перестающего подавать помощь всем, с верою прибегающим к нему.
     Однажды преподобный Сергий молился об обители своей и учениках. Внезапно послышался голос: «Сергий! Ты молишься о чадах твоих, и моление твое услышано: посмотри, видишь число иноков, собирающихся под твое руководство во имя Пресвятой Троицы!» И он увидел множество прекрасных птиц, прилетевших в монастырь и за его ограду. И опять послышался голос: «Так умножится число учеников твоих, подобно сим птицам, и после тебя не оскудеет и не умалится, если они станут следовать твоим стопам!»
     В то время преподобного Сергия уже знали и в Иерусалиме, и в Константинополе, и на Святой горе Афонской.

     Россия многим обязана радонежскому чудотворцу. Сергий предсказал Дмитрию Донскому победу над татарами на Куликовом поле, вдохновил и поддержал князя в минуты сомнений и колебаний. Эта победа стала переломной в истории страны. Не потому, что положила конец владычеству татар: еще целое столетие они хозяйничали на Руси и собирали дань. Русский народ после Куликова поля словно очнулся после вековой спячки, поверил в себя и стал себя уважать.
     Вместе с митрополитом Алексием и Дмитрием Донским преподобный Сергий всю жизнь «собирал Русь» — мирил князей, увещевал, грозил карой Божией за нескончаемые раздоры и междоусобицы. Летописи полны сказаний о вражде между соседями, о коварстве, предательствах и кровавых войнах. Не раз Сергий брал в руки посох и шел в Ростов, Нижний Новгород, Рязань с миссией посла и миротворца.
Но был он не только миротворцем и молитвенником, но и великим деятелем. Оставил после себя Троице-Сергиеву лавру, заложил и построил еще несколько монастырей. А его ученики и ученики учеников создали десятки пустынь и обителей.
     В 1608 году Троице-Сергиева лавра была осаждена шайками Тушинского вора. Не раз являлся преподобный Сергий архимандриту Иоасафу и пономарю Иринарху, укрепляя их и предупреждая об опасностях. Раз видели его окропляющим стены святой водой; другой раз он предупредил о готовящемся приступе, который и был отражен. Являлся преподобный и осаждавшим, так что многие казаки стали уходить домой, давая клятву никогда не воевать с православными.
     Но особенно много ободрения и чудес было явлено преподобным Сергием в тяжкое время Смуты (1607—1613). Троицкая обитель к этому времени, возвышаясь в духовном и общественном значении, преуспевала и в своем строительстве. В 1550 году был закончен большой пятиглавый Успенский собор и вокруг монастыря была сооружена массивная каменная стена с 12 башнями, превратившая монастырь в первоклассную крепость, прикрывавшую дорогу из Москвы в северные города. Богатства монастыря настолько возросли, что уже с XVI века казна монастырская могла ссужать значительные суммы на нужды государственные. И конечно, такая крепость с хранившейся в ней богатой казной представляла заманчивую добычу для «тушинцев», поляков и литовцев Смутного времени. На эту духовную твердыню и сокровищницу Земли Русской и устремились хищники, и 23 сентября 1608 года воевода тушинского царька Петр Сапега с войском из поляков и литовцев, а также с примкнувшими к ним многочисленными отрядами из тушинцев подошел к стенам монастыря. Число врагов, по показаниям пленных, простиралось до 30 тысяч.
     Этой вражеской силе защитники Сергиевой обители могли противопоставить самые незначительные силы. Царь Василий Иванович прислал в монастырь небольшой отряд под началом воевод Алексия Голохвастова и князя Долгорукого-Рощи. Кроме того, монастырь вооружил всех своих слуг, служебников и крестьян, и даже братия взялась за оружие. Так что число защитников набралось до 2400. Собралось под защиту монастыря также и все ближайшее население (между ними были старцы, женщины и дети), что сильно осложняло положение и затрудняло защиту. Враги заняли все дороги, ведущие к монастырю, своими заставами. Со своей стороны и осажденные энергично готовились к обороне. Воеводы совместно с архимандритом и соборными старцами привели всех защитников к крестному целованию у раки преподобного Сергия с обещанием крепко и непоколебимо стоять против врагов. «И оттоль, — пишет в своем сказании знаменитый келарь Троицкой лавры Авраамий Палицын, — бысть во граде братолюбие велие и вен со усердием без измены ратовахуся со враги».
Сказание об осаде монастыря повествует о многократных явлениях преподобного Сергия архимандриту Иосафу и пономарю Иринарху с предупреждениями об опасности и обещаниями помощи.
     9 сентября воевода Петр Сапега и Александр Лисовский прислали в монастырь две грамоты воеводам и архимандриту Иосафу с требованием сдачи и обещанием награды в случае покорности и угрозы лютой смерти всем сопротивляющимся. Но слова польско-литовских военачальников «пали, как ветер на скалу Троицкую». Воеводы и архимандрит Иосаф послали врагам суровый и решительный отказ. Жестокая борьба началась. 30 сентября враги повели на монастырь приступ со всех четырех сторон. Вражеская артиллерия осыпала монастырь ядрами. Но преподобный хранил обитель свою. Ядра падали в пустые места или в пруд и сравнительно мало вреда причиняли осажденным. После длительного и жестокого боя враг отступил с большими потерями. Враги решили перейти к правильной осаде крепости и, установив орудия, укрепив их рвами и окопами, начали обстрел монастыря из 63 орудий. Немало приступов было сделано врагами, и неизменно преподобный в видениях предупреждал о каждой опасности.
      Так, накануне одного сильного приступа пономарь Иринарх видел, как святой Сергий ходил по ограде и кропил ее святой водой.
Защитники, предупрежденные таким чудесным образом, окрылялись духом и неизменно отбивали все нападения, нанося существенный урон неприятелю. Отчаявшись взять монастырь приступом, враг стал вести подкоп под монастырь. Осажденным стало известно о подкопе под стены монастырские. Каждую минуту им грозила страшная гибель.
      В эти тяжкие дни преподобный Сергий явился архимандриту Иосафу. После усердной молитвы Иосаф впал в дремоту, и вот видит он, что преподобный с воздетыми руками слезно молится. Окончив молитву, он обратился к Иосафу и сказал ему: «Встань, брат, бдите и молитеся, да не внидите в напасть». Следовавшая за этим вылазка дала первые сведения о подкопе. Вскоре после этого архимандрит Иосаф вновь имел видение.
      Совершая у себя в келье правило, он задремал, и вот снова приходит к нему преподобный и говорит:
      «Встань, не скорби, но в радости вознеси молитвы, ибо о всех вас молится Богу Пресвятая Богородица...»
      Последовавшая за этим видением вылазка 9 ноября оказалась чрезвычайно удачной для защитников: было обнаружено устье подкопа. Два крестьянина подмонастырского села Клементьева Никон Шилов и Слота взорвали подкоп, геройски пожертвовав собою для спасения обители. Так дозором преподобного осажденным еще раз удалось избежать страшной гибели.
      В эти грозные дни преподобный Сергий являлся не только бывшим в святой обители, но также и тушинским казакам, осаждавшим лавру. Один казак из неприятельского войска пришел в монастырь и рассказал о явлениях преподобного.
Многие из них видели, как по монастырским стенам ходили два светозарных старца, похожие по описанию на чудотворцев Сергия и Никона. Один из них кадил монастырь, другой кропил его святой водою. В одну ночь преподобный явился во сне многим врагам и предрек им гибель. Некоторые казаки, устрашенные этими явлениями, оставили лагерь врагов и ушли домой.
      Наступила зима и заставила врагов прекратить частые нападения. Но обрушилась новая беда. От тесноты, грязи, дурной пищи в монастыре развилась цинга. Силы защитников уменьшались с каждым днем, могущих носить оружие осталось не более тысячи. Но дивно хранима была обитель преподобного!
      Когда ряды защитников начало овладевать уныние, а среди слабейших стали раздаваться голоса, что лучше сдаться врагу добровольно. Послать в Москву за помощью, которая бы подоспела к весне, к возобновлению военных действий было невозможно. И снова, по преданию, преподобный Сергий, чтобы поддержать мужество и ободрить малодушных, явился пономарю Иринарху и сказал ему:
      «Скажи братии и всем ратным людям, зачем скорбеть о том, что невозможно послать весть в Москву? Сегодня, в третьем часу ночи, я послал от себя в Москву, в дом Пречистой Богородицы и ко всем московским чудотворцам трех моих учеников: Михея, Йарфоломея и Наума. Враги видели посланных, спросите — почему они не схватили их?»
      Иринарх рассказал об этом видении. Все стали расспрашивать стражу — не видел ли кто посланных из монастыря? Выяснилось, что неприятельская стража видела трех старцев и стала их преследовать, надеясь быстро настигнуть их, так как кони под старцами были очень плохи. Но преследовавшие обманулись: кони под старцами неслись, как будто крылатые и нагнать их было невозможно.
      В это время в обители был один больной старец. Услыхав о чуде, он стал размышлять, на каких таких конях были посланные Сергием старцы и действительно ли все это было.
      Тогда явился ему преподобный Сергий и сказал, что он послал старцев на трех слепых лошадях, которые вследствие недостатка корма были выпущены за монастырскую ограду. После чего он исцелил старца от болезни и от неверия.
      По преданию, в этот самый день в Москве видели едущего старца, за которым следовало двенадцать возов, наполненных печеным хлебом. Москва тогда тоже была осаждена врагами и терпела нужду в хлебе. Старец с возами и спутниками направлялся к Богоявленскому монастырю, где тогда было лаврское подворье. Видевшие это, дивились и недоумевали: «Кто этот старец и его спутники и как прошли они сквозь неприятельское войско?»
      Старец же приветливо отвечал: «Все из дома Пресвятой и Живоначальной Троицы». Когда же его спросили, что происходит в обители преподобного Сергия, старец, отвечал: «Не предаст Господь имени своего в поношение, только сами вы, братие, не смущайтесь и не предавайтесь отчаянию».
       Между тем по Москве стал распространяться слух о старцах, прибывших из обители Сергия. Сам царь Василий спрашивал, почему к нему не привели их. Множество народа стало стекаться к Богоявленскому монастырю, но там никто не видел прибывших. Когда же в этом монастыре оказалось вдруг большое изобилие хлеба, тогда поняли, что, то было явление преподобного Сергия.
Приступы вражеские возобновились, но снова были отбиты,. Не помогли и новые силы пана Зборовского, похвалявшегося одним ударом взять «лукошко» - Троицкую крепость.
      К монастырю приближался избавитель, князь Скопин-Шуйский, с сильным войском на освобождение Москвы от тушинцев. Заступничество преподобного Сергия спасло его обитель от разорения. Разбитые после 16-месячной осады враги в страхе отступили от стен Троицкой лавры.
      Троицкая обитель Земле Русской в тяжкие годы Смутного времени выпускала на рынок по дешевой цене из монастырских житниц сотни четвертей ржи и тем заставлял хлеботорговцев понижать цену на хлеб, из-за его дороговизны при  недостатке съестных припасов.
      1611 год - самое критическое время в истории Московского государства. Смутное время! Москву захватили поляки и их русские приспешники. Они стали жестоко угнетать Русь и угрожать всему национальному быту. Люди были в отчаянии за будущую судьбу родины и терялись среди ужасающих событий, не зная, откуда ждать помощи. И тогда из стен Троицкой обители раздался набатный звон по всей Руси. Доблестный троицкий архимандрит Дионисий и келарь Авраамий Палицын рассылали из монастыря по всем городам пламенные грамоты с призывом к русским людям подняться на защиту веры и отечества и освободить от врагов Московское государство.
      Эти пламенные грамоты и те необычайные видения были связаны с образом преподобного Сергия. Народ испытал подъем религиозного чувства, величайшего напряжения, при котором чудо освобождения и очищения Московского государства сделалось возможным.
      После окончательного очищения Московского государства от врагов раннею весною 1613 года новоизбранный царь Михаил Федорович, направляясь из Костромы в Москву, прибыл в обитель Троицкую, где и остался на неделю, укрепляясь молитвою у гроба преподобного Сергия на подвиг великого царского служения. Славная же обитель Троицкая, столь много претерпевшая в Смутное время и сослужившая такую великую службу Русской Земле, стала быстро оправляться от причиненных ей потерь и разорений, как и прежде привлекая к себе несчетное множество богомольцев и посетителей.
      Цари московские совершали богомольные походы к Троице. Восточные патриархи, приезжавшие на Русь, также посещали знаменитую обитель и поклонялись ее Святыне. Народ русский — от сильных мира сего до последнего нищего — на протяжении столетий непрерывной вереницей шел на поклонение ко гробу чудотворца Сергия, и чистые сердца находили ответ на моления свои и получали радость духовную и исцеление немощам своим.
      В самом конце XVII века Сергиева обитель еще раз спасла Россию от новой великой смуты, сохранив жизнь будущего преобразователя России — Петра Великого. В сентябре 1682 года цари Иоанн и Петр и сестра их София, спасаясь от мятежного князя Хованского и его стрельцов, укрылись в Троицком монастыре. Были посланы воззвания во многие города к ратным людям с призывом идти к Москве на защиту царской семьи.
      В Троицком монастыре собрались тысячи верных воинов. Князь Хованский был схвачен и казнен, после чего мятежники изъявили покорность. Через семь лет, в ночь на 8 августа 1689 года, царь Петр Алексеевич, спасаясь на этот раз от злоумышления на его жизнь со стороны царевны Софии и стрельцов, прискакал из подмосковного села Преображенского в Троицкую обитель искать помощи и защиты. Два месяца пробыл царь Петр в стенах Троицкой обители.
      Снова собирались войска, верные царю, и мятежники снова должны были покориться, и порядок государственный был восстановлен. Троицкая обитель, постоянно являвшаяся оплотом против врагов государства, нередко предоставляла свою казну в распоряжение государево. Так, наибольшие суммы были отпущены троицкой казной во время царствования Петра на корабельное строение, на ратных людей и другие государственные нужды. «Церковное богатство — нищих богатство», — говорилось в старину, и богатствами Троицкой обители в течение многих веков пользовались, как мы видим, русские люди — от царя до последнего нищего... Великое почитание святыни Троицкой продолжалось и при следующих императорах и императрицах, все они приходили на поклонение ко гробу святого Сергия.

       Множество чудес и исцелений совершалось. Одна из величайших святынь Троице-Сергиевой обители — икона Мления Богоматери преподобному Сергию — сопутствовала русским войскам во всех походах и подвигах, принося им ободрение и надежду на помощь и заступничество Небесных Сил.
       В 1552 году, отправляясь под Казань, царь Иван Васильевич посетил обитель святого Сергия, чтобы испросить его помощи. Под Казанью шатер царя был неотлучен от походной церкви во имя преподобного Сергия, и к нему была обращена молитва царя перед взятием Казани. А из обители Сергиевой в час решительной битвы прибыл с крестом и образом Мления Богоматери преподобному Сергию инок Адриан Ангелов.
По взятии Казани царь повелел в Казани же и в Свияжске основать монастыри во имя преподобного Сергия и, возвращаясь из похода, вновь посетил Троицкую обитель, принося благодарность Заступнику Русской Земли.
       И в наши дни люди всех классов русского общества притекают ко гробу преподобного со своими думами, мольбами и упованиями: государственные деятели приходят в трудные переломы народной жизни, простые люди — в печальные и радостные минуты своего существования. И этот приток не изменялся в течение веков, несмотря на неоднократные и глубокие перемены в строе и настроении русского общества: старые понятия иссякали, новые пробивались или наплывали, а чувства и верования, которые влекли сюда людей со всех концов Земли Русской, бьют до сих пор тем же свежим ключом, как били в XIV веке. Знали люди русские, что там, где ведут их Заветы и Знамя преподобного, там и события отмечены будут победою, — так оно и было.
       Память о преподобном не умрет никогда, так как «велик магнит духа, заложенный им в душу русского народа». История развития духовности в русской душе и начало собирательства и строительства Земли Русской неразрывными нитями связаны с этим великим Подвижником. Память о Сергии Радонежском живет, так как жив его Дух, а в веках еще больше упрочится, так как сознание людей будет очищено от наслоившихся нагромождений невежества.
       В душах русских людей должны взойти семена, посеянные великими Подвижниками. Дружно поднимутся всходы духовности, единения, созидания и любви, которые уже не удастся ни вырвать, ни затоптать. Выжить, обрести себя нам может помочь Вера, осознание своей неповторимости и ответственности за все происходящее. Такую ответственность и тяжесть человеческих грехов несли на себе такие Подвижники Веры на Земле Русской, как Сергий Радонежский.
       Современники оставили немного свидетельств о радонежском игумене. Главный источник, откуда мы черпаем сведения о нем, — житие, написанное его учеником Епифанием. В этом удивительном повествовании органично переплетаются чудесное с обыденным, рисуя яркий образ преподобного Сергия.
       Посмертные пророчества Сергия Радонежского. Сергий неоднократно являлся к кому-либо из братии. Видели его стоящим за всенощным бдением на своем месте, видели благословляющим братию. Так, инок Игнатий увидел его на его обычном месте в церкви поющим с братией.
       После кончины игумена Никона преподобный Сергий явился с ним к тяжелобольному московскому купцу Симеону и исцелил его. Однажды на праздник Святой Троицы преподобный Сергий явился в толпе слепому, подвел его к своей раке и дал ему коснуться ее — слепой прозрел и в благодарность остался в монастыре навсегда.
       Летописи и монастырские записи сохранили немало свидетельств дара предвидения. Вот случай из жития Сергия Радонежского:
     Однажды ночью преподобный молился Пресвятой Богородице о своей обители. Прочитав канон, он сел отдохнуть и вдруг сказал ученику своему Михею: «Чадо, бодрствуй и трезвись: в сей час будет нам неожиданное и чудное посещение». И внезапно послышался голос: «Се грядет Пречистая!» Преподобный быстро вышел в сени кельи, и свет ярче солнечного осиял его: он увидел Пречистую Владычицу, окруженную необычайным блеском. С ней были святые апостолы Петр и Иоанн. Святой пал ниц, но Пречистая коснулась его руками и сказала: «Не ужасайся, избранник Мой! Я пришла посетить тебя, ибо услышала молитвы твои об учениках. Не скорби более об обители твоей: отныне она будет иметь изобилие во всем не только при жизни твоей, но и по отшествии твоем к Богу. Я же никогда не оставлю места сего!» И Пресвятая Богородица стала невидима. Святой был в великом страхе и трепете, ученик же его Михей лежал на земле как мертвый. Святой поднял его, и Михей упал ему в нош, говоря: «Отче, Господа ради, расскажи мне, что это за чудное явление? Едва душа моя не разлучилась с телом, столь блистательно было сие видение!» Святой же был объят великой радостью, даже лицо его сияло. Он мог только сказать: «Чадо, помедли немного, ибо и во мне от чудного видения трепещет душа!»
      Таким образом, провидцы, начиная от времен античности, средневековья, возрождения и в бурную эпоху Х1Х, и начала ХХ века  предсказывали страшные испытания, которые выпадают на долю людей, живущих в Третьем Тысячелетии. Но в то же время многие предсказатели связывают рассвет и процветание с Российским государством. При этом провидцы и выдвигают ряд требований, которые люди должны соблюдать, чтобы Новое время и процветание стало реальностью.