Часть 3. Под открытым небом войны

    Машина медленно, громоздко покатилась на выход. Здоровенные металлические ворота ангара, покрытые толстым слоем ржавчины, с грохотом дрогнули и медленно начали отворяться. Холодный свет солнца, будто разрезая бетон, просачивался внутрь, захватывая всё больше территории.
    Я ощутил толчок – заехали на аппарель, скорость упала до минимума – мы поднимаемся. Вспышка ослепила меня. Несколько секунд глаза привыкали к дневному свету. В смотровое окно я увидел небо – чёрное, не то тучи, не то дым и только редкие лучи солнца прожигали плотные тучи. У меня всегда вызывал отвращение этот момент – момент, когда структура и отлаженная работа сталкиваются с хаосом и страхом. Когда машина едет на войну с самой смертью.
    С внешнего звукового сенсора я ловил глухие хлопки – артподготовка. По триангуляции – в трёх километрах от нас. Нужно будет разведать эту зону. Тиран выдерживает прямые попадания из 155-мм орудия, однако внешняя фурнитура и электроника могут пострадать от осколков.
    Я увидел поле. Такое же чёрное, как небо над ним. Изрытая земля тянулась до самого горизонта. Остовы деревьев торчали из неё, словно обгоревшие кости. Между воронками лениво ползли клубы дыма, а где-то далеко мерцали вспышки артиллерии. Зелени не осталось. Даже редкие кусты, каким-то чудом пережившие обстрелы и пожары, были покрыты слоем копоти, пепла и крови.
    До мёртвой зоны нам оставался час езды, а до зоны боевых действий – два.
Сейчас внутри рубки было тихо. Только тёплое гудение приборов, шелест вентиляторов и редкие переговоры экипажа. Почти уютно.
    Но каждый из нас знал цену этому спокойствию. Стоит лишь одному индикатору вспыхнуть красным – и люди исчезнут. Останутся только функции. Командир, штурман, водитель, наводчик, заряжающий. Детали одной машины, которая очень не хочет умирать.