После...

               

                После…

 
Четыре золотые блюда, картину Рембрандта и чайник серебра
Преподнести Святому Павлу подношенье,
чтоб постараться стать другим и с «Поднебесной визой» от волненья…
Нормальный человек всегда умрет и очень тихо опечалится народ…
Он был…, вот жизнь закончилась…, и потускнел его лорнет
Но заскрипела дверь в ответ, где дверь скрипит – скрипач уже не нужен…
Останется две только лужи от разных слёз, вздыхания, печаль и непрозрачная вуаль,
Как пережиток, похожая на сеть из черных ниток…


Он ожидает в светлом коридоре, там очередь стоит и ждет,
и медленно все продвигаются вперед, таков закон последних коридоров…
Им всем туда ходить…, затем лежать в земле: ни в холоде и не в тепле
Там, в трещине Земли, откуда появлялись сны, на камни надписи нанесены
о том, что «Память будет Вечна», ну, а на самом деле, память скоротечна
и коротка, как жизнь Лилит…
И те слова, что вставлены в гранит – лишь геометрия обыкновенных букв,
которые хранят лишь чьи-то мысли и скорби одинокий звук
 

Возможно, надпись на граните переживет ближайшие века
Ну, а пока…, это всего лишь надпись
На кладбище, где тишина аллей закрылась серостью гранитовых камней
И ищет место потемней, чтоб спеть неслышно колыбельную усопшим,
Как «спят усталые сюжетные игрушки и одеяла спят и их подушки»
Для всех – хороших и плохих, но одинаково уже глухих
И одинаково ушедших по коридору дальних путешествий…


И чтец, и жнец и паразит имеют право на транзит
по мыслеформам и пространству…,
Слагая гимны постоянству, и мареву, и забытью, и бесполезному нытью,
Что вместе в прошлом оказались без оболочки пустоты,
Приобретая распрекрасные черты…
Там, где-то там, за горизонтом старых звезд,
Где коридоры превратились в мост меж будущим и пустотой,
Где тени срубленных деревьев всех ожидают, как конвой…


Запутываясь в крыльях красоты и разрывая идентичность суеты
Толкает в спину Ангел Озорной - лети туда…, лети за мной…
В тот самый дальний благодатный свет из всех изысканных пустующих планет,
Где красота и благодать лишь прошибают насквозь ультрафиолет, 
А перья его крыльев словно бритвы, на каждом триста три молитвы
И блеск из платины и торжества и золотом покрыты кружева…
 

Там будет новый путь волшебно-неземной…,
Лети…, не стой…, там будущее слышит,
Рисуя новый одинокий коридор, там новенький младенец уже дышит…,
А жизнь готовит новый Ревизор, что взятки не берет ни золотом,
ни чистою росой, не бриллиантами, ни новым утром,
А только посыпает скользким перламутром следы загадочных космических дорог,
где след красив лишь осторожностью стопы для тех, кто хочет в Богом быть на Ты!