Фарфор

Белый мир, звенящий в струях воды сьребряными мелодиями слёз-игл, манит. Манит, остывая и дымясь. Манит, разливаясь карамельным и алым. Манит, обжигая губы. Манит по определению.

Сомкнув плотные шторы, погрузив комнату в темноту, прохожу сквозь зеркало и выхожу сквозь него в ту же комнату, но теперь – другую. Шипит, горя алым, свеча. Кончик пламени – ядовитая зелень. Заварный чайник задумчиво раскуривает свежим кипятком чайный лист. Уменьшаясь, сжимаясь до точки, словно вселенная, когда часы поворачивают против стрелки, вхожу в узкое горлышко, и растворяюсь в молочном тумане.

Арочные своды фарфоровых потолков. Цветочная гжель. Белый и голубой. Лабиринт тонких скруглённых перегородок. Тени, перешёптываясь и смеясь, прогуливаются вдоль узких улочек, извитых, что плющевые плети. И льётся нежный свет из ниоткуда. Ни единого тёмного уголка. Ни единого ослепляющего луча. Всё однородно и постоянно.

Шаг за шагом. Ступень за ступенью. Фарфор поёт под каблуком флейтой. Вверх и вниз одновременно лежит путь. Хрустально-чистые фонтаны искрятся в холодном огне крошечных свеч. И не видно дна сотен расписных колодцев: широких, округлых, заполненных столь чистой водой, что цветочные соцветия читаемы так далеко, как луна светит в небе, и только чёрная пустота, космическая, зияет, молча, но всё же чем-то тебя заклиная.

Тени. Молочный туман. Чайный лист. Фарфоровый чайник. Страна, хранящая сказки. Страна мира зазеркалья, бесконечно далёкая и совсем близкая, если сжать, обжигаясь, в руках.