Глава 9. Саймон Бенджамин Репрах

Это был Майкл Грэй.  Я был в этом уверен, как в том, что меня зовут Джеймс Гэллоуэй.

Это был он!

Сначала я не поверил своим глазам. Но эти низкие брови, эти темные круги под глазами, этот тяжелый взгляд, как тогда, когда спорил с ним на стоянке возле церкви. Вот только в статье его звали Саймон Бенджамин Репрах.

Весь Портленд... Да что там! Весь мир сжался сейчас в хилую зловещую фигурку с большой связкой ключей на ремне.

Обычный трудяга из обычной фирмы по устройству праздников, в мгновения ока в моей голове превратился в монстра.

Все пазлы собрались сами собой: Генрих Репрах, его сын — Саймон, реставрация, ключи, подвал, Элизабет...

— Мы закрываемся, сэр! — пропищала дама с первого этажа.

— Что б тебя черти забрали! — выругался я.

Но покорно встал, поблагодарил сквозь зубы за помощь и вышел в дождь.

***

Найти фирму, в которой работал фальшивый Майкл Грэй, не составило труда. Но выяснилось, что он уже три месяца как уволился. Никто из фирмы не знал ни где он живет, ни чем занимается или занимался ранее. Это означало, что нужно искать иголку в стоге сена.

Он мог быть уже где угодно и... кем угодно. Например, — мистером Финчем из Флориды в Нью-Йорке или мистером Карнеги из Филадельфии в Санта Монике...

Но, слава богу, теперь я знал кого мне искать. А это значило, что рано или поздно...

Делиться с шерифом Отменом информацией я не стал. Не потому, что хотел его обыграть, а потому, что чаще всего информация в руках дурака становится не мечом правосудия, а дубинкой неандертальца.

После обеда, ближе к вечеру я поехал в госпиталь Святого Винсента навестить Сиби, а заодно узнать о результатах сеанса.

Даже под гипнозом Элизабет не смогла вспомнить как выглядел похититель. Единственное, что удалось выяснить, так это то, что она слышала шум воды. Ниспадающей воды. Воды, как водопад.

— Ты уверена, что она говорила о водопаде? — спросил я Джину, нервно переминая пальцами сигарету.

— Нет. Это мог быть, например, душ, или звук из трубы церкви.

— Через бункер не проходили канализационные трубы, а звук от сливных труб она слышать не могла, — размышлял я вслух.

— Значит это галлюцинация. Так бывает, Джеймс. Гипноз — не решение. Он — только подсказка.

Я обхватил голову руками и сжал так сильно, что, казалось, мозги вылезут наружу. Но...

Мозги я сохранил. И черепная коробка не взорвалась.

— Это не галлюцинация, Джина. Но что тогда?..

Я ощутил человеческое тепло прикосновения на своей руке.

— Джеймс, — она звучала словно хор архангелов. — Ты цепляешься за ниточки, вместо того, чтобы найти страховочный крюк.

— Страховок бог не предусмотрел, Джина.

***

И сейчас, направляясь домой, я ощущал, как падаю. Падаю в глубины человека, который сконструировал невероятные смыслы.

Только сейчас, в мелькании тупых реклам и ярких огней встречных автомобилей, я почувствовал его. Всю его боль, весь страх, все упования и сомнения... Я осознал его. И мне... стало легче. Легче понимать, легче дышать.

Фары встречных автомобилей уже не так резко светили, бигборды исчезли, а сотни огней, за которыми прятались судьбы сотен тысяч людей, стали вдруг родными...
Я нашел исходник. Оставалось просто пройти по цепочке.

Утро в середине марта не лучезарно. Нет!

Может быть в округе Маккалок, штат Техас, сейчас и светит солнце, но здесь, в Портленде, небо нависает над тобой, как приговор. И не стоит ожидать от него оправдательного вердикта скучающих присяжных. Здесь сама природа не дает тебе спуску.

И разговор с Джиной не давал мне покоя.

Еще лежа в постели, закинув руку за голову и пялясь в потолок, я размышлял, как бы действовал Майкл Грэй, узнай он об освобождении Сиби. Мысленно я возвращался к той злополучной свадьбе, к углеприемнику, к дыре в стене и грязным матрацам. Я перебирал свои разговоры с отцом Томасом, с покойным Оливером Фоксом, с Бенджамином Паркером, с...

И тут я вспомнил ту забавную старушку, которая долдонила мне про какого-то священника. Миссис Бартон, кажется, — бабушка Бенджамина. А если действительно она видела его? Мог ли Грэй переодеться в своем фургоне в священническое облачение и под видом священника проникнуть в комнату невест, где как раз находилась Сиби? Конечно мог. И она, ничего не подозревая, вполне могла сама его впустить.  Нужно найти помощника Грэя. Либо он был его подельником, что весьма и весьма вероятно, либо, наоборот, не имел к похищению никакого отношения. В любом случае он должен вывести меня на Саймона Репраха. Но... Как же его звали?

Я вскочил с постели и кинулся к телефону. Артур Харпер тоже уже не спал.

— Алло, — голос Харпера был по-старчески уставшим. За последние два года он сильно сдал, обрюзг и, что не удивительно, плохо спал и стал чаще выпивать.

— Привет, Артур! Вспомни, как звали того пацаненка от фирмы, который помогал нам с украшениями на свадьбе, — не дожидаясь ответного приветствия скороговоркой выпалил я.

Повисла убийственная тишина.

— Я не помню, Джимми, — наконец виновато пробубнил Артур. — Столько времени прошло...

— Черт! Вспоминай, Харпер! Ты их нанимал. Вспоминай! — крикнул я в трубку.
И тут вспомнил сам.

— Томми! Его звали Томми!

Мгновенно повесив трубку, я кинулся к рабочему столу, отыскал в блокноте номер фирмы, звонил уже из кабинета.

В коридоре послышались шаги.

— Джимми, дорогой, почему ты кричишь? — еще сонная спросила Глория.

— Извини, дорогая! — крикнул я, пока шло соединение.

Трубку никто не брал. И только когда я глянул на часы, до меня дошло, что сегодня суббота и всего половина восьмого утра. Но через пять секунд что-то в трубке свистнуло и заскрежетало. Я отвел трубку на «безопасное» расстояние и недоуменно посмотрел на нее.

— Дорогой, что бы ты хотел на завтрак: сэндвичи или яичницу с беконом? — послышался голос Глории из кухни.

Я глянул в сторону открытой двери, еще не вполне понимая, о чем она спрашивает.

— И то, и другое, дорогая, — крикнул я и осторожно снова поднес трубку к уху. Там что-то урчало, как мой «Шевроле» на холостых.

Наконец я услышал странный механический голос:

— Здравствуйте, вы дозвонились в компанию «Portland Party Planners». Нас сейчас нет на месте. Пожалуйста, оставьте сообщение после звукового сигнала.

Я, конечно, уже стыкался с этими новомодными штучками, но, знаете, кому бы я меньше всего доверял так это жуликам из AT&T.

Немного подумав, я медленно опустил трубку на рычаги, словно это была граната.
За завтраком у меня выстроился план.

Так как «Portland Party Planners» будут доступны только в понедельник, я решил в первую очередь съездить в библиотеку и сделать копию фотографии из той статьи в The Oregonian. Затем заскочить к Паркеру и узнать, как связаться с миссис Бартон, чтобы показать ей эту самую фотографию. Вдруг она узнает в Саймоне того самого священника.

Перспектива встречи с очкастой писклявой библиотекаршей была, конечно, так себе. Но фотографию мне просто необходимо было заполучить.

Погода на удивление сегодня выдалась славной. Наконец выглянуло солнце, и народ, заскучавший по вылазкам на природу, заполонил дороги из города своими авто. Только к девяти я дополз до центральной библиотеки. И о чудо! Вместо занудливой стервы за ресепшеном, я наткнулся на миленького ангелочка лет двадцати с пухлыми губками, громадными голубыми глазами и улыбкой а-ля Джоконда.

«Ну, хоть в чем-то повезло» — подумал я, снимая шляпу.

— Здравствуйте, мэм, — кажется, я неосознанно пытался понравиться ей. Но мое техасское «мэм» прозвучало скорее оскорбительно, чем уважительно.

— Привет! — ничуть не смутившись ответила «мэм», и улыбнулась так непринужденно, так естественно, что я сам расплылся в улыбке.

— Кхе-кхе, — откашлялся я, пытаясь не смотреть в эту бездонную голубизну громадных глаз. — Я был у вас вчера. Мне нужна одна фотография из газеты «The Oregonian» номер 58 за 1956 год.

— О’кей, — бодро и весело ответил ангелочек.

Через пять минут я уже держал желтоватый с легким глянцем лист вожделенного фото.

— А я думал, что это куда более сложная процедура, мисс?.. — не торопясь расставаться с ангелочком, придурковато подкатил я.

— Дебора Тэренс, — в легком замешательстве ответила мечта любого мужчины. — Но тогда бы она не стоила всего 15 центов.

 Все так же улыбаясь загадочной улыбкой Джаконды, Дебора указала на монетоприемник...

«Старый ты идиот! Нашел на кого заглядываться», — бурчал я себе под нос, спускаясь по ступеням библиотеки к машине. Но что делать, седина в бороду — бес в ребро, как говаривал мой старик. Он освобождал Франкфурт-на-Одере, и там много общался с русскими, от которых и нахватался всяких их пословиц и поговорок. Я же русских видел только за баранкой такси. Но эти остроумные шутки запомнились на всю жизнь.

***

Бенджамин Паркер жил тогда на Южных холмах, в районе Вест-Хилл, который облюбовали успешные юристы, врачи и удачливые предприниматели. Мартинс-лэйн — небольшая улочка, укрытая с обеих сторон старыми красными кедрами, кленами с громадными листьями и знаменитыми орегонскими белыми дубами плавно поднималась вверх по склону и упиралась в лес. Буквально в пяти минутах езды — Каунсил Крест Паркер, откуда открывается завораживающий вид на заснеженную вершину Маунт-Худ. И не только на нее.

Здесь еще в сороковых стали строиться поместья, окруженные первозданными лесами. Осенью багряность листвы смешивалась с вечной зеленью, а сверху покрывалась легкой дымкой тумана. Клод Моне дорого заплатил бы за этот пейзаж, если бы не проглядел все глаза на французских красоток и цветочки.

Те, кто еще успел отхватить лакомый кусок, откусывали себе с лихвой (порой более акра) земли, спрятанной от вездесущих камер журналистов и возмущенных взглядов завистливых конкурентов.

Паркер купил здесь особняк еще до знакомства с Сиби. Во сколько он ему обошелся, я не знаю и знать не хочу, потому что даже представить такую сумму не получается.
Я не созванивался с Паркером. За последнее время, по словам Артура, он стал затворником. А затворники не гуляют по вечеринкам на уик-энд.

Он совершенно не удивился моему раннему визиту, открыл дверь угнетенный и безвольный, молча жестом пригласил войти.

Я прошел в просторную гостиную, из которой открывался вид на поляну, окруженную с трех сторон деревьями, как стеной. Эта картина чем-то напомнила мне вид из окна комнаты невест на Форест Паркер. Только не было могил.

— Выпить хотите? — спросил Бенджамин.

— Нет. Спасибо. Рановато для выпивки, — ответил я.

— Кофе тогда? — равнодушно спросил Паркер.

— Я позавтракал уже. Спасибо.

— Тогда что же вы делаете здесь в субботу утром? — устало заваливаясь в дизайнерское кресло, спросил Бенджамин. На столике рядом с ним я заметил стакан, а в интонации — хмель.

— Мистер Паркер, если вам еще интересно, то у меня появилась новая информация.
Я помял шляпу, присаживаясь на диван напротив.

— Можно закурить?

— Ах да! Конечно. Я принесу пепельницу.

Он ушел, а я огляделся. Конечно в этой гостиной я был не раз. И, наверное, именно поэтому бросилась в глаза пожелтевшая бумага в рамке на стене у камина.
Я встал, деланной рассеянной походкой, словно, не зная, куда направиться, подошел к камину. Слева от него висел какой-то старый план в тонкой золоченой рамке. Раньше его я не замечал.

Вернулся Бенджамин с пепельницей.

— Вот держите, — он поставил пепельницу на стеклянный столик.

Я поспешно достал пачку, выбил из нее сигарету, помяв, закурил.

— Что это? Абстракционизм за ненормальные деньги? — спросил я.

Паркер, вновь погружаясь в кресло странного вида и поднимая стакан задумчиво и равнодушно, произнес:

— Вы забыли, детектив? Это тот самый план водонапорной станции, который вы принесли мне в прошлом месяце.

— Ах, да! — сделав вид, что вспомнил, воскликнул я. — Вы еще что-то говорили о его ценности лично для вас...

— Да. Идея построить такое сооружение у водопада Малтномах была грандиозной. Генрих Репрах — поистине гениальный архитектор!

Уже прикуренная сигарета выпала из пальцев, но в последний момент я успел ладонью откинуть ее в сторону. Слегка обжегся, но это уже не имело значения.

Паркер как будто проснулся.

— Извините. Вы хотите сказать, что эта водонапорная станция была сконструирована архитектором Репрахом и она находится у водопада Малтномах?! — мои зрачки расширились, а голос звучал почти женским визгом.

Я поднял окурок, затушил его в пепельнице. Достал другую сигарету.

— Да, — протянул он.

Так и не прикурив, я бросился в прихожую, нашел во внутреннем кармане плаща копию фото из газеты и ткнул пальцем в Саймона Репраха.

— Вы узнаете этого человека?

Бенджамин Паркер всматривался в фотографию, а я смотрел, как его лицо медленно меняется. Сначала оно выражало праздное любопытство, затем, на нем отобразилось легкое удивление, наконец, — потрясение.

— Это ведь тот человек, который приезжал от фирмы... в тот день! — воскликнул он, переводя взгляд от фотографии на меня. — Что это значит, мистер Гэллоуэй?

— Это значит, Бенджамин, что человек, который выкрал Сиби, — сын архитектора этой станции, Генрих Репреха. Его зовут не Майкл Грэй, а Саймон Бенджамин Репрах. И я знаю теперь, где его искать.