Давыдов Записки об Америке 1802 001

Давыдов Записки об Америке 1802
_001

1802 год
Октябрь

Ветр дул весьма крепкий с дождём и порывами, и невзирая на то, что мы от оного прикрыты были берегом, в пять часов стало нас дрейфовать; для чего положили большой якорь, и спустили брам-стеньги и нижние реи. Судно остановилось на глубине 9 сажень, имея в одной миле за кормою каменную мель.

Погода была в том же состоянии. После полудня от силы волнения изломало пал у брашпиля.

В 10 часов утра пришли к судну две трилючные байдарки, и в одной из оных был промышленный Слободчиков, посланный Барановым в тот ещё день, как увидел судно наше входящее в губу, но не могший до сего времени приехать к нам по причине крепкого ветра.

В первом часу пополудни в трилючной байдарке привезли от Баранова пирог с рыбою и гуся, которому подарку мы были очень рады.

1802 год
Ноябрь

Ночью подорвало один канат; но после того ветр начал стихать. В 7 часов утра снялись мы с якоря, и помощью трёх пришедших из гавани байдарок вышли буксиром из бухты.

Приблизившись к лесному островку, оставили оный вправо, держась близ берега его; ибо от островка, в левой руке находящегося, идёт гряда каменьев, которых вообще много в сей части губы Чиньяцкой.

Невидев столь долго никакого приятного берега, я очень любовался лесным островком. Посредине оного лежит небольшая долина, окруженная еловыми рощами, которых всегдашняя зелень придавала весёлый вид сей части острова.

С оного приплыло к нам множество двулючных и трилючных байдарок, даже с женщинами и детьми; дикари сии смотрели на судно и на всё с любопытством и провожали нас до самого якорного места.

Когда пришли мы на вид Российского селения, то оттуда из разных мест и весьма порядочно выпадили 6 или 7 раз, на что и мы отвечали из трёх-фунтового единорога, нарочно на сей случай привязанного к борту веревкою: взаимное поздравление, достойное той отдалённости, в которой оное происходило.

Вход в так называемую Новую гавань или Святого Павла, находящуюся между берегом Кадьяка и небольшим островком, не шире пятидесяти сажень; глубина же тут и далее от 7 до 9 сажень. На мысу пои входе есть нечто похожее на укрепление.

В 3 часу по полудни положили якорь на глубине 7 сажень, грунт мелкие раковины с песком; закрепились с кормы за берег швартовами. Погода, с давнего времени пасмурная, сделалась ясная и очень тёплая.

1802 год
Ноябрь

Итак, мы в Америке! Итак я ступил уже на сей дикий и почти неизвестный берег, коего только желал достигнуть!

Я видел уже толпы новых для меня племён и народов, называемых дикими, по всему отличных от нас; но теперь ещё более буду иметь случай видеть их, и поимечать разности между человеком озарённым светом наук и руководимым одной природою.

Едва успели мы отшвартовать судно, как приехал господин Баранов, для поздравления нас с благополучным прибытием в Америку.

Я не мог без некоторого уважения смотреть на человека, посвятить жизнь свою для приведения в лучшее состояние отраслей торговли.

Двенадцать уже лет, как он живёт в Америке, с народами дикими и грубыми, окруженный всегдашними опасностями; борясь с закоренелым развратом находящихся здесь Русских; с безпрестанными трудами, со всеми недостатками, нередко с самым голодом; притом не имеющим почти ни одного человека, способного содействовать ему с таковою же ревностью; быв лишён способов, не только распространить здешнюю торговлю, но даже противиться мщению некоторых народов, или облегчить участь других, порабощенных Российско-Американскою Компанией.

Кажется как будто он без всякой помощи оставлен, в самом себе находить средства к пробавлению своему и поддержанию заведений в Америке.

Все сии труды, препятствия, горести, недостатки и неудачи, не ослабили духа сего редкого человека; хотя конечно влияли в нраве его некоторую мрачность. Баранов не весьма говорлив, сух покуда хорошо не познакомится; но объясняется всегда почти с жаром, особливо о том, что его занимает.

Он не легок на знакомство, но для друзей своих ничего не пощадит; любит угощать иностранцев всем что имеет, и всегда с удовольствием помогает бедным. Совершенное бескорыстие не первая в нём добродетель.

Он не только не жаден к собиранию богатств, со вредом ближнего, но праведное стяжение своё охотно уделяет отсутствующим знакомым своим, претерпевающим недостаток.

Твердость духа его и всегдашнее присутствие разума, суть причиною что дикие, без любви к нему, уважают его; и слава имени Баранова гремит между всеми варварскими народами, населяющими северо-западный берег Америки, даже до пролива Жуано-де-Фуко.

Дикие, живущие в отдалённости, поиезжают иногда смотреть его и дивятся, что столь предприимчивые дела могут быть исполнены человеком столь малого росту.

Баранов ростом ниже среднего человека, белокур, плотен, и имеет весьма значимые черты лица, не изглаженные ни трудами, ни летами, хотя ему уже 56 год.

Вместе с Барановым мы отправились к нему в дом. Нашли там совершенную простоту и опрятность.

На Кадьяк приходило недавно Английское судно, с коего Баранов купил много товаров и столовых припасов; почему накормил нас порядочным обедом, по крейней мере для здешнего места.

Баранов весьма искренне признавался, сколь он рад неожиданному прибытию Св. Елизаветы. Пять лет сряду не приходило сюда не одного судна из Охотска;

прошлого лета был отправлен галиот Александр Невский, потерявший в пути около 15 человек, в какой-то заразительной горячке, открывшейся ещё в Охотске; зимовавший потом на острове Атхе, где он сообщил болезнь сию жителям, жестоко от оной претерпевшим; истратил все харчевые припасы и прибыл на Кадьяк около месяца прежде нас с пустым судном, и с малым числом больных и дряхлых людей.

Начальник сего галиота сказывал здесь, что в Охотске строится Св.Елизавета, которая конечно придёт на следующий год. Отсего Баранов не ожидал нас никак ныне, тем более что никогда суда компании не остаются в море до Ноября месяца; разве каким особым случаем поневоле задерживаемы бывают.

Привоз на Св.Елизавете довольного числа припасов и здоровых людей (один умер во время плаванья) доставил спокойствия на Кадьяк, где дикие расположены были следовать примеру других народов, истебивших сего лета заведение Россиян на острове Ситхе или Ситке со всеми людьми.

И на Кадьяке дикие, не видя 5 лет судна, поиходящего из Охотска, начинали думать, что уже все Русские к ним приехали; и что стоило истребить сих последних, дабы освободиться навсегда от их власти.

Шелихов, для обучения разным мастерствам, вывез отсели в Иркутск несколько мальчиков, которые потом возвращались назад. Сии рассказывали землякам своим, что Русских очень много, но дикие никак не хотели тому верить, говоря в ответ: вы нас обманываете, или вас обворожили, и показали вам то, чего в самом деле нет, и быть не может.

В прошлом году приехало сюда с Уналашки несколько промышленных, которые бывали прежде на Кадьяке; почему дикие, видя знакомых им стариков, уверились, что сии уже последние Русские; и только приход наших двух судов мог их в том переуверить.
____
#РусскаяАмерика #Аляска #Кадьяк #ДавыдовЗапискиОбАмерике