Глава 10. Почти

Было ли важным посвящать Бенджамина Паркера в историю, рассказанную мне его бабушкой два года назад? Конечно нет. Но ведь, все вопросы должны получать ответы?

— Миссис Бартон в тот день рассказала мне о том, что видела возле церкви какого-то священника, который показался ей странным. Не уверен, что по этому фото она узнает Грэя, но если бы узнала — это было бы хорошим подспорьем нам в суде, — сказал я Бенджамину, после того, как рассказал ему все, что знал... Ну, или почти все.

— Она сейчас у себя на вилле в Брукингсе, а это триста с лишним миль отсюда на юг, все еще ошарашенный пролепетал Паркер.

— Далековато, — задумчиво потирая подбородок, сказал я.

— Но мы можем передать фото телефаксом через Western Union, — предложил Бенджамин.

— Через Western Union что-либо передают только жулики или сумасшедшие, — отрезал я.

Паркер укоризненно глянул на меня, но промолчал.

А я уже понимал, что без Отмена мне Саймона не взять. Бог знает, как он подготовился к обороне своего логова.

Выпив залпом кофе, я встал.

— Позвони шерифу. Расскажи все, что рассказал тебе я. Со мной он разговаривать не станет, а тебя выслушает.

Не знаю почему, но я перешел с Паркером на «ты». Он не возражал. Подошел к телефону.

Я вышел на террасу. Не хотел слушать как архитектор объясняет тупоголовому копу всю гениальную конструкцию Саймона Репраха.

Закурил. Сделал глубокую затяжку и чуть не закашлялся. Воздух здесь был настолько свежим, прозрачным и очищающим, что легкие отказывались сочетать с ним табачный дым. Слегка закружилась голова.  Я присел на шезлонг. «Старина, завязывай с курением и выпивкой, если собираешься протянуть хотя бы до шестидесяти пяти», — сказал я себе.

Думаете завязал? Как бы не так!

— Он будет ждать нас в половине девятого, — услышал я за спиной голос Паркера.
Через полтора часа мы уже сидели в кабинете шерифа.

До боли знакомый теперь он выглядел уродливым и неестественно пустым. Вместо шкафа с папками стояли открытые полки, а на подоконнике появились какие-то статуэтки черного цвета, которые в своем сочетании напоминали дикие танцы обезумевших африканцев.

— Какого черта?! — не сдержавшись выругался я, брезгливо отводя взгляд от окна.

Отмен, респектабельный, идеально выбритый, в блестящем двубортном костюме сидел напротив меня, и вызывал острое желание плюнуть сначала в него, а затем в окно.

— Шериф Отмен, — начал Паркер. — Мистер Гэллоуэй, в отличии от вас, все это время занимался работой по делу Элизабет Харпер...

Я удивленно взглянул на него. Неожиданная резкость в его голосе и словах показалась мне даже наигранной. Но блеск в глазах убеждал в обратном.

«Кажется малый еще не протрезвел после вчерашнего», — подумал я.

Паркер швырнул на стол Отмену фотокопию страницы из газеты.

Тот с нарочитой небрежностью глянул на, уже начавший сереть, лист. Его спина не оторвалась от спинки дорогого кожаного кресла.

— И ради этой бумажки вы подняли на уши всю полицию Портленда? — швыряя фото на стол, спросил Отмен.

— Тебя. Только тебя! — не выдержав, рявкнул я. — И все, что мне нужно это группа захвата. Он может быть опасен.

— Гэллоуэй! — Отмен ударил по столу кулаком. — Уже то, что ты сидишь в этом кабинете воспринимай как дар божий. Так что перестань корчить из себя детектива, и либо дай мне информацию, либо убирайся вон из моего кабинета!

— Пойду покурю, а ты пока объясни этому недоумку в чем суть дела, пока я не набил ему морду, — вставая, обратился я к Бенджамину Паркеру, и вышел.

Знаете, у каждого времени года есть свой запах: зима пахнет уже примерзшей гнилью, весна — грозой, лето — испариной на лбу, а осень — мертвеющим оцепенением.

Не знаю зачем я думаю об этом сейчас. Привычка думать, наверное...

Пахло грозой, когда я вышел на бетонные ступени департамента полиции Портленда, по которым проходил не один десяток лет.

Вот честно, это не для того, чтобы придать нуара, моему рассказу... Или философии...

Я просто вышел на улицу и закурил. «Зиппо» поупрямилось пару раз, но подожгла сигарету, и я сделал глубокую затяжку, выдохнул дым вверх, стряхнул пепел под ноги, и почувствовал облегчение. Такое облегчение, словно я оказался не здесь, не в мокром Портленде, штат Орегон, а дома, где солнце теплым вечером уходит за бесконечную даль, где холмы не сковывают тебя как кандалы, и можно кричать сколько душе угодно от счастья или горя. Мир примет твой крик без эха. Не осудит, не повторит. И даже не посочувствует, а просто примет, как природа принимает неизбежное: радость и боль, любовь и ненависть, твои мечты и их крах.
Бенджамин Паркер вышел, в тот момент, когда я носком ботинка втирал в бетон ступени второй окурок.

— Он все еще сомневается. Говорит, что не видит связи между Грэем и заброшенной станцией. Мы сошлись на том, что он пошлет туда патрульных, чтобы осмотрели помещение.

— Срань господня! — выругался я. — Послать патрульных? Чтобы они спугнули Репраха? Какой же идиот этот Отмен!

***

Все воскресенье я только пил и названивал дежурному полицейскому в надежде узнать что нашли патрульные. Он сам позвонил мне ближе к восьми вечера. Не знаю, к моей радости или разочарованию, но они никого и ничего не нашли там.

Шерифу копы сообщили: станция в таком состоянии, что даже бомжи боятся там ночевать. И это еще больше укрепило мою уверенность в том, что логово Репраха именно там. Станция, спроектированная его отцом, была для него святилищем, Ноевым сраным ковчегом!
 
Я пил, пил и пил, будто мои внутренности превратились в бездонную бочку.
Но я не пьянел.

Густой сигаретный дым стоял в гостиной. А я смотрел в серый экран телевизора, где мелькали какие-то люди изображая из себя каких-то людей. И вдруг в голове всплыла фраза: «Нэ кажы гоп покы нэ пэрэскочыш». Я не знаю, что такое «гоп». Но отец часто повторял эти странные слова на непонятном языке, пока я с братом тащил его в спальню пьяного и беспомощного, как быка, которому залили семь унций бромида.
Я понял только одно: нельзя праздновать победу, пока победа есть лишь в твоей голове.

А победа казалась мне такой близкой. Я был уверен, что если не Саймона, то, как минимум, его логово мы найдем в заброшенной водонапорной станции у водопада Малтномах. Нужно только убедить Отмена организовать захват. Но после прокола с Сэмюэлем Брауном, сделать это было не так уж и просто.

Я постарался отбросить технические моменты и сосредоточиться на Репрахе.

Зачем бы я затеял эту рискованную и многоходовую операцию с похищением невесты если только я не свихнулся на свадьбе или на невестах, или на подвенечных платьях? Но за двадцать лет, прошедших от реконструкции, в церкви Святого Колумбкилля прошла не одна церемония венчания. Чего же я так долго ждал? Значит либо мне что-то мешало, либо мне нужен был конкретный человек. Тогда почему я выбрал именно Элизабет Харпер? А может быть моей целью была вовсе не она, а он — Бенджамин Паркер? Стоп! Бенджамин Паркер и Саймон Бенджамин Репрах! А если это я, Бенджамин Репрах, а не Бенджамин Паркер, должен был бы быть женихом Элизабет Харпер?

Я закрыл глаза. И тут же подскочил на кресле.

Телевизор шипел. На экране — серо-белые полосы, а перед глазами: Харпер... Репрах... Репрах... Харпер...

Это же одна и та же фамилия, только наоборот!

— Это, ведь, очевидно! — воскликнул я.

Из спальни послышался голос Глории:

— Джеймс, дорогой, что случилось?

Странно, но этот голос сейчас прозвучал как-то противоестественно, словно это был не тот, до боли знакомый голос, который стал неотъемлемой часть моей жизни тридцать лет тому назад.

Я выключил телевизор, не ответив. Притаившись, немного подождал. Затем, стараясь не шуметь, налил себе еще. Мне казалось, что виски сейчас придают ясности моим мыслям.

— Так вот оно что! — шептал я почти беззвучно. — Ты помешан не на свадьбах, ты помешан на буквах, на словах, на параллелях и символах. Чокнутый ты ублюдок! Что же варится в твоей голове?

Глория спала.

Я не слышал как она вздыхала и ворочалась в постели, не находя любимую руку под головой. А эта рука сейчас тянулась к бутылке с виски.

Я подумал о Марии Сантос — девочке из детдома, похожей на Сиби в детстве как две капли воды.

Может быть архитектура смыслов этого дьявольски гениального инженера куда шире, чем может представить себе нормальный человек?

***

В понедельник в половине седьмого я открыл глаза.

Глория меня так и не дождалась. Я уснул в кресле.

Последним доводом для Отмена у меня было свидетельство Джины. Ее гипнотический сеанс с Сиби доказывал, что Репрах возил Элизабет на станцию, и, возможно, не раз.

Позвонил Артуру, попросил заехать за мной, и сказал, что должен сообщить ему нечто очень важное. Пока ждал Харпера, заварил кофе, сделал сэндвич.

Он приехал через сорок минут.

— Расскажу по дороге, Артур, — буркнул я, надевая шляпу и закрывая за собой дверь на ключ.

 Моросил дождь. Мой «Шевроле» одиноко мок на подъезде к гаражу.

— Куда едем, Джимми? — спросил Харпер усаживаясь на водительское кресло своего респектабельного «Форда».

— На работу.

Артур молча кивнул и включил зажигание.

Я молчал, пока мы не спустились на Бродвей.

— Скажи, ты помнишь в чем была одета Сиби, когда ее нашли? — вместо обещанного рассказа спросил я Артура.

— Нет. Я ведь тогда приехал с Кэтрин уже в госпиталь. Но мне сказали, что она была одета в свадебное платье. А почему ты спрашиваешь? — удивленно глянув на меня сказал Артур.

— Я знаю кто выкрал Сиби и где преступник может скрываться, — ровным спокойным тоном сказал я.

Артур ударил по тормозам и резко свернул на обочину.

— Что?!

— Я знаю кто выкрал Сиби и где может скрываться похититель, — все тем же ровным тоном сказал я.

— Когда ты это выяснил? — во взгляде Артура было негодование.

Но я понимал, что гнев его не столько направлен на меня, сколько на того, кто все это сделал с его девочкой.

— Ты первый, кому я об этом рассказываю, — доставая новую пачку «Кэмела» из кармана плаща, сказал я.

Было заметно по побелевшим костяшкам пальцев Артура, с какой силой он сжимал сейчас руль.

— Кто он? — сухо спросил Харпер.

— Саймон Бенджамин Репрах, — так же сухо ответил я.

— Кто это?

— Это Майкл Грэй, который помогал тебе с организацией свадьбы. Он — сын архитектора Генриха Репраха, который реставрировал церковь Святого Колумбкилля в 50-х. И это он соорудил тогда бункер, где держал Сиби и, возможно, возил ее на заброшенную водонапорную станцию у водопада Малтномах. Зачем, я не знаю.
Я замолк, ожидая реакции Артура. Но он сидел с окаменевшим лицом, глядя в лобовое стекло.

Так и не дождавшись ответа я сказал:

— Нам нужно убедить Отмена накрыть станцию. И ты поможешь мне в этом.

— Я сделаю все, чтобы взять этого ублюдка.