Полет

Полет
1
Крепостное право в Сибири отменили в 1880 году, но жизнь крестьян не улучшилась. Лучшие земли захватили кулаки и зажиточные крестьяне, оставив беднякам истощённые участки.
Начались конфликты, деревенская беднота требовала равного распределения угодий. Ещё больше усугубило проблему, когда появились переселенцы, которые, несмотря на развитое земледелие в этих чернозёмных районах, не добившись справедливости, начали искать лучшие земли, массово покидали родные места в поисках работы. По сибирским дорогам потянулись караваны переселенцев.
Семья Романовых какую-никакую имела лошадь, и было скудное хозяйство для обработки земли, поэтому они никуда не собирались уезжать. Отец Григорий говорил: «Поедешь искать лучшего, потеряешь и то, что у тебя есть». У них в семье был патриархат. В семье отец считался главным кормильцем семерых детей, из них шесть девочек и последний — мальчик Василий. Отцу было шестьдесят два года, он был худощавый, невысокого роста. Уже два года на поле не выходил, ему хватало работы по дому. У них были три козы и одна свинья. Мать была на десять лет моложе его, но болела пневмонией, постоянно кашляла, по характеру мягкая и молчаливая, сентиментальная.
Сегодня с утра была прекрасная погода, солнце ярко светило.
Василий уже в четыре утра был на поле, работа спорилась. Он молодой, двадцатилетний парень с густыми, едва волнистыми русыми волосами, высокого роста, с сибирской фигурой, выглядел старше своего возраста. Работа ему, казалось, под силу, он словно играючи пахал землю.
Когда сильно запекло солнце, все, кто работал в поле, спрятались в тень под тремя соснами. Достали квас, небольшой кусок сала, булку хлеба на семерых мужчин и трех женщин. Там же стояла бричка, где расположились пятеро детей.
Василию осталось еще две полосы вспахать, и он решил сегодня поработать без обеда.
Мужчина, словно пьяный, шатаясь, шел навстречу по пахоте, остановился возле Василия и угрюмо проговорил:
- Загонишь, дьявол, лошадь, она у тебя хилая, что, бесова душа, делаешь. Вижу, что здоров, чем только кормит тебя батька.
- Чё чертыхаешься, дядька Ванька, сам с аршин да худ какой, а мою лошадь ругаешь.
- Нельзя лошадь загонять, её беречь надо. Батька три шкуры спустит тебе, если…
- Иди куда шёл. Я уже сам себе батька! – широко эмоционально размахивая руками, проговорил Василий.
Со стороны казалось, что Василий угрожает ему и бьёт по лицу
Мужик плюнул, поправил штаны неизвестного цвета, подпоясавшиеся бельевой верёвкой, и, тяжело ступая босыми ногами, пошёл дальше.
Василий подошёл к лошади, потрепал её за гриву и мягко спросил: «Чего ж, допашем, моя славная? Ты же знаешь, батька на меня всех чертей спустит. Хотя и доделаем, тоже будет ворчать, но мы хотя бы постараемся. Что, милая, пойдём? Наша сибирская земля плодородная, уже зерно просит, она лентяев не любит, урожаем их не балует. Эх, было бы у нас три лошади, можно было пахать нашу земельку сохой-колесухой, а не одноконной сохой».
Ещё не начались сумерки, когда Василий пришёл уставший домой.
Отец был во дворе, увидев Василия, сразу стал недоволен. Начал бурчать на него. Василий огрызнулся и зашёл в хату. Отец с лопатой залетел в дом. Мать насторожилась и стала возле сына и плаксиво спросила:
- Чего сь залетел, как гусь перед борьбой. Васька целый день землю пахал, пришёл, лошадь в сене завел, посох убрал. Лошадь и та устала. А вин — человек.
- Ах ты, женщина, поперёк мужа?! Я вас кормлю, а вы на меня, — раздражённо закричал отец, брызгая слюной, замахнувшись лопатой на жену.
Василий перехватил лопату и вышел во двор, захватив со стола кусок сала и хлеба ломок. Зашел в сеновал и под стогом сена, начал есть с горечью слез пополам. Ему пошел двадцать первый год, а он еще в подчинении отца. «Убегну с дому. Пущай тогда живет один. Хватит с меня»,- и с этими мыслями уснул. И снится ему красивый сад, где много цветов. Рядом ходит девушка вся в наряде красивая и коса русая до пояса. Она присела возле него и ласково гладит и приговаривает, Василек вставай, милый пошли домой. Василий открывает глаза, около него сидела мать и гладила его по голове.
- Мама, ты такой сон перебила мне. Мне так хорошо было.
- Негоже сыну спать в сарае, пошли домой, отец остыл, пошли.
- Мама, сколько ты будешь ему потыкать? Поехали со мной, уйдём от него.
- Ты уж скоро обзаведёшься своей семьёй, тогда всё поймёшь. Вон Ирина пригожа и с уважением к тебе, может, женить тебя.
- Мама, у них положение ещё похлеще, чем у нас, жилья нет, к тебе вести? Мало забот у тебя. Нет, я женюсь на богатой невесте.
- Глуп ты ещё, сынок, а может, ещё любовь не встретил. Да кто же женится по неровне? Не пойдёт за тебя богатая, не глянешься ты ей. А женишься, упрёков наслушаешься, утекнёшь от такой.
Решение пришло неожиданно. В сеновал с растерянным лицом зашел отец и прикрыл плотно ворота. Василий даже встал. Мать спросила?
- Гриша, чего сь там? Не пугай. Ты словно лешего встретил, аль хужее?
- Мать незнамо чего делать? Васька, случаем не пришиб ты Иванку соседа?
- Кого? Я пришиб? – сразу не понял Василий.
- Не время час толковать! Бежать тебе надобно, - беспокойно суетясь, и держа двери на засове, говорил отец.
- Да не глотай слова, говори понятно, - обращаясь к Григорию, говорила мать, по ее щекам уже катились слезы.
- Слезами горю не поможешь, иди старая, приготовь незаметно узелок Ваське в дорогу. А ты Васька беги, беги родной. Пока они узнают, как он умер, терзать тебя будут. Не хочу сынок, я тебя на растерзание им подложить. Если нет твоей вины, бог тебе поможет.
- Да он просто мимо шел, я заметил, что он еле двигал ногами, но не подумал. Там не подалеку, три семьи было, батя ведь они видели…, - начал Василий.
- Васька, время нет, беги дорогой, любимый сынок, больно мне тебя в люди отправлять еще рановато, да и посевная.
- Я им скажу, - начал говорить Василий,  но отец не дал ему высказаться.
- Вот здесь малость денег. Мать принесет на первое время кушать. А там, - но ком подошел к горлу отца он больше не мог говорить. Уж слишком беда велика, отпускать от себя сына и не прошеные слезы потекли.
- Не плачь, може…
Тут зашла мать с котомкой.
- Там икону положила, боже, - крестя Василия, причитала мать, - как же мы без тебя, може и не увидеть боле тебя.
- Хватит мать, цыть! Кто  видел?
- Николи никого сь не видел.
- Дай сынок обниму родную душу, кровь родную. Может хотя бы через кого весточку подал, что жив, здоров, николи более не увижу тебя родной, - отец прижал сына и никак не мог отпустить. Он был ниже намного ростом, чем сын и Василию пришлось сильно нагнуться и прижать к себе отца, который на цыпочках обнимал его.
Василий задними дворами шустро убегал все дальше и дальше от родного дома и от родни. Он знал, что больше никогда не увидится с матерью и отцом. На душе было тяжело.
К утру, не чуя ног, он вышел на центральную дорогу. Там уже было движение повозок в разные стороны, кто на запад кто на север. На всех повозках были большие и маленькие узлы, люди сидели в окружении их.
«И куда же податься мне. А яка разница. Кто возьмет туда и поеду»

продолжение следует