Глава 11. В логове

К нашему удивлению, Отмен оказался сегодня вполне здравомыслящим человеком. Или это весомость моих доводов так повлияла на него. Кроме того, по моей просьбе в бюро приехал Паркер и подтвердил все мои подозрения относительно водонапорной станции.

Шериф сделал несколько звонков, пока мы с Артуром курили в этих новомодных специальных комнатах для курения, которые Отмен ввел в бюро вслед за Миннесотой, откуда он и был родом.

Операция по захвату Саймона Репраха была назначена на 19:00. Штат предоставил вертолет для координации действий и на случай возможного побега Саймона.

Губернатор Роберт Страуб, как раз переизбиравшийся в тот год, посчитал, что «разоблачение» заброшенной водонапорной станции, давно мозолившей ему глаза, будет отличным подспорьем в его предвыборной гонке. Он ведь слыл поборником экологии. И это был еще один козырь в его борьбе с Виктором Атия — человеком решительным и воистину сильным, в будущем много сделавшем для штата Орегон.

Пока решались и уточнялись детали операции по захвату Саймона, я, Артур и Паркер получили разрешение на осмотр подвенечного платья, в котором нашли Сиби. Оно хранилось как вещдок в архиве бюро. Выяснилось, что это не было то платье, в котором Элизабет Харпер собиралась идти под венец. Желтоватый атлас, пахнущий нафталином и застоявшейся сыростью подвала. Да и покрой свидетельствовал о том, что платью было не менее двадцати лет.

Зачем-то извращенец переодел Сиби в него. Но я был уверен, что это было неслучайно. Этот человек ничего не делает просто так.

Через два часа все мы вновь сидели в кабинете шерифа, обговаривая детали операции.

— Я буду участвовать, — собираясь уже уходить, безапелляционно заявил я.
Отмен покрутил головой, разминая шею.

— При всем уважении... Вы, Гэллоуэй, — гражданское лицо. Я не могу подвергать риску гражданских в такой ситуации.

— Я уже в этом замешан. С того момента, как предоставил вам, шериф Отмен, информацию, которой вы не обладали, — жестко отрезал я.

Наши взгляды сошлись. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, как два боксера перед боем. И Отмен отступил.

— О’кей, — опуская взгляд, произнес он. — Но идти вы будете за группой захвата. Никакого оружия. Вы — эксперт, который должен оценить ситуацию непосредственно на месте с группой криминалистов.

— Мне плевать в каком статусе я буду там, — ответил я. — Но я там буду.

Теперь встал и Артур.

— Если вы — офицер полиции, шериф Отмен, то сдержите свое слово.

Мы вышли из бюро. Решили обговорить совместные действия в «Веритейбл Куандари». До начала операции оставалось семь часов.

Бенджамин рассказал мне, что все же отправил фото Саймона телефаксом своей бабушке миссис Бартон, и она узнала в нем того самого священника, которого видела у входа церкви Святого Колумбкилля в тот злополучный день 17 октября 1976 года.

Я заказал рыбный суп, а Артур – стейк. Бенджамин выбрал какой-то салат. В баре была особенная атмосфера. Возможно, из-за темной деревянной отделки и массивной барной стойки, а возможно, из-за кирпичной стены, которая как будто контрастировала с ней. А еще из окон «Веритейбл Куандари» открывался отличный вид на реку Уилламетт.

— Я поеду к Сиби, — покончив со своим салатом, сказал Бенджамин.

— Мы все поедем, — решил я за Артура.

Над Портлендом сгущались тучи. Моросящий дождь медленно, но уверенно превращался в весенний ливень.

***

Сиби, тенью себя, лежала на белых простынях.

Благодаря многочасовым сеансам с Джин она медленно, но уверенно, с каждым днем, возвращалась из ада в мир, который, по большому счету, не сильно-то и отличается от дома дьявола.

После первых итогов гипноза Артур и Кэтрин дали согласие на их продолжение. Но, в большинстве своем, сеансы давали лишь обрывочную информацию.

Сиби по-прежнему не могла вспомнить ни похитителя, ни как попала в бункер, ни что происходило с ней потом.

Единственно важными фразами из ее сбивчивой речи были: «На свадебном платье... Он во мне... Больно... Опять темнота...»

— То, что он насиловал ее, Джин, у меня нет сомнений и без этого, — тихо сказал я, пока мы выходили из палаты Сиби. — теперь важно знать почему, зачем и где именно.

— Я отвечу на эти вопросы, когда поговорю с...

Джин не нашла слова.

— Надеюсь, он ответит завтра утром, — перебил я. — Она говорила о боге, Еве, Адаме?

— Она пытается принять. Но это не происходит мгновенно. В нее внедрили какой-то код. Да, там есть и Ева, и Адам. Она твердит про рождение Авеля. Но это никак не имеет смысла. Ее напичкали мифами из Библии...

— Считаешь, Библия — это миф? — всматриваясь в Джину, спросил я.

— С какой точки зрения посмотреть, — ответила она.

— С какой точки не посмотри, Библия есть Библия. А для похитителя она — точно не миф. Она его вдохновение. А ты, со своими...

Зубы стиснулись, и я не смог закончить.

— Со своей правдой, которая не по душе тебе, Джимми?.. — глядя мне прямо в глаза, тихо спросила Джин.

— Правда одна. Нет двух правд. И нравится ли мне она или нет, я принимаю только ее, — пробурчал себе под нос я.

— Элизабет только вступила в борьбу за свою правду. И пусть ее победа не будет нравиться тебе или мне. Главное, чтобы она победила своих демонов.

Джина закрыла свой блокнот, в котором изредка что-то рисовала.

Мелькнула мысль: «Она что, даже сейчас исследует?!»

Я встал. Помял шляпу и сказал:

— Своих демонов невозможно победить. На то они и демоны.

Она как-то грустно посмотрела на меня. То ли с сожалением, то ли с оправданием.

Уже смеркалось. Огни большого города, растворенные в бесконечной пелене, как рябь на озере, легко и медленно исчезали. Все, что казалось правдой, не спеша, превращалось в иллюзию.

Казалось, только сейчас я ощутил покой: нога жала на газ, руки держали руль...
Все было под контролем. Сладкое ощущение, что ты все держишь под контролем...
Но яркие огни фар вдруг ослепили меня.

Громадный грузовой автомобиль, кажется, двигался прямо на меня.

Я дал влево.

Что-то ужасное пронеслось мимо.

Глоток слюны дался с бесконечным усилием.

Я остановил машину.

Справа — каменная стена. Слева — пропасть. А мне нужно было только добраться домой.

Во что бы то не стало, добраться домой!

Увидеть, что Глория спит, и заснуть, как спят младенцы, сжимая губами родной сосок.

Сейчас нужна была опора.

Редкий случай в моей жизни.

***

За окном микроавтобуса — река Колумбия. Широкая, полноводная, но местами с островками и песчаными отмелями. Я перевел взгляд на угрюмых людей с автоматическими винтовками в касках, сидящих напротив меня. За ними — поросшие хвойным лесом, крутые базальтовые скалы. Вечные. Всегда холодные, всегда немые.

Как-то раз, в таверне «Старый дуб», один пожилой индеец рассказал мне легенду.
Во времена их предков, одна девушка принесла себя в жертву Великому Духу, чтобы спасти свое племя от мора. Она кинулась с утеса. 180 ярдов! И в тот миг, когда юное тело ударилось о камни, из утеса хлынула вода, спасшая племя Малтнома от неминуемой смерти. Так появился водопад Малтномах.

Почему-то я вспомнил сейчас эту легенду.

Водонапорная станция — мрачное, освещаемое сейчас лишь фонарями людей, медленно подкрадывающихся к сырым, полуразрушенным кирпичным стенам, наводила страх, граничащий с ужасом. Ржавые двери и рамы темных окон казались входом в ад.
Пахло сыростью и гнилью.

Мох под ногами проседал, словно я шел по дырявому ковру.

Прожектор вертолета выхватил из темноты двустворчатые двери — главный вход.
Жуткий скрип металла открывающейся двери смешался с монотонным гулом лопастей и шумом падающих в пропасть тысяч фунтов воды.

Лучи десятков фонариков скользили по полу, потолку, стенам, освещая лишь детали, но не давая представления, где мы находимся и куда идем.

Люди в черном проходили зал за залом почти вслепую. Кругом валялись обломки мебели, банки из-под пива, шприцы. Но Саймона здесь не было.

Наконец все фонарики уперлись в массивную дверь. Из щелей струился слабый синий свет.

Два человека застыли перед ней, ожидая команды. Кто-то возле меня махнул рукой. Спецназовцы одновременно ударились плечами в ржавый металл.

Двери с лязгом распахнулись.

Жуткий холод проник в меня.

Посреди громадного зала без окон возвышалось нечто похожее на постамент или алтарь, а в глубине тусклый свет экранов освещал человеческую фигуру в кресле. Человек сидел спиной к нам и не шевелился.

Двое парней подбежали к креслу, направляя винтовки к голове человека.

Тот не шелохнулся. Он смотрел на экраны. На них были фотографии Сиби. Сиби в свадебном платье перед входом в комнату невест; Сиби, целующая Бенджамина на парковке перед «A&P», Сиби, выходящая из салона красоты...

Саймон сидел, словно ждал нас.

Он не сопротивлялся.

Щелчки наручников показались мне громогласными. Эхо пронеслось по залу.

Проходя мимо меня, в сопровождении полицейских, Саймон вдруг поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза.

И я увидел в них не страх, не разочарование, не покаяние, а спокойную уверенность и... печаль. Этот взгляд был не человека, на которого только что надели наручники. Он принадлежал тому, кто уже закончил свой труд. Не я и не группа захвата, это он сам поставил точку в своем проекте.

То, что я увидел на импровизированном алтаре безумца, потрясло меня больше всего. Там лежало подвенечное платье Сиби, а на нем стояла колыбель, собранная из человеческих костей.

Тогда я еще не знал, что эти кости были тем, что осталось от несчастной Марии Сантос.