За снежной стеной часть 2 глава 20

Глава 20. Освобождение

Утром лагерь проснулся раньше обычного. Валерка понял это ещё до того, как открыл глаза. Снаружи слышались голоса, быстрые шаги.
Кто-то торопливо пробежал мимо домика тётки Лизы. Потом ещё кто-то. Обычно лагерь просыпался постепенно. Сегодня всё было иначе. Что-то происходило. Валерка быстро оделся и выскочил наружу.
Над лесом висело серое утреннее небо. Снег уже не шёл несколько дней и теперь между деревьями образовывались проталины. По ночам мороз еще ощущался, а днём всё чаще светило солнце. Приближалась весна. Однако в самом лагере с самого утра происходило что-то непонятное. Возле штаба собрались бойцы с оружием. Несколько человек раскладывали на столе карту. Валерка сразу заметил товарища Андрея. Командир выглядел сосредоточенным и непривычно жёстким. Рядом стоял Фриц. Они о чём-то негромко разговаривали.
Валерка направился к ним, но дорогу ему преградил Николай.
— Не спеши.
— Что случилось?
Радист посмотрел на штаб.
— Кажется, пришли новости из города.
Сердце Валерки забилось быстрее.
— От Карла?
— Возможно.
Они вместе вошли в штабной домик.
Внутри уже находились несколько командиров групп.
На столе лежала карта города и схема нарисованная Валеркой.
Товарищ Андрей держал в руках карандаш и делал какие-то пометки.  Лицо у него было серьёзное, но в глазах появилось что-то новое, то, чего Валерка не замечал уже давно. Командир поднял голову.
— Сообщение пришло этой ночью.
Он посмотрел на собравшихся.
— Карл и Ганс передают, что место содержания Марты установлено точно.
В комнате наступила тишина, даже печка словно перестала потрескивать.
Фриц медленно улыбнулся.
Товарищ Андрей кивнул.
— Нашли.
Он положил карандаш на стол.
— Более того. Подполье готово помочь.
Недели подготовки, наблюдений и риска наконец складывались в настоящий план.
— Когда? — спросил Фриц.
Товарищ Андрей посмотрел на карту города.
— Если ничего не изменится…, то очень скоро.
Валерка почувствовал, как по спине пробежал холодок. Совещание продолжалось. На столе появлялись новые карты, какие-то записи, карандашные пометки. Взрослые обсуждали маршруты, склады, железнодорожные ветки, посты охраны и множество других вещей, смысл которых Валерка понимал лишь отчасти. Несколько раз товарищ Андрей просил кого-то принести дополнительные документы. Фриц раскладывал перед ним листы с записями. Николай время от времени что-то помечал в своём блокноте. Разговор становился всё более деловым и напряжённым. В какой-то момент Валерка поймал себя на мысли, что его здесь уже никто не замечает. И это было вполне естественно. Обсуждались вопросы, в которых он пока ещё мало что понимал. Наконец товарищ Андрей посмотрел на него.
— Устал?
Валерка хотел было ответить отрицательно, но командир только усмехнулся.
— Вижу, что устал.
Несколько бойцов негромко рассмеялись.
— Иди отдыхай. Если понадобится помощь радиста, Николай тебя найдёт.
Валерка кивнул и поднялся. Уже возле двери он обернулся. Все по-прежнему стояли вокруг стола. Фриц что-то объяснял, водя карандашом по карте. Товарищ Андрей внимательно слушал.
Картина почему-то запомнилась ему очень отчётливо. Словно люди собирали огромную мозаику из множества разрозненных кусочков и постепенно начинали видеть общий рисунок. На улице светило солнце. С деревьев полетели первые капли весенней капели. Над лагерем висело чистое голубое небо. Где-то неподалёку слышался стук топора — кто-то заготавливал дрова. Обычная жизнь лагеря продолжалась своим чередом. Валерка неторопливо пошёл к домику тётки Лизы. По дороге он заметил Николая. Радист шёл быстрым шагом  к своей радиорубке и курил.
— Тебя не потеряли? — спросил Николай.
— Отпустили.
— Хорошо.
Валерка улыбнулся.
— А тебя?
— У меня важное поручение.
Они немного постояли молча. Потом Николай выбросил окурок в снег.
— Завтра продолжим занятия.
— Хорошо.
— Посмотрим, чему ты научился за эти дни.
— Проверять будешь?
— Обязательно.
— А если ошибусь?
— Тогда придётся учиться дальше.
Валерка невольно улыбнулся. Он попрощался с Николаем и пошёл дальше.

Возле домика тётки Лизы он остановился и посмотрел на небо.
Тёплый солнечный свет падал на снег покрывая его ледяной коркой.
Изнутри доносился запах свежего хлеба. Валерка вдруг почувствовал, что очень сильно проголодался.
Последние новости никуда не исчезли. Город по-прежнему оставался рядом. Там находились Карл, Ганс и Марта. Там продолжала идти своя опасная игра.
Но сидя за столом у тётки Лизы и доедая горячий обед Валерка позволил себе не думать о том, что происходит за пределами леса. Пока взрослые занимались своими делами, ему предстояло заниматься своими — учиться, слушать и ждать.
В тот вечер штабной домик снова оказался заполнен людьми. После возвращения Фрица разговоры не прекращались уже несколько часов. На столе лежали карты города, схемы железнодорожных путей, какие-то списки и исписанные листы бумаги. Печка раскалилась так сильно, что возле неё стало жарко, однако никто не обращал на это внимания. Валерка сидел рядом с Николаем и старался не пропустить ни одного слова. Фриц рассказывал всё, что удалось узнать за время работы в городе.
Ганс и Карл через связных передавали новые сведения почти каждый день. Постепенно отдельные кусочки складывались в общую картину.
— Склад охраняется серьёзно, но без фанатизма, — говорил Фриц, водя карандашом по карте. — Они уверены, что после облав и арестов в городе тихо. Основные силы держат возле лагеря и на станции.
— Это может сыграть нам на руку, — заметил один из бойцов.
Товарищ Андрей молча кивнул.
— Может.
Он некоторое время смотрел на карту, затем перевёл взгляд на собравшихся.
— А теперь давайте подумаем, что будет дальше.
В комнате наступила тишина.
— После склада? — уточнил Николай.
— После склада.
Командир поднялся из-за стола и медленно прошёлся по комнате.
— Допустим, склад мы возьмём. Допустим, оружие получим. Допустим, подпольщики в городе сделают всё, что от них требуется.
Он остановился возле окна.
— Что дальше?
Несколько человек переглянулись.
Ответ был очевиден.
Лагерь.
Все понимали, что рано или поздно разговор придёт именно к нему.
Товарищ Андрей обернулся.
— Фриц подтвердил строительство газовых камер.
Он произнёс эти слова спокойно, но от этого они прозвучали ещё тяжелее.
— Значит, времени совсем не остаётся.
Валерка почувствовал, как сжались кулаки. Перед глазами снова возникли бараки, проволока и лица людей, которые всё ещё оставались там.
— Мы не можем ждать бесконечно, — продолжал товарищ Андрей. — Если немцы запустят эти сооружения, счёт пойдёт уже не на недели. Николай задумчиво постучал карандашом по столу.
— Но освобождение лагеря — это уже совсем другой масштаб.
— Именно.
Командир кивнул.
— Там тысячи людей.
Он обвёл взглядом комнату.
— Детей, женщин, стариков, больных.
Наступила долгая пауза.
— Поэтому я считаю, — наконец сказал товарищ Андрей, — что нам нужна досконально продуманная операция. Надо разведать лесные дороги, окрестные деревни и посёлки. Нам нужна одежда, продовольствие и оружие. Придётся устанавливать связь с местными жителями, искать надёжных людей. Необходимо выяснить кратчайшие пути к польской границе и подготовить запасные маршруты.
Он сделал паузу и посмотрел на карту.
— После такого удара немцы перевернут весь район вверх дном. Оставаться на одном месте никто не сможет. Людей придётся выводить небольшими группами. Для каждой группы нужен свой маршрут, свои проводники и свои точки сбора.
В комнате стояла напряжённая тишина. Даже самые опытные бойцы понимали, насколько огромную задачу ставит перед ними командир.
— Поэтому ставлю боевую задачу, — продолжил товарищ Андрей. — Начинаем подготовку уже сегодня. Разведчикам проверить дороги и переправы. Фриц, тебе собрать сведения по деревням. Николай, держать постоянную связь с городом. Остальным готовить склады с продовольствием и снаряжением. Началось обсуждение деталей. Валерка сидел молча. Голова у него шла кругом. Ещё недавно ему казалось, что самое сложное на свете — выбраться живым из лагеря. Теперь перед ним раскрывалась совсем другая картина. Речь шла уже не об одном человеке и не о десятке беглецов. Речь шла о сотнях и тысячах людей, судьбы которых могли зависеть от решений, принимаемых сейчас за этим столом. Совещание закончилось далеко за полночь. Когда участники начали расходиться, в печке догорали последние поленья.
На улице стояла прохладная мартовская ночь. Снег ещё лежал в лесу, но уже заметно осел. Возле домиков появились тёмные проталины. С крыш капала вода, а в воздухе чувствовался запах сырой земли. Зима медленно отступала.
Валерка вышел на крыльцо штабного домика и остановился.
Лагерь спал. Лишь в радиорубке горел свет. Через занавешенное окно виднелась фигура Николая, склонившегося над аппаратурой.
Где-то вдалеке послышался крик ночной птицы. Потом снова наступила тишина. Валерка глубоко вдохнул прохладный воздух и посмотрел на чёрную стену леса.
Там, за деревьями, оставался город.
Там продолжали работать Карл и Ганс и там находилась Марта.
А ещё дальше стоял лагерь, который он помнил до мельчайших подробностей. С каждым днём все эти события всё сильнее переплетались между собой, постепенно складываясь в один большой узел. И казалось, что момент, когда этот узел начнёт затягиваться, уже совсем близко.

На следующее утро лагерь проснулся ещё затемно. Небо только начинало сереть, а возле штаба уже слышались голоса. Возле склада несколько бойцов перебирали мешки с сухарями и крупой. Рядом складывали ящики с консервами. Никто не суетился, работали спокойно и размеренно.
Именно это производило самое сильное впечатление. Люди действовали чётко и слаженно так как готовились не один день.
После завтрака Валерка отправился к Николаю. Радист уже сидел за столом. Перед ним лежал журнал связи. Рядом стояла кружка давно остывшего чая.
— Опаздываешь, — буркнул Николай, не поднимая головы.
— Совсем на чуть-чуть.
— Для радиста — чуть-чуть иногда стоит очень дорого.
Валерка уселся рядом. В последние недели он настолько привык к этим занятиям, что уже не представлял свой день без радиорубки.
Николай открыл журнал.
— Сегодня будем принимать длинные сообщения.
— Опять учебные?
— Учебные закончились.
Валерка удивлённо посмотрел на него. Николай подвинул к нему карандаш.
— Пора работать по-настоящему.
Эти слова прозвучали настолько спокойно, что Валерка не сразу понял их смысл. А когда понял, почувствовал, как внутри что-то дрогнуло.
Николай тем временем включил аппаратуру. Комнату наполнил знакомый треск эфира.
— Ошибки будут, — сказал радист. — Это нормально. Главное — не паниковать и не пытаться угадывать то, чего не услышал.
— Понял.
— Вот и хорошо.
Передача началась через несколько минут. Валерка надел наушники. Карандаш коснулся бумаги. Первые группы букв он записал уверенно. Потом пошли цифры. Несколько сокращений.
Названия населённых пунктов.
Обозначения дорог. Обычному человеку такой текст показался бы бессмысленным набором слов.
Для отряда каждая строчка имела значение. Когда передача закончилась, Николай внимательно просмотрел записи.
— Неплохо.
 Затем закрыл журнал.
— Неплохо? Сколько ошибок?
— Две.
— Где?
— Это уже не важно.
Валерка удивился. Обычно Николай разбирал каждую ошибку отдельно.
Радист заметил его взгляд и усмехнулся.
— Потому что сегодня меня интересует другое.
— Что именно?
Николай некоторое время смотрел на лежащий перед ним журнал.
— Скоро мне придётся часто уходить из лагеря.
Валерка насторожился.
— В город?
— Возможно.
— Надолго?
— По-разному.
Николай постучал пальцем по столу.
— Поэтому радиостанция не должна оставаться без человека.
Валерка почувствовал, что разговор начинает принимать неожиданное направление.
— Потому что я хочу быть уверен, что смогу оставить её на тебя.
В радиорубке стало очень тихо. За стеной шумел ветер. Где-то скрипнула дверь. Валерка медленно перевёл взгляд на аппаратуру. Всё это вдруг стало выглядеть иначе. Не как очередное занятие в учебном классе, а как настоящая работа, за которую придётся отвечать. И именно в этот момент он по-настоящему понял, почему взрослые так серьёзно относятся к каждому принятому сообщению и к каждой записанной строчке. От этих строчек уже зависела не оценка ученика, а безопасность людей, находившихся далеко за пределами отряда.

Следующие дни пролетели незаметно. Отряд жил напряжённой, но внешне спокойной жизнью. Разведчики уходили затемно и возвращались поздно вечером, принося новые сведения о дорогах, деревнях и немецких постах. На картах появлялись дополнительные пометки. Одни маршруты вычёркивались как опасные, другие, наоборот, отмечались как наиболее удобные.
Фриц почти не бывал в лагере. Большую часть времени он проводил в городе, поддерживая связь с подпольщиками и собирая последние сведения. От Карла и Ганса тоже регулярно приходили сообщения. Работа продолжалась, и с каждым днём в общей картине оставалось всё меньше белых пятен.
В мастерской оружейник приводил в порядок винтовки и автоматы. Бойцы готовили оружие, проверяли боеприпасы, ремонтировали снаряжение. Никто не говорил вслух о предстоящем деле, однако все прекрасно понимали, что подготовка подходит к концу. Март постепенно вступал в свои права.
Снег в лесу заметно осел. Днём на проталинах появлялась тёмная прошлогодняя трава. С крыш капала вода. Ветер уже не обжигал лицо зимним холодом, хотя ночами мороз ещё напоминал о себе. Валерка продолжал заниматься с Николаем. Радиограммы становились длиннее и сложнее. Теперь в них всё чаще встречались названия улиц, обозначения складов, номера объектов и условные сигналы, смысл которых Николай пока не объяснял. Лишь однажды, закрывая журнал связи после очередного сеанса, радист негромко сказал:
— Осталось недолго.
И больше ничего не добавил. Валерка чувствовал, как постепенно меняется настроение лагеря. Словно огромный механизм, который долго собирали по частям, наконец был готов начать движение.

Вечером, Валерка заканчивал переписывать записи из журнала связи, когда дверь радиорубки распахнулась. На пороге появился Николай. По его лицу сразу было понятно — произошло что-то важное.
— Собирайся, — коротко сказал он.
— Куда?
— В штаб.
Когда Валерка вошёл в штабной домик, внутри уже собрались почти все командиры групп. На столе лежала карта города. Рядом стоял товарищ Андрей. Фриц только что закончил доклад. Судя по грязи на сапогах и осунувшемуся лицу, он вернулся в лагерь совсем недавно.
— Повтори для всех, — сказал товарищ Андрей.
Фриц кивнул.
— По складу всё готово, люди на местах, охрана прежняя, изменений нет.
Он провёл пальцем по карте.
— Подполье готово. В лагере предупреждены, всё начнётся по расписанию.
Затем его рука переместилась в другую часть схемы.
— Здесь тоже всё готово.
— Карл передал, что дальше тянуть нельзя, — продолжил Фриц. — Немцы усиливают аресты. Ещё нескольких человек задержали. Пока никто не провалился, но ждать дольше опасно. Товарищ Андрей некоторое время молчал, потом свернул карту.
— Значит, решение принято.
Он посмотрел на бойцов.
— Ну что, начинаем.
Слова прозвучали негромко. Однако именно их все и ждали последние недели. Сидящие в комнате обменялись взглядами. После долгой подготовки наступал момент, ради которого она велась.
— Группы получают задания через час, — продолжил командир. — До выхода проверить оружие, боеприпасы и снаряжение. Любая ошибка может стоить слишком дорого. Собрание закончилось быстро. Бойцы начали расходиться.
В штабе остались только командиры.
Валерка тоже собрался уходить, но голос товарища Андрея остановил его возле двери.
— Задержись.
Он послушно вернулся. Когда остальные вышли, в комнате остались только товарищ Андрей, Николай и Валерка. Командир некоторое время смотрел на карту.
Потом перевёл взгляд на мальчика.
— Не мне тебе говорить об опасности, я знаю, ты хотел идти со всеми.
Это был не вопрос. Валерка молча кивнул.
— Понимаю.
Товарищ Андрей подошёл ближе.
— Но у тебя будет другая задача.
Николай положил на стол журнал связи.
— Во время операции лагерь без радиостанции оставлять нельзя.
Валерка уже начал догадываться, к чему идёт разговор.
— Николай уходит?
— Уходит, — ответил товарищ Андрей. — Он нужен в городе.
Несколько секунд никто не произносил ни слова.
Потом командир положил ладонь на журнал.
— На приёме остаёшься ты.
Валерка почувствовал, как внутри всё сжалось. Он ждал совсем другого, он хотел быть рядом с Карлом, что вместе освободить Марту. Валерка хотел было что-то сказать, но не стал, потому что прекрасно понимал: радиостанция сейчас не менее важна, чем винтовка.
Товарищ Андрей словно прочитал его мысли.
— Каждый человек на своём месте приносит больше пользы, чем там, где ему хочется быть.
Николай молча придвинул к нему наушники.
— Если придёт сообщение — примешь.
— Приму.
— Если связь прервётся — восстановишь.
— Восстановлю.
— Если потребуется передача — передашь.
Валерка посмотрел сначала на Николая, потом на товарища Андрея.
Оба были абсолютно серьёзны. Они говорили с ним не как с ребёнком, а как с человеком, который не может подвести.
За окнами уже сгущались сумерки.
А где-то далеко, за лесом, город не подозревал, что следующий день будет днём X.  Который изменит ход многих событий сразу.

Отряд ушёл ещё утром. Сначала Валерка внимательно смотрел вслед людям, пока последние фигуры не исчезли среди сосен. Потом вернулся в радиорубку и занял своё место возле аппарата.
Теперь началось время ожидания.
На столе лежал журнал связи.
Рядом стояли часы. Николай перед уходом несколько раз проверил аппаратуру и ещё раз заставил Валерку повторить порядок действий при приёме радиограммы.
Тогда это казалось лишним. Сейчас каждое слово вспоминалось само собой.
В отряде было непривычно тихо.
Большая часть бойцов ушла вместе с товарищем Андреем. Оставшиеся занимались подготовкой к возвращению групп, но даже их разговоры звучали как-то приглушённо. Словно весь лагерь прислушивался к тому, что происходит далеко за лесом. Прошёл час. Потом ещё один. В эфире стояла тишина. Валерка уже начал беспокоиться, когда в наушниках наконец раздался знакомый треск. Он мгновенно схватил карандаш. Сигналы пошли быстро и чётко. Пальцы сами выводили точки и тире. Через минуту сообщение было принято.
Валерка перечитал текст.
«Операция началась по расписанию, нужны доп.места для раненых».
Сердце забилось чаще. Это было первое настоящее сообщение.
Он вскочил со стула и почти бегом направился к заместителю товарища Андрея, который остался командовать лагерем. Тот внимательно прочитал радиограмму и нахмурив брови произнёс:
— Значит, ожидается больше чем планировалось.
Он поднялся из-за стола, подошёл к двери и окликнул часового:
— Позови Лизу.
Через несколько минут в отряде закипела работа. Из одного домика начали выносить лишние вещи. В соседнем собирали бинты, одеяла и всё, что могло пригодиться для перевязок. Лиза командовала так громко, словно собиралась принимать целый госпиталь.
— Осторожнее с носилками!
— Эти одеяла сюда!
— Воды натаскайте побольше!
Валерка наблюдал за этим и неожиданно понял, насколько важна была эта радиограмма, которая привела в движение десятки людей.
А ведь операция ещё только начиналась.
Вернувшись в радиорубку, он снова надел наушники. Теперь ждать стало гораздо тяжелее. Часы на стене мерно отсчитывали минуты.
Стрелка двигалась так медленно, будто время специально решило испытать его терпение. Валерка несколько раз перечитал записи в журнале, потом отложил его в сторону и посмотрел в окно. За стеклом виднелись сосны, мокрый мартовский снег и узкая тропинка, по которой утром ушёл отряд. С тех пор она оставалась пустой. Ожидание оказалось гораздо тяжелее, чем он представлял.
Когда рядом находились Карл, Марта, Эрих, Ганс или товарищ Андрей, всегда казалось, что взрослые знают, что делать дальше. Даже в самые страшные моменты кто-нибудь принимал решение, отдавал приказ или находил выход.
Сейчас Валерка остался наедине со своими мыслями. А мысли были совсем невесёлые. Он пытался представить, что происходит в городе. Перед глазами возникали десятки разных картин.
Вот Карл пробирается по какой-нибудь тёмной улице или вот Ганс разговаривает с подпольщиками.
Вот немцы устраивают проверку документов и кто-то замечает слежку. Звучит выстрел, начинается погоня.
Валерка тряхнул головой, пытаясь прогнать эти мысли, но легче не стало. Тревога лишь разрасталась.
Особенно когда он вспоминал Марту. Жива ли она сейчас?
Не перевели ли её в другое место?
Не опоздали ли они вообще со всей этой подготовкой? Ответов у него не было. От этого становилось только хуже. Потом мысли сами собой переключились на маму.
Где она сейчас? Жива ли?
Удалось ли ей пережить всё, что обрушилось на их семью? А если жива, то ищет ли его?
От этих вопросов внутри словно образовывалась пустота. Он давно перестал считать дни. Слишком много всего произошло за последние месяцы.
Лагерь.
Расстрел.
Марта.
Карл.
Эрих.
Лесной отряд.
И вот он, Валерка-радист, сидит на приёме. А его уже боевые товарищи в городе проводят операцию по спасению людей. И он важное звено в этой операции.
Иногда казалось, что прежняя жизнь принадлежала совсем другому мальчишке. Но стоило закрыть глаза, и перед ним снова возникал родной дом. Мама. Алёшка. Тёплая печка. Та жизнь существовала где-то далеко, словно в другой эпохе.
Валерка тяжело вздохнул и посмотрел на радиостанцию. Он знал, что сидя здесь в лесной глуши, в радиорубке он помогал и Карлу и Марте. И он очень хотел помочь маме. Он вдруг поймал себя на мысли, что он очень скучает по ней и по Алёшке, что там в лагере ему было очень тяжело, но они были вместе. И даже мама находясь в другом бараке, тоже была рядом. Они были семьёй. А сейчас, он здесь, принимает радиограммы, а они вообще, неизвестно где сейчас. И от этого ему стало особенно тяжело. Оставалось только сидеть возле аппарата, ждать сигнала и надеяться, что люди, ушедшие утром в город, сумеют сделать всё, что задумали. Пожалуй, именно это ожидание и оказалось самым трудным испытанием за весь день.
Где-то там сейчас действовали Карл, Ганс, Фриц и остальные.
Перед глазами постоянно возникали разные картины. То склад с оружием, то тюрьма. Лагерь за колючей проволокой. Мысли постоянно путались. Поэтому Валерка старался сосредоточиться только на аппарате. Ближе к полудню пришла вторая радиограмма.

«Склад наш, тюрьма свободна. В лагере бой. Отходим, несём потери, продовольствие и медикаменты в большом количестве».

Текст был настолько неожиданным, что Валерка перечитал его дважды.
Потом снова побежал к командиру лагеря. Тот долго смотрел на бумагу. Потом аккуратно положил её на стол.
— Командиров групп эвакуации ко мне.
Потом подозвал одного из бойцов.
— Открывайте запасной склад.
— Есть
Через несколько минут по лагерю снова забегали люди. Лиза снова принялась командовать.
— Консервы на кухню, крупу сюда. За бинтами туда. Её голос гремел чётко и ровно как у полководца.
Из амбаров начали выносить мешки с крупой, ящики с консервами, сухари и всё продовольствие, бинты. Всё это удалось собрать за последние месяцы. Напряжение нарастало всё сильнее.
А потом наступила новая тишина.
Такая длинная, что Валерка несколько раз проверял аппаратуру, опасаясь, что она вышла из строя.
Станция работала исправно. Просто сообщений больше не было до самого вечера. Когда за окном начали опускаться сумерки, эфир внезапно ожил. Сигналы посыпались настолько быстро, что Валерке пришлось напрячь всё внимание. Карандаш скользил по бумаге. Строчка за строчкой.
Точка.
Тире.
Точка.
Тире.
Наконец передача закончилась. В радиорубке стало тихо. Валерка посмотрел на лист.
«Встречать на опушке. Носилки и одежда. Лагерь наш, ведут преследование».
Валерка быстро перечитал текст. Потом вскочил со стула и побежал через весь лагерь. Старший внимательно выслушал его и забрал листок.
Лицо командира сразу стало серьёзным.
— Созывай людей.
Через несколько минут возле штабного домика уже собрались бойцы, оставшиеся в лагере.
Командир зачитал радиограмму вслух. Отряд сообщал, что необходимо подготовить встречу раненых и немедленно выслать группы навстречу. В лагере сразу началась работа. Возле кухни уже стояли приготовленные носилки. Их начали складывать ещё утром под навесом, но теперь носилки вынесли на открытое место и ещё раз проверили крепления. Лиза раскладывала бинты, полотенца и всё, что могло пригодиться для перевязок. На столах появились котлы с горячей водой. В большой комнате, которую заранее освободили под лазарет, расстилали одеяла и соломенные тюфяки. Тем временем бойцы собирались в группы. Каждый получал свой участок леса. Каждой группе объясняли направление движения и место встречи. Людей не хватало, поэтому приходилось рассчитывать буквально каждого человека. Кто-то должен был остаться охранять лагерь, а кто-то должен был помогать раненым.
Остальные отправились встречать группы. Валерка наблюдал за всем этим и постепенно начинал понял масштаб всего происходящего.
Если просят столько носилок, значит раненых много. Значит, там произошло нечто гораздо большее, чем обычный налёт или диверсия.
Он вдруг невольно подумал о маме и Алёшке. Эта мысль заставила его вновь посмотреть на радиостанцию. Теперь он уже не отходил от неё ни на шаг. Прошло около часа. Потом ещё один. Сумерки постепенно накрывали лес и он становился тёмным и неприветливым.
Из лагеря одна за другой уходили поисковые группы. Очень скоро последние фигуры растворились среди сосен. Остались только часовые, медики и несколько бойцов охраны.
Радиорубка снова стала центром всего лагеря. Возле неё собрались несколько человек. Каждый новый треск эфира заставлял людей поднимать головы. Каждый раз, когда Валерка снимал наушники, лица замирали, все ждали новостей.
Тишину вновь разорвал треск эфира. Валерка мгновенно надел наушники. Передача была короткой — он быстро записал её, перечитал и сразу понёс командиру лагеря. Тот пробежал глазами несколько строк и негромко прочитал вслух:

— «Преследование остановлено на границе города. Несколько отрядов СС продолжают преследование».

Командир поднял голову. Несколько секунд в штабе стояла тишина. Потом он спокойно, но твёрдо произнёс:
— Всем быть наготове. Встречающие группы не останавливать. Усилить посты на опушке.
Приказы тут же разлетелись по лагерю. Бойцы проверили оружие. Возле лазарета приготовились санитары. Остальные напряжённо всматривались в темнеющий лес. Минуты тянулись мучительно долго.
Вдруг где-то далеко, со стороны города, сухо хлопнул одиночный выстрел. За ним почти сразу последовал второй. Через несколько секунд лес словно ожил. Короткие автоматные очереди прокатились по деревьям, приглушённые расстоянием. Потом всё смешалось в неровную перестрелку. Кто-то рядом негромко сказал:
— Дошли…
Никто не ответил. Все молча смотрели в одну сторону. Бой продолжался недолго. Выстрелы становились всё реже, пока наконец не стихли совсем. Наступила такая тишина, что было слышно, как ветер раскачивает верхушки сосен. Именно тогда на лесной тропе показались первые люди. Сначала вышли разведчики. Следом появились бойцы с носилками. А потом из темноты потянулись длинные колонны освобождённых заключённых. Лагерь, ещё недавно казавшийся почти пустым, за считанные минуты превратился в огромный шумный муравейник. Со всех сторон доносились голоса. Кого-то звали. Ещё кому-то отдавали распоряжения. Медики торопливо принимали раненых. Лиза командовала возле лазарета так громко, что её, наверное, было слышно на другом конце лагеря.
Из кухни тянулся запах горячей еды. Возле котлов уже выстроилась длинная очередь из освобождённых людей. Многие едва держались на ногах. Многие шли самостоятельно. Кого-то поддерживали под руки, некоторых несли на носилках. Бойцы встречавших групп сразу включались в работу, помогали раненым. Другие распределяли людей по домикам, таскали воду и дрова. Казалось, весь лагерь одновременно пришёл в движение.
Валерка стоял возле радиорубки и смотрел на происходящее. Он даже не заметил, когда снял наушники. После долгих часов ожидания всё происходило настолько быстро, что взгляд не успевал задержаться на чём-то одном. Мимо проходили незнакомые лица. Измождённые мужчины, женщины, старики. Люди, которых ещё утром отделяли от свободы колючая проволока, вышки и вооружённая охрана с собаками. Теперь они были здесь среди своих.
Живые.
Где-то неподалёку Валерка заметил Фрица. Чуть дальше мелькнул знакомый силуэт одного из бойцов. Кто-то окликнул его по имени, но он даже не расслышал. Вокруг стоял такой шум, что отдельные слова тонули в общем гуле голосов. Валерка сделал несколько шагов вперёд. Потом остановился. Среди десятков людей его взгляд вдруг зацепился за знакомую фигуру. Невысокий мальчишка стоял возле одного из костров и растерянно смотрел по сторонам.
Худой. В слишком большой лагерной куртке. С растрёпанными волосами. На мгновение Валерке показалось, что он ошибся.
Что это просто кто-то похожий.
Но мальчишка повернул голову.
И всё внутри словно замерло.
Алёшка. Живой. В нескольких шагах от него.
Рядом стояла женщина, крепко державшая его за плечо.
Уставшая. Осунувшаяся. Седины в её волосах стало заметно больше. Но Валерка узнал её сразу.
Мама.
Шум лагеря вдруг исчез. Словно кто-то одним движением убрал все звуки вокруг.
Остались только три человека посреди огромного мира.

Мальчик.
Его брат.
И мать.

Валерка замер, не веря собственным глазам.
А женщина медленно подняла голову.
И посмотрела прямо на него.

Конец второй части.