Эхо забытой крови. Глава 13. Элиан

Глава 13. Элиан

Зов её боли выжигал мне уши. Я брёл на этот звук, как голодный волк за запахом крови, без остановок и жалости к себе. На портал магии не осталось, поэтому я шёл пешком, считая каждый свой шаг. Изрезанная трещинами мёртвая земля незаметно перешла в пепел. Сапоги по щиколотку утонули в серой пыли, поднимая блёклые серые облака.

Я остановился и медленно поднял глаза.

Передо мной раскинулась выжженая пустошь, и в тот же миг тени хлынули ко мне со всех сторон. Призраки-падальщики, вскормленные чужими мучениями, кружили над идеальной чёрной проплешиной, как жирные мухи над трупом, но стоило мне сделать шаг, как их шипение превратилось в хор безумных голосов. Они бросились на меня, изрыгая всю накопленную ярость и проклятия.

— Убийца… Тварь… Проклятый… Гори с ней! — исходило от этого тёмного месива.
Я лишь молча разглядывал их. Неподвижно смотрел, как они вились над пеплом и слепо бились о границу моей ауры.

Кричите сильнее, — ехидная мысль обожгла сознание. — Вы сохранили её последние секунды... И теперь отдадите их мне.

Мой голод рванулся вперёд без приказа, и тьма внутри меня безжалостно сомкнулась вокруг этого роя, стирая их страшные голоса из реальности. На мгновение воцарилась гробовая тишина, а затем меня накрыло…

Безумный кошмар… чужая пытка и агония, выжигающая душу дотла.

Меня швырнуло на колени. Впитанное страдание за секунду выжгло мои же собственные мысли, замещая их чудовищной дозой отчаяния. Словно я стал ею в те секунды… Я чувствовал, как призрачные пасти рвут моё тело, как лопаются под их зубами сухожилия надежды.

Они смаковали её предсмертные судороги, сознательно растягивая пытку, пока она медленно, дюйм за дюймом, выгорала изнутри…

Задыхалась в пламени собственной магии.

Трясина боли отпустила, обнажив реальный ад.
Человеческий страх — вот её цена. Но за что?

Ответ вырвался резким ударом, и я с силой вбил кулаки в землю. Пыльный взрыв на секунду скрыл свет и серые хлопья взлетели, лениво оседая на плечи. Я чувствовал, как ползут новые тени, разевая свои пасти. Хлёсткий кивок ладонью и моя Бездна всосала их, оборвав их визги на полуслове. По телу завибрировала магия и я кожей ощутил, как призраки бьются изнутри… как они сильно хотят на волю. Их манила живая душа... Живая кровь.

Точно так же, как в этот момент она манила и меня.

Короткий взгляд по сторонам, и с моих уст сорвались тихие слова:

— Вы станете её зеркалом. Ей придётся пройти через этот ужас снова, но теперь в этот раз она выдержит.

Сытости от поглощённых тварей хватало, чтобы проявиться в мире людей, не устроив там бойню. Быстрый разворот, черта на пепле, и я шагнул в раскрывшийся зев барьера. Лёгкие тут же обожгло свежестью. Запах чистых земель… я и забыл каково это, после стольких лет в изоляции. Вдохнув полной грудью, я пошёл на запах её отчаяния, который слепил меня словно погребальный костёр.

Главное не привлекать внимания. Ещё один взмах кисти, шаг через излом пространства, и я оказался в тесном коридоре их пристанища. Реальность вокруг меня недовольно затрещала. От тёмной магии, которую я принёс с собой, воздух мгновенно остыл, а пламя в лампах с тихим шипением погасло, погрузив помещение во мрак.

Боль. Страх. Стены фонили старыми пытками…

Проклятье! Да здесь смердело не хуже, чем в мёртвых землях...

От такого огромного количества эха я на мгновение опешил. Растерянно замер посреди коридора, не понимая, в какую сторону сделать следующий шаг.

Куда идти в этом шуме?

Пауза.

Медленно опустив веки, я глубоко вдохнул, полностью отсекая внешнее восприятие. Заглушил крики чужих жизней, просеивая пространство в поиске её тепла. Секунда… другая… и сквозь толщу чужой боли до меня донеслось знакомое, родное отчаяние. Я открыл глаза, точно зная, за какой из этих холодных стен бьётся её измученное сердце.

Я просочился в угол её комнаты, затаившись в тени. Полуобнажённая, она застыла на краю стола, бездумно сжимая в руках ветхую куклу. На корне моего языка осел горький, приторный вкус её недавней близости. Чужой след в воздухе, чужие прикосновения к коже, которые не оставили ей ничего, кроме одиночества и опустошения. Во рту стало сухо и этот укол ревнивой досады вызвал желание сплюнуть.

К чему эти плотские утехи, если они приносят только разочарование?

— Похоже, ты один меня понимаешь… — тихо раздалось в тишине.

Я обомлел и плотнее вжался в стену, пряча свой силуэт. Сердце пропустило удар, но её печальный шёпот предназначался не мне, а тряпичному уродцу. Она смотрела в его пустые глазницы, не замечая меня в паре шагов от себя, а затем крепко прижала куклу к груди. Скользнув взглядом по её растрёпанным волосам и шрамам, опутавшим всё тело, я шевельнул одними губами:

— Понимаю… как никто другой…

Тень шевельнулась, и я растворился в ней, оставив её наедине с грузом нового прошлого.

* * *;

Мы шли туда, откуда все начали, замкнув круг. Лес резко обрывался, уступая место мёртвой, растрескавшейся от Раскола земле. Пространство, где старые крики застыли в камнях, а возвращались удушливым эхо, стоило сделать шаг.

Я скользнул взглядом по спутникам. Айра почти не поднимала глаз, безуспешно пытаясь отыскать себя в зеркальной чёрной земле, но спиной я отчётливо чувствовал взгляд её командира. Даже здесь, на пороге Бездны, он каждую секунду продолжал вести себя как надзиратель.

Не удержавшись, я тихо хмыкнул.
Металл звякнул, и рука воина тут же скользнула к поясу.

— Что смешного, шут низинный? — процедил он грубо, не замедляя ход.

— То, что ты ищешь врагов вокруг, — тихий ответ и я сделал новый шаг вперёд в темноту гротов. — А они уже у тебя в голове… Оставь нож в покое, здесь он тебе не поможет.

— Прикуси язык, колдун, пока я не вырвал его вместе с твоими загадками! — выплюнул со злостью командир, хотя его пальцы на рукояти заметно дрогнули.

Айра, шедшая чуть позади меня, резко остановилась и шумно втянула воздух. Её глаза округлились от подступающей паники, и она затравленно огляделась по сторонам, всматриваясь в давящие своды пещеры, словно монстры из её собственных мыслей уже обретали плоть.

Слишком много шума, — брезгливо подумал я, раздражаясь от их суеты. — Их страх, их тяжёлое дыхание, этот глупый лязг металла… Они оскверняют священную тишину гротов.

Я лишь молча улыбнулся.

«Tenebra, audi et aperi portam in profundum», — мысленно приказал я, и мои пальцы слегка заметно шевельнулись. Из глубин пещеры выполз плотный чёрный туман, закручиваясь в вихрь портала. Мягко, словно бархат, он приглушил все звуки, вернув гроту желанную тишину.

Обернувшись, я протянул ей открытую ладонь, приглашая сделать шаг.

— А пешком не быстрее?! — этому смертному воеводе претила сама мысль о том, чтобы лезть в чернильный зев заклинания. — Тварям Бездны скормить решил?

Айра застыла. Она заметалась между мной и бурлящим туманом.

— Доверишься мне? — я поймал её взгляд, давая выбор, и протянул руку ещё ближе к ней. — Или повернёшь вспять?

— Вот это лучшая твоя мысль, колдун, — тут же подхватил вояка, резко развернувшись. — Айра, возвращаемся в штаб.

— Ты можешь идти, капитан.

Она шагнула вперёд. Уверенно, напролом, проигнорировав мою раскрытую руку, но остановилась так близко, что я почувствовал её прерывистое дыхание. Остановилась на самом краю, глядя мне прямо в душу.

— Доверие слишком дорогая роскошь, — выдохнула Айра мне прямо в губы и её серые глаза решительно блеснули.  — Но я рискну.

Прежде чем я успел как-то отреагировать, она резко развернулась, обдав меня шлейфом своих волос и сделала шаг в зев портала. Не дожидаясь, пока командир придёт в себя от её выбора, я растворился в собственном тумане и почти сразу уловил затылком вибрацию: опешивший вояка, чертыхаясь, бросился следом, преследуя меня, как собственная тень.

Туман неохотно выпустил нас из своих ледяных объятий, распавшись грязными хлопьями у ног. Но легче не стало. Воздух, хлынувший в лёгкие, мгновенно отозвался едкой, удушливой гарью.

Мы стояли посреди мёртвого, выжженного дотла пепелища.

Айра сделала шаг и резко замерла, словно наткнулась на невидимый клинок. Её пальцы судорожно прижались к губам, сдерживая рвущийся наружу всхлип. Она медленно оглядывалась по сторонам, и в её расширившихся от ужаса глазах отражалась та же мёртвая пустота.

— Какого хрена?! — взревел цепной пёс, а остриё его клинка замерло в миллиметре от моей шеи. — Ты обещал помочь, колдун! Зачем ты заставляешь её снова проходить через это?! Она чуть не погибла здесь!

Я мягко, двумя пальцами, отодвинул сталь от своего горла и бросил на него ледяной взгляд:

— Погибли те, кто на неё напал, — отрезал я, не сводя глаз с Айры. — Сила не раствориться в воздухе, сколько бы ты не прятал её по своим казармам. Хватит бежать… Ей пора взглянуть правде в глаза.

Ждать, пока этот твердолоб опомнится, у меня времени не было.

— Начнём… — я резко оттолкнул его в сторону, и тьма сорвалась с моих пальцев.

Руки сплели короткий жест, и пространство исказилось, отрезая её от внешнего мира. Она повернула голову, в диком ужасе глядя на меня через пелену завесы, но было уже поздно. Быстрый взмах моей ладони, и чёрный дым закружился вокруг неё ураганом. Он проникал внутрь, выкручивая мысли и заставлял заново проживать день катастрофы. Айра физически ощущала, как чужая воля сдирает затянувшуюся корку со шрамов её памяти. Лицо её мгновенно осунулось, прежде мягкие черты заострились от подступившей боли, а в широко распахнутых глазах застыл невидимый ужас. Для командира эта сцена стала очередной «казнью». Он с ужасом смотрел, как туман пожирает девушку, и первое же его яростное движение выдало попытку вмешаться. Продолжая ритуал, я шевельнул пальцами свободной руки и невидимый удар поймал его в прыжке. Словно тряпичную куклу, магия отшвырнула его в сторону и намертво запечатала в глухом барьере.

А внутри «клетки» Айры начался настоящий ад. Её взгляд мгновенно остекленел. Она больше не видела ни меня, ни гроты, ни серого пепла под ногами — туман запер её сознание глубоко в прошлом, заставляя заново проживать тот кошмар. Но то, что происходило с её телом наяву, заставило моё сердце пропустить удар… Прямо под кожей, начиная от кончиков пальцев и стремительно поднимаясь к шее, зазмеились ярко-золотые разломы. Живое пламя пульсировало в них, заставляя её тело трескаться, точно пережжённая глиняная чаша перед неминуемым взрывом.
Ткань одежды обуглилась, обнажая полыхающие участки плоти, и Айра отчаянно закричала. Ещё один удар сердца. Я стиснул зубы, исполняя то, ради чего веками существовал мой Дом.

Вершить Суд. Ведь только через горнило боли можно прийти к истине. Подчинив свою волю, я пустил по венам новый, более мощный поток магии.

Ещё немного…
Дар должен прорваться до конца, прежде чем я вмешаюсь.

Айра рухнула на колени, беззвучно ломаясь изнутри. Она слепо вцепилась руками в собственные плечи, оседая в пепел, который тут же окутал её плотным саваном. Крик не утихал, а становился только громче, надрывнее.

Секунда… другая… третья…

Наручи, призванные когда-то защищать её, не выдержали и металл с треском превратился в труху, смешиваясь с прахом под ногами. Я ослеп от резкой вспышки золотого света, ударившей в мои барьеры. Магия бесновалась внутри кокона и лишь когда свет наконец угас, он обнажил её измученное тело. Опалённая одежда, бледная кожа и безжизненная поза — она свернулась калачиком на своём пепелище.
Я сбросил щиты одним движением руки и поспешил к ней. Остриё моего клинка привычно полоснуло по коже и капли крови окропили мёртвую землю. Я рухнул рядом с ней на колени и бережно притянул к себе, прижимая окровавленную ладонь к её губам.

— Sanguis pro vulnere, anima pro dolore… — древняя клятва сорвалась с моих губ, вплетая её агонию в мою собственную истлевшую душу.

Мой прощальный подарок.
Единственная форма милосердия, на которую я, падший маг, ещё был способен.

«Кровь за рану, душа за боль».

Я забирал её скорбь. Избыток разрушительного пламени хлынул в моё нутро, и тело отозвалось резкой судорогой, а её сила начала рвать кожу, оставляя точно такие же шрамы. Но я не отпускал её, а продолжал выворачивать собственную душу наизнанку, делясь с ней своим холодным дыханием Бездны.

Я не пройду за неё этот путь… но могу быть рядом.

Эта мысль стала моим последним истинными заклинанием, которое заставило её силу уснуть и Айра обмякла, уткнувшись мне в шею. Безумие отступило, оставив на её чистых запястьях хлопья сгоревшего металла. Я скользнул взглядом по её фигуре. Полыхающие раны затянулись, а шрамы на теле ушли, оставив только гладкую, нетронутую кожу. Я не сдвинулся с места, и мы застыли двумя силуэтами посреди выжженной дотла пустыни.

— Тихо… — мой голос утонул в её волосах. Я крепче прижал девушку к себе, чувствуя, как её лихорадочный пульс замедляется. — Всё кончено. Эта боль теперь моя. Отпусти её.

— Там только… пепел… — донёсся из её груди тихий полушёпот.
 
Она так доверчиво притёрлась щекой к моей груди и обмякла, проваливаясь в беспамятство, заставив меня впервые за долгие столетия содрогнуться от этого живого тепла. Я медленно отнял окровавленную ладонь от её лица. Боль Айры утихла, запертая теперь глубоко в моих шрамах. И в этот момент за спиной послышался хруст — командир, опешив от увиденного, сделал свой первый, неуверенный шаг.

— Она жива? — он нервно осматривал глазами её тело. — Шрамы… их нет. Как ты это сделал?

Превозмогая боль, я поудобнее перехватил обмякшую Айру, поднялся на ноги и повернулся к нему лицом.

— Цена магии творит и не такие чудеса, — мой бессильный шёпот был едва слышен, пока я смотрел на её спящее лицо. Но когда я вскинул взгляд на него, в голосе прозвенела сталь. — Не смей больше клеймить её своими цепями. Не обуздывай то, что должно дышать свободой.

Я сократил между нами расстояние и бережно передал её тело в его руки.

— Покинь это место. И никогда не смейте возвращаться вспять.

Чернильный росчерк тумана рассёк пространство, открывая портал. Силы стремительно покидали меня и мне требовалось одиночество, чтобы не сломаться, когда они здесь. Командир ещё мгновение мерил меня тяжёлым взглядом, но промолчал. Резко развернувшись, он исчез в серой дымке, унося её прочь от Бездны. От меня…

Оставшись один, я мгновенно рухнул на мёртвую землю, погружаясь лицом в серый пепел. Её разделённая мука окончательно хлынула по моим венам раскалённым свинцом. Оглушённый этой мучительной агонией, я согнулся пополам, сжимаясь в плотный клубок, и дикий, хриплый крик впервые сорвался с моих губ.

Моя память сбережёт этот день вместо тебя, Айра.

Новый, полный боли крик окончательно похоронил тишину этого мёртвого места. И эта слабость была, пожалуй, единственным милосердием к себе, на которое я ещё оставался способен.

* * *