В магазинах пусто, в холодильниках полно. Часть 44

Маски сброшены.

В салоне такси стояла душная, мёртвая тишина. Машина ходко неслась по серым улицам Таллина в сторону Ласнамяэ, а я неотрывно смотрела в залитое осенним дождём окно. Мои руки были пусты — ярко-красные гвоздики остались там, в порту, у Аско...

Видимо, почувствовав эту леденящую плотность моего молчания, Азалия занервничала. Ей во что бы то ни стало нужно было прощупать почву и понять, заметила ли я её портовое коварство со свежими розами. Она попыталась заговорить со мной как ни в чём не бывало, примерив на себя роль заботливой и недоумевающей подруги:

— Странно всё это, Танька... — вкрадчиво начала она, заглядывая мне в лицо. — Почему это Аско не поехал к тебе домой? Он ведь вообще не должен был селиться в гостиницу! Он должен был сразу ехать с тобой!

Какое же это было циничное, изощрённое лицемерие. Она уже вовсю пыталась сгладить свою вину, перевернув ситуацию с ног на голову и выставляя виноватым самого Аско. Но во мне в тот миг что-то окончательно перегорело. Я уже слишком хорошо понимала её истинный, корыстный характер и мотивы этой фальшивой игры. Не желая тратить силы на пустые оправдания и разборки, я просто молча пожала плечами и отвернулась обратно к стеклу.
Такси затормозило на Ласнамяэ, возле дома Азалии. Мы вместе вышли из салона машины. Мой собственный дом находился чуть дальше, через квартал. После всего пережитого на морском вокзале мне до безумия хотелось просто прогуляться пешком, побыть одной под прохладным небом и унять дрожь. Я подхватила сумку и молча направилась в сторону своей улицы.

— Танька, не переживай! — полетело мне в спину её громкое, наигранное сострадание. — Хочешь, я приду к тебе сегодня вечером, посидим? Только не переживай, слышишь!

Я даже не обернулась, мерно шагая по потрескавшемуся асфальту. Наперекор ожиданиям Азалии, я вовсе не рыдала от упущенной «заграничной сказки». Напротив, всю эту красивую жизнь за железным занавесом я по-прежнему глубоко, подсознательно боялась. Внутри жило странное, липкое чувство неловкости: я безумно стеснялась, что соседи или знакомые увидят меня с иностранцем, с финном. Я стеснялась этого, боялась осуждения и где-то в глубине души всегда думала о том, что, может, оно и к лучшему? Дома, в своей ласнамяэской бедности, мне было бы куда спокойнее.
«Пусть будет то, что будет», — упрямо твердила я себе под нос.

Слёз не было. Был только огромный, горький ком, который застрял в горле от человеческого предательства и усталости. С этим грузом я поднялась на свой четвёртый этаж, повернула ключ в замке и переступила порог квартиры.

— Мам, что-то случилось? — с ходу, встревоженно поинтересовался Серёжка, едва взглянув на моё лицо.

Я молча закрыла за собой входную дверь, на автомате прошла на кухню и просто бессильно свалилась на стул.

— Сейчас будем кушать, Серёж, — тихо ответила я, переводя разговор на привычные домашние рельсы и уходя от расспросов.

И именно в этот момент, глядя на своего взрослеющего, заботливого сына, я вдруг почувствовала, как этот горький ком в горле начинает таять. Будто пелена спала с глаз. Если говорить абсолютно честно, я вдруг искренне обрадовалась тому, что сейчас в этой маленькой однушке со мной мой сын, мой родной защитник, а не какой-то там заграничный Аско с его непонятными друзьями и отелями. У меня в одно мгновение открылось настоящее второе дыхание. Пришла глубинная, абсолютная уверенность в своей правоте. Я внезапно чётко осознала: в этой портовой неразберихе я ничего не потеряла. Это не я потеряла своё призрачное будущее — это они потеряли меня. Я осталась на своей земле, со своими детьми, и эта правда делала меня сильнее всех их интриг…

       Продолжение тут:http://proza.ru/2026/06/26/1971