Борька

   Чуть заалел горизонт на востоке и покрепчал ноябрьский мороз, дед Фёдор, с двустволкой за спиной и вещевым мешком, ступил за порог дома.  — Самое время походить по полям, поднять спящего зайца, — рассуждал старик. Ему было за семьдесят, но он был бодр и активен. Трудная деревенская жизнь и долгое одиночество укрепили его характер и тело.
   
   Идти по замёрзшей пахоте было нелегко. Но, он был доволен. В рюкзаке лежали добытые два крупных зайца. Возвращался домой кратчайшим путём, мимо озера. Проходя по его берегу, увидел метрах в ста от берега, что – то серое. Присмотрелся. — Ни чего себе! Это же гусь! Неужели врос в лёд? Бедняга. Может быть ещё живой? Спасать надо! — Размышлял охотник. — Каков лёд? Выдержит – ли мой вес? — Задумался старик. — Идти в деревню, это километра два. Пока хожу, погибнуть может птица, если сейчас жива.
   
Решил рисковать. Зайцев и то, что было в рюкзаке, выложил на землю. Рядом положил ружьё и патронташ. Проверил в кармане финский нож, который был его спутником на охоте. Решил ползти к птице. Осторожно лёг на замёрзшую гладь озера. Лёд не ломался и не прогибался под весом спасателя.

   Усталость брала своё. Но, цель, успеть спасти птицу, заставляла дела Фёдора двигаться к цели. Подполз к птице. Гусь был живой. Вмёрзший в лёд. — Почему не улетел со стаей на юг? — Строил догадки старик. Птица смотрела на спасателя одним глазом – бусинкой. Второй глаз заплыл кровью. В единственном глазе охотник видел страх и мольбу о спасении.

   Дед достал из кармана фуфайки финский нож, с которым всегда ходил на охоту. Приступил к разрушению льда, приковавшего к себе большую птицу. Действовал ножом с осторожностью, чтобы не ранить птицу.

   Наконец, птица была освобождена из плена. На ней были отдельные куски льда, отделённые от глади озера. Перевернувшись на спину, спасатель уложил гуся в вещевой мешок. Не поднимаясь, двигаясь очень осторожно, дед Фёдор одел рюкзак на спину, и отправился в обратный путь.

   На берегу он сложил в рюкзак охотничью добычу и патронташ. Повесил ружьё на плечо, и быстро, напрямую, по пахоте, направился в деревню.

   Дома вытащил гуся из рюкзака и принялся его осматривать. Кроме ранения глаза, он обнаружил перелом крыла. — Вот почему не улетел на юг! Ранение крыла не позволило.

   — Сколько времени птица без воды и пищи? Предложу воду и еду. Потом приступлю к лечению! — Решил хозяин. Налил в миску тёплой воды и положил в воду зерно овса. Поставил перед гусем, и отправился на улицу, искать дощечки, для восстановления сломанного крыла.

   Когда возвратился в избу, гусь лежал возле миски с едой. Количество воды и овса в миске уменьшилось. — Молодец гусь! — Обрадовался дед Фёдор! — Как мне тебя назвать? — Разговаривал хозяин избы с птицей. — Ты смелая птица. Наверное, защищалась от лисы. Тогда получила травму глаза. Ты боец за жизнь! Назову тебя Борькой!

   Дед аккуратно сложил повреждённое крыло на двух тонких досочках, принесённых из сарая. Оторвал от чистой наволочки кусок ткани и аккуратно забинтовал крыло, закрепив его на теле птицы. Началась жизнь деда Фёдора с одной целью, выходить раненого гуся.

   Шло время. Дни стали длиннее. Солнышко согревало землю день ото дня всё больше. Борька привык к деду Фёдору. Буквально ходил за ним в течение дня. Прошло достаточно много времени, как повреждённое крыло было плотно прижато к телу птицы тряпкой, вместо бинта.

   День был погожий. Чувствовалось приближение весны. Дед Фёдор вышел на крыльцо избы. Борька, как всегда, покачиваясь шёл сзади. Хозяин сел на крыльцо, посадил гуся на колени. — Ну, что Борька? — Дед ласково разговаривал с птицей. — Пора освободить больное крыло. Ты, мой друг ещё и летать будешь! — Твёрдо сказал лекарь. Гусь сидел на коленях старика спокойно, будто понимал старика. Тряпка снята. Крыло свободно. Гусь стоял на земле. Распустил оба крыла на всю их ширину и быстро замахал. Этому очень обрадовался Фёдор. — Значит кости срослись! Теперь, дело тренировок.
 
   Гусь ходил по двору с гордо поднятой головой. Миска, наполненная овсом, или пшеницей, залитая свежей водой, всегда была полной. Дед ухаживал за Борькой с огромным старанием. Тот чувствовал себя полным хозяином двора. Однажды, пёс, охраняющий двор, подошёл к гусиной миске. Гусь поднял громкий гогот. Пёс, испугавшись, залез в будку.

   Борька чаще и чаще махал крыльями. Будто понимал, что им нужна тренировка. Как – то под вечер, старик сажал картошку возле своего двора. Борька, неразлучно, был рядом.

   Вдруг, он побежал по молодой лужайке, махая крыльями, и полетел. Полёт был очень коротким, Дед радовался, что со временем Борька будет летать.

   Снег почти растаял в округе. Весна вступила в свои права. Солнышко клонилось к закату, окрасив небо на западе в жёлто – красный цвет. Дед Фёдор закончил работу на участке с посаженной картошкой. Гусь, как всегда, был рядом. Над избой появилась огромная стая гусей. Они летели низко на озеро, где погибал Борька. Гуси протяжно кричали. Их крик вызвал неспокойствие Фёдора. Он посмотрел на Борьку. Тот, неожиданно побежал и полетел. Гусь набирал высоту, разворачиваясь за пролетевшей стаей. Зов его сородичей пробудил в нём инстинкт, быть в стае.
 
     Дед Фёдор грустно смотрел вслед улетающей птице. Его сердце ликовало, что он заботой уберёг гуся от гибели. Но, тут же радость сменилась грустью. — Лети Борька! Живи своей птичьей счастливой жизнью! — Сказал тихо дед Фёдор.
                Б. Аверин.
                25.06.26.