Исключение

Каждый вечер, за несколько часов до сна, он собирается с силами и выходит из дома, чтобы немножко посидеть на лавочке у подъезда. Он всегда появляется на улице вечером, когда темно, чтобы не видеть людей, и чтобы никто не осудил его жалкий, больной и потерянный вид. Однако ярким солнечным июньским утром что-то сломалось в нем, исчезло навсегда и безвозвратно. Он пробуждается ото сна и, не чувствуя толком рук и ног, не чувствуя даже плоть, которая бушует в нем вместе с кровью, не чувствуя, в общем, саму красавицу-жизнь, скоро одевается и выбегает из подъезда ранним, свежим, как плоть восемнадцатилетней девственницы, утром. Летнее солнце нещадно слепит ему глаза. Он уже очень давно не выходил из дома утром - болезнь не позволяет ему подолгу находиться вне стен квартиры.

Его терзают постоянные страхи. Он не может пройти дальше этой лавочки и продуктового магазина, в метро он не спускался уже месяцев пять. Ему скоро исполнится тридцать, но что он успел познать в этой жизни? Когда-то от него ушла жена Ксения, именно тогда стало очевидно, -  любовь покинула их дом. Девушка сказала, что он больной урод. Разве оттого, что Алеша болен, он автоматически становится уродом? Ксения выбежала куда-то в ночь, эта вечно неугомонная светловолосая красавица Ксения, непонятно зачем сочетавшаяся с ним браком и до последнего рассчитывающая, что ему станет лучше. Алеша собирал лекарства, которые она раскидала по всему столу. Любовь навсегда оставила их холодный, насквозь пропахший болезнью, дом.

Солнце угрожает ему расправой даже утром, когда нет еще и десяти часов. Сидя на лавочке, он закрывает глаза и вспоминает свою жизнь. Неужели ему правда скоро исполнится тридцать? Только вчера он ложился в постель пятнадцатилетним, и только вчера пьяный отец избил его до полусмерти. Отец разрывает на сыне домашнюю рубашку, и следом удар за ударом, ведь сын, наверное, вовсе не чувствует боль. Разве он сделан не из плоти и крови, как любое человеческое существо? С работы возвращается усталая мать, и она просит оставить мальчика в покое, однако пьяные властные руки отталкивают жену в сторону. Алеша сидит за столом в их крошечной невзрачной кухне и не может поднять ложку с супом - болит каждая клеточка тела. Мать говорит, что разведется с отцом, и вместе с сыном они переедут жить в Москву.

Алеша чувствует себя никому не нужным и страшно одиноким. Он постоянно говорит людям неправду. Он вынужден врать, что у него благополучная, образцово-показательная семья, но учителя замечают синяки, кровоподтеки на руках ребенка. Тело мальчика-подростка изъедено болью. Алеша все чаще погружается в молчание, ему больше нечего сказать людям. Он начинает активно читать книги, "проглатывает" немногочисленные книги, которые можно найти в их домашней библиотеке и, когда ему этого становится мало, посещает книжные магазины или просит взять что-нибудь почитать у своего единственного друга. Только в чтении он может обрести забвение.  Жизнь скудна, и жизнь бесконечно жестока к нему.

-Добрый день, - произносит чей-то голос, и Алеша мгновенно открывает глаза. Поток его немногочисленных детских воспоминаний временно прерывается. К нему обратился кто-то чужой, но ведь он почти не воспринимает людей посторонних.
-Я вас не знаю, - тихо, неуверенно говорит Алеша. - Я... знаете ли, ушел в мир грез.
-Оно и заметно, юноша, - произносит седой старик. - В вашем возрасте я только и делал, что мечтал.
-Мне скоро исполнится тридцать, - улыбается Алеша. - Я давно уже не юноша.
-О, для меня, старика, вы все на одно лицо, - так банально произносит незнакомец давно избитую фразу. - Все юноши и девушки. - Он некрасиво причмокнул губами, и Алеша отвел взгляд в сторону.
-Так что было дальше? - неожиданно заинтересованно говорит старик, глядя больному прямо в глаза.
-Вы о чем? - он действительно не понимает. -Мне пора.
-Останьтесь. - В голосе старика появляются властные нотки. - Поговорите со мной, вы же так же одиноки, как и я.
Алеша, привставший было с лавочки, садится вновь. У него в руках книга, - повесть Санаева "Похороните меня за плинтусом".
-Так что было дальше? В вашем монологе. Мне интересно узнать.
-Я... - Алеша как будто на что-то решается. - Дальше началась болезнь. Я не хочу говорить об этом. Вы ведь даже не доктор. Я вижу вас впервые в жизни.
-У вас сейчас есть возлюбленная?
-Нет.
-Почему вы читаете именно эту книгу? Чем она вас так привлекла?
 Алеша не знает, что можно сказать по этому поводу. Он просто любит повесть "Похороните меня за плинтусом". Он никогда не задавался вопросом, почему так. К слову, его каждый день можно увидеть сидящим на лавочке с новой книгой в руках.

Мимо проходят какие-то мальчики с ракетками для бадминтона в руках. Они еще совсем дети и не подозревают, знать не хотят о проблемах взрослого. Алеша поворачивается к назойливому старику, ему приходится задать вопрос прямо.
-Что вам нужно?
-Услышать вашу историю. Я вижу вашу боль. И вашу печаль. У вас необыкновенно грустные глаза. Я одинок, жену похоронил два года назад. Общение с молодежью придает мне силы. Так что?
-Меня избивал отец, - слабым голосом произносит откровение Алеша. - Когда я был подростком, он сильно бил меня.
-Где он теперь? - с необыкновенным участием в голосе спрашивает старик.
-Он умер, - Алеша делает знак отрицания, показывая, что более не собирается развивать эту тему.
-А мать?
-Жива. Теперь мы очень редко общаемся.
Седовласый старец говорит, что давным-давно заметил его, прогуливающегося недалеко от дома или сидящего на лавочке, погруженного в чтение "Красного цветка" Всеволода Гаршина. По внешнему виду молодого человека, его повадкам, его вычурным жестам он догадался, что тот болен. И, в силу собственного одиночества, давящих стен в квартире, нежелания умирать с хрипами и стонами, он решил принять в нем участие.

Алеша смотрит в серые, выцветшие глаза старика и осознает, что видит его в первый и последний раз в жизни. Он поделится с пожилым человеком, и тот не предаст его, у него действительно добрые глаза. Как люди, находящиеся в одном купе, порой переходят к активному общению в надежде заглушить тоску, терзающую их души и, в то же время, хорошо осознавая, что скоро расстанутся насовсем.

Он рассказывает, как трудно ему было жить с супругой, и как родители девушки до последнего не одобряли брак, как они расстались хмурой осенней ночью, несколько лет назад. Как он идет по жизни с позорным белым билетом. Как страшно ему засыпать в полном одиночестве в квартире, где давным-давно не было заметно женского тепла. Как он просыпается в холодном поту и зовет маму, живущую за тысячи километров от него. Как он хочет быть романистом, и пишет, и не печатается. Как в больнице он не мог понять, за что его здесь держат, и брошенная невпопад фраза "Я не хочу жить" стала основополагающим фактором, побудившим врачей-психиатров задержать его в этих мрачных, почти тюремных стенах.
Он говорит без умолку, быстро и без остановки. Когда Алеша прерывает свою речь, старик жмет его руку и говорит, что ему пора пить чай и принимать лекарства от давления. Однако он надеется увидеть молодого человека завтра на этом же месте и продолжить прерванную беседу.

Алеша смотрит в его сгорбленную удаляющуюся спину и осознает, что никакого завтра не будет. Старик не переживет эту ночь. Его освежило общение с двадцатидевятилетним "юношей", и все на этом кончится. Алеша знает, что он больше не вернется посидеть на этой лавочке, ни утром, ни вечером, ибо с ним только что разговаривала надвигающаяся смерть. В глазах старика он увидел свое будущее, то каким он будет лет через пятьдесят, если случится чудо, и он доживет.  Когда-нибудь он также станет таким - старым, согбенным, морщинистым и никому не нужным. Сейчас он молод - ему нет и тридцати. Алеша складывает свои любимые книги и неторопливо, но все же решительным шагом покидает место несостоявшейся дружбы.

В конце концов, не останется ничего. Не будет больше бесконечных телефонных звонков и сообщений в мессенджерах, походов по магазинам и пунктам выдачи. Не будет хмельной прогулки в полном одиночестве недалеко от дома, преступного вторжения в личное пространство и прозы, со страшным стеснением прочитанной на творческом вечере, среди дилетантов.

Однако по-прежнему будут мертвый нелюбимый отец и любимая мать, и будут рыжеволосые красавицы с наивными голубыми глазами. Времена года будут сменять один другой, и в начале осени школьники вновь, покорно и терпеливо, сядут за парты. Однако по-прежнему останутся детские обиды, лихорадочный поиск сигарет и личных дневников, где все исписано срывающейся от постоянного тремора рукой. Будет запах алкоголя, смешанного с ароматом женских духов, и какая-то девушка сядет на колени к какому-то юноше. Будет восьмидесятилетний старик, познакомившийся с молодым человеком только для того, чтобы ночью тихо умереть во сне.

В конце концов, не будет оплакивания бесконечных неудач и поражений. Не будет претензий жестоких родственников на его скромную жилплощадь. Никаких анализов и стыдливых взглядом из-под густых бровей, когда возвращаешься домой поздним вечером весь усталый, и мыслишь исключительно о постели, о плотской любви. Не будет звонка соседа посреди ночи, который просит ему на следующий день помочь принести в дом продукты, поскольку он боится выходить из-за страшного вируса, поразившего планету.

Однако по-прежнему будут его любимые клетчатые рубашки и джинсы, по-прежнему кто-нибудь проснется поутру и заключит, что жизнь имеет право на продолжение. Будут стихи любимых поэтов и фильм, где устраивающая интеллектуальную вечеринку актриса произнесет фразу "Лишь частицы нас однажды соприкоснуться с частицами других". Будет заманчивый и звонкий девичий смех, и смех матери, тусклый и невзрачный. Будут любовь, кофе с сигаретой поздним вечером и в дрожащих руках томик стихов немецкого поэта. Будут бесконечные воспоминания о прошлом, физические и психические недомогания, походы по врачам и пачки с таблетками. Будут фантазии о несостоявшейся любви.

В конце концов, не останется тусклых и равнодушных лиц, плавно переходящих в тело, вернее, тела, которые в страшном нетерпении стоят в очередь на эскалатор в метро. Не останется легкого поцелуя в щеку, густого мазка женской губной помады и стремления как можно быстрее ликвидировать ее с мужественного и благородного лица. Не останется ряда европейских городов, которые он хотел увидеть воочию. Ведь он так хотел отправиться в Вену, мечтал гулять по Праге и жаждал посетить Лондон. И, тем не менее, ничего из этого не останется.

Однако по-прежнему будут длинные вереницы поездов, уносящих путешественников в ненужном им направлении. На Запад, на Восток? Он так любил путешествовать поездом и, напротив, ненавидел самолеты. Где-то в поезде поедет его бывшая жена Ксения, отправится на Восток в полном одиночестве, и он никогда ее больше не увидит. Она курит крепкие сигареты и предпочитает мартини шампанскому. Ничего в этом страшного нет.

Он лежит на полу в единственной комнате своей одинокой квартиры и читает книгу. Это роман П. Коэльо "Вероника решает умереть". Он дошел до последней главы и понимает, что не в силах ее прочесть. Ему больше неинтересно. Его жизнь, так же, как и жизнь главной героини, была скучна и однообразна, за одним лишь маленьким исключением, - Бог наградил его талантом, и он может выразить словом на бумаге то, что большинство людей не могут даже произнести вслух. Они не в состоянии. Вероника была самым обычным библиотекарем и чем-то привлекла автора. Он всю жизнь был никем и в то же время всем на свете, ибо постоянно искал повод сесть за свое рабочее место и приступить к созданию нового романа.

Он закрывает книгу и, вслед за тем, утомленные, измученные чтением глаза. Он хочет, чтобы что-то произошло. Мучительно хочет, чтобы кто-нибудь назвал его мастером, талантом, пусть даже гением! Пусть пойдет дождь, ведь сейчас октябрь, в октябре нередко идут дожди. Пусть в комнату войдет мама и скажет, что на самом деле любит сына. Пусть с того света вернутся Марина, его друг Савва и однокурсник, с которым они, было дело, весело проводили свободное от учебы время. Пусть они с мамой сядут на поезд и отправятся на юг. Он почти не видел удаленные уголки своей родины, которой так гордится.

С каким-то странным, изматывающим безразличием он думает о судьбе Вероники, которая его не заинтересовала, и думает о судьбе, скажем, Мэрилин Монро. Есть немало версий, согласно которым эта необыкновенно талантливая актриса ушла из жизни посредством суицида. Вряд ли она сама выбирала эту судьбу. Сколько же примеров этого медленного тления, примеров угасания человеческих судеб! Ничего из этого он знать не должен. Он лишь хочет, чтобы пошел дождь. В комнату не войдет мама, его крестная Марина и Савва, потому что первая смертельно устала, а двух последних вот уже несколько лет, как нет в живых.

Он думает о старике, с которым познакомился летом, несколько месяцев назад, и которого с тех пор больше не видел. Жив ли он? Или все-таки умер? Между ними состоялась единственная беседа, и больше они не пересекались. Завтра ему должно исполнится тридцать, в то время как пожилому человеку было никак не меньше восьмидесяти. Что может быть у них общего? Тем не менее, общее было. Пусть один был трагически молод, а другой страдальчески стар, однако оба были одиноки, больны и никому не нужны. У обоих таилась странная, почти не человеческая печаль во взоре. И одному, и другому, было, что вспомнить в жизни. Обоих жизнь изрядно потрепала.

В телефоне отображается сообщение - он не реагирует. Возле постели стоит флакончик с духами, его дарила Марина. Он так сильно скучает по ней! Он даже почти тоскует по Марине и Савве. Лучших людей трудно представить на этом свете. Пусть его никто и никогда не назовет мастером, и, может, у него никогда не будет секса с рыжей девушкой. Может, не вернутся из мертвых Марина и друг Савва, может, сегодня не явится мама, и он не напишет сегодня ни строчки. Старик умирал в своей одинокой квартире, всеми давно брошенный. Алеша знал, чувствовал, что тот умирает. В последние несколько месяцев он серьезно болел, мучился сердцем, и через несколько часов моему герою исполнится тридцать, и еще через несколько часов пожилой человек умрет, задохнется от невыносимых болей в кровати, где рядом не будет преданной ему жены.

Алеша заплакал, предчувствуя увядание старости. Это были слезы очищения. Ему исполняется тридцать, в то время как кто-либо другой умирает в страшном мучении. Он начинает клясться, что изо всех сил будет бороться за жизнь - ради самого себя и еще ради старика, который вдруг решил принять в нем участие. Он непременно выживет, и болезнь не погубит его. Пусть он и является отклонением от общепринятой нормы, пусть он и есть исключение из правил, однако теперь, с этой минуты, каждой клеточкой своего существа, Алеша будет цепляться за жизнь.