Великий Спуск Глава 19. Кости под куполом

Глава 19. Кости под куполом

Утро внутри Терминала-10 было похоже на сон — слишком правильное, слишком спокойное, чтобы быть настоящим. Солнечные панели купола пропускали мягкий, рассеянный свет, который ложился на улицы золотистым налётом. Дома стояли ровными рядами — белые, с зелёными крышами, с аккуратными палисадниками. Ни одного разрушенного здания, ни одной трещины на асфальте, ни одного подозрительного взгляда из-за занавесок.

Нейтон вышел на крыльцо и остановился, чтобы внимательно осмотреться и был поражён увиденным. По улице шли люди. Много людей. Семьи с детьми, пары, держащиеся за руки, старики на скамейках. Кто-то поливал цветы из шланга, кто-то читал книгу, сидя в кресле-качалке. Дети гоняли мяч по газону, и их смех разносился по всей улице.

— Нейт, посмотри на них, — Лира вышла следом, остановилась рядом. — Они улыбаются.

— Не привыкла? — он посмотрел на неё.

— Я вообще забыла, как это выглядит.

Они пошли по тротуару, разглядывая дома и жителей. У одного из домов, с белой верандой и синими ставнями, женщина поливала цветы — яркие, синие, с крупными бутонами. Увидев незнакомцев, она улыбнулась, отложила шланг.

— Новенькие? — спросила она. — Глиммер вчера говорил о гостях. Проходите, я испекла печенье.

Нейтон не смог отказаться. Они сели на веранде, женщина принесла тарелку с печеньем и две кружки чая. Её звали Ханна, она работала на фермах — выращивала овощи под куполом.

— А вы к нам надолго? — спросила она.

— Нет, — ответил Нейтон. — Мы едем в Эдем.

— В Эдем, — Ханна покачала головой. — Удачи вам потому что все, кто уезжал, никогда не возвращались.

— Почему?

— Или не хотели, — она пожала плечами, — или не могли.

Нейтон хотел спросить ещё, но Лира взяла его за руку и слегка сжала.

— Спасибо за угощение, — сказала она. — Нам пора.

Они пошли дальше. Прошли мимо школы, где на площадке играли дети, мимо небольшого парка, где мужчины играли в шахматы на бетонных столиках, мимо кафе с вывеской «У Грега», где за столиками сидели люди и пили что-то, напоминающее кофе. Всё было мирно, почти как в старом мире, которого больше не существовало.

Когда солнце начало клониться к закату, Нейтон заметил Глиммера. Тот сидел на скамейке в небольшом сквере, задумчиво глядя на фонтан. Рядом с ним, на земле, лежала раскрытая книга.

— Глиммер, — Нейтон подошёл, опустился рядом. — Можно поговорить?

— Я ждал вас, — ответил Глиммер, не поднимая головы. — Вы уже осмотрелись?

— Да. Здесь хорошо, спокойно. Но мне нужно понять — почему вы хотите покинуть это место?

Глиммер помолчал. Потом закрыл книгу и повернулся к Нейтону. В его глазах светилась усталость — не физическая, глубокая, накопившаяся за многие годы.

— Я сын одного из первых актионов, — сказал он тихо. — Мой отец построил часть Эдема. Работал там инженером, как и вы когда-то. Я родился в бункере, вырос в стерильных коридорах, привык к чистому воздуху и тёплой воде. А потом меня выслали.

— За что?

— За диагноз, которого у меня нет, — Глиммер закатал рукав рубашки. Кожа на предплечье была гладкой, без изъянов. — Они сказали, что у меня окостенение. Болезнь, при которой кости прорастают через кожу, превращая человека в статую. Лечения нет. Только изоляция. Их логика была проста: если я заразен, я опасен для Эдема.

— Но у вас же нет болезни, — сказал Нейтон.

— Нет, — Глиммер закатал штанину, показывая ногу — тоже гладкую, здоровую. — Я проходил обследования на Терминале-10. Трижды. Все результаты отрицательные. Но Эдем не принимает их. Они не хотят видеть правду.

— Почему вы не обратитесь к кому-то выше?

Глиммер усмехнулся, но усмешка была грустной.

— Кому? К правителям Эдема? Они единственные, кто принимает решения. И они не заинтересованы в возвращении людей вроде меня.

Нейтон откинулся на спинку скамейки. Солнце опускалось за купол, окрашивая его в розовый цвет.

— Вы хотите, чтобы я замолвил за вас слово.

— Да, — Глиммер посмотрел ему в глаза. — Вы Актион. Ваше слово весит больше, чем десяток моих запросов. Если вы скажете, что я здоров, что я нужен Эдему, что я заслуживаю права вернуться — они прислушаются.

— Я не знаю их правил. Я даже не знаю, что такое Эдем на самом деле.

— Но вы узнаете, — Глиммер сжал его плечо. — И когда узнаете, вспомните обо мне.

Нейтон кивнул. Больше он ничего не мог обещать.

Вечер на Терминале-10 был таким же спокойным, как день. Нейтон и Лира прошлись по главной улице, где работали кафешки и несколько маленьких ресторанов. В одном из них играли в бильярд — трое мужчин в расстёгнутых рубашках наклонялись над зелёным сукном, целясь киями в шары.

В кафе, где пахло жареным мясом и свежим хлебом, они заказали ужин. Еда была простой, но вкусной — как будто её приготовили не для выживания, а для удовольствия.

— Не привыкла, — сказала Лира, глядя на тарелку с мясом и овощами.

— К чему?

— К тому, что меня не хотят убить или обратить в рабство. Это странно.

— Привыкай, — Нейтон улыбнулся. — Хотя бы на сегодня.

После ужина они сидели в сквере у фонтана, слушая, как играет музыка — кто-то из местных принёс гитару и пел старую песню о любви. Нейтон закрыл глаза и почти поверил, что всё хорошо. Почти.

Новый день наступил слишком быстро. Глиммер ждал их у машины, держа в руках небольшой свёрток.

— Это еда, — сказал он, протягивая Лире. — Не скажу, что вкусно, но сытно.

— Спасибо, — ответила она.

Глиммер повернулся к Нейтону. Его лицо было серьёзным, без тени вчерашней улыбки.

— Я должен вас предупредить, — сказал он. — Дорога к Эдему идёт через Мегасити.

— Что это? — спросил Нейтон.

Глиммер сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Всё, что вы видите вокруг — эта пустошь, стеклянная земля, — это был один огромный город. Построенный ещё до Великого спуска. Для людей. Тысячи километров дорог, миллионы домов, заводы, школы, больницы. Мегаполис, в котором жили сотни тысяч людей.

— Что случилось?

— Война, — Глиммер посмотрел на горизонт, за которым начиналась пустошь. — После Великого спуска, когда мир рухнул, оставшиеся силы Китая нанесли ответный удар. Термобарические бомбы, кассетные снаряды, что-то, чего я даже не знаю. Город бомбили неделями. Погибло больше ста тысяч человек. Цифры приблизительные — кто считал убитых?

Он помолчал, давая словам осесть.

— Теперь там руины. Много руин. Много опасностей. Некоторые районы обрушились, другие всё ещё держатся, но ненадёжно. Езжайте быстро. Не останавливайтесь нигде. Не выходите из машины. Если увидите людей — не подходите. Я не знаю, кто там живёт сейчас, но это не те люди, с которыми стоит разговаривать. Но если вы поедете не останавливаясь, то вас не тронут. Караваны к нам так и добираются

Нейтон кивнул.

— Хорошо.

— Держитесь намеченного курса, — Глиммер указал на север. — Через Мегасити, по центральной магистрали, потом на восток, к горам. Там будет Эдем.

Глиммер протянул ему руку. Нейтон пожал её. Ладонь хранителя была сухой и тёплой.

— Помните обо мне, — сказал Глиммер. — Удачи вам, Актион.

Нейтон сел за руль, завёл двигатель. Лира — рядом. Они выехали за ворота Терминала-10, оставляя за спиной зелёный оазис среди стеклянной пустоши.

Ворота закрылись за ними с глухим стуком.

Впереди, насколько хватало глаз, простиралась пустошь. Но теперь Нейтон знал, что скрывается под ней — погибший город. Сотни тысяч жизней, остановленных бомбами. Миллионы историй, которые никто никогда не расскажет.

Он нажал на газ. Машина рванула вперёд, в серую мглу, где на горизонте уже начинали проступать первые очертания руин.

Мегасити ждал их.