Страсти по повешенному X

               ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

                ФЛОРЕНЦИЯ

— Он заговорил? — граф нетерпеливо воззрился на вошедшего в зал рослого парня.

—Да, теперь нам известно, где рукопись.

—Слава Богу! — выдохнул граф. — Пятьсот лет ожидания прошли не напрасно и  шестнадцатый граф де Маттеи выполнил свое предназначение. — поднявшись  с кресла, он подошел к окну. — Как все прошло?  Надеюсь, без осложнений.

—Не совсем. Он упорствовал, и  нам пришлось… настаивать.

—Я это предвидел... Жаль, очень жаль, что все так закончилось. Торди был гениальным ученым, но он не захотел поделиться  знаниями и  в том нет нашей вины…  жаль, — поглядев на гостя, он добавил. — Когда мы сможем забрать рукопись?

—Это не так просто,  граф. Необходимо время.

—Хорошо, подождем. Распорядись, чтобы за местом приглядывали.

—Уже.

—Благодарю, Джулиано! Теперь расскажи о римском деле.

—Внезапная кончина госсекретаря потрясла Ватикан, однако в прессу не просочились подробности. Официально он умер от остановки сердца.

— Побоялись раскрыть карты, —усмехнулся де Маттеи. — Цель в любом случае достигнута. Теперь они знаю, что у них есть враг, могущественный и отважный,  веками ожидавший отмщения. Что касается коварных и жестоких флорентийцев...

— Прошу прощения, граф, — прервал его Джулиано. — Комиссар  Флориано  и Джанини в городе.

—Джанини, — скрипнул зубами граф. — Подонок, убивший наших братьев. Этот негодяй заслуживает линчевания, ты со мной согласен?

  Джулиано кивнул.

  Их разговор прервал стуке в дверь. Пожилой камердинер впустил в комнату  близкого друга графа, красавца плейбоя Киро Донати. Мужчины обменялись рукопожатиями.

— Киро, что будете пить?

—На улице холодно, граф, а у вас превосходный портвейн, —сделав глоток, он продолжил. — У меня новости!

—Что случилось?

— Местная полиция нашла тело Торди, однако наши заметили среди них  римского комиссара и сыщика из Палермо. Что они здесь забыли?

— Причина в кардинале Варезе, —пояснил Джулиано.

—Но как они связали смерть кардинала с делом Торди?

—Джанини.

—Ну конечно, — граф покачал головой. — Это мерзавец встречался с Торди, и тот, умышленно или нет, что-то наболтал ему. Джанини  очень не глуп.

—А если они все-таки что-то пронюхают? — забеспокоился Донати.

—Ну это вряд ли. Хотя надо признать, что эта сладкая парочка — отменные сыщики.

—Граф, не стоит переоценивать их, —осклабился Джулиано. — Они всего лишь  люди и оба смертны.

  Граф Риккардо долго молчал. Наконец он произнес:

—Ты отдаешь себе отчет о последствиях?

— Абсолютно.

—Все должно быть сделано безупречно.

— Это случится в Палермо и будет выглядеть, как месть мафиози. Римскому комиссару будет очень не хватать его друга.

—Превосходная идея! —воскликнул Донато. — Но, Риккардо, было бы неплохо услышать мнение монаха.

—Я созвонюсь с ним, — сказал граф. — Но, уверен, он будет не против.
 
 
                ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

                ПАЛЕРМО

Лена Неви отворила дверь квартиры, вошла и вдохнула знакомые запахи дома. Она положила на комод ключики от нового БМВ и улыбнулась, вспоминая, как однажды в ее в палату вошел безупречного вида джентльмен, представившись Стефано Риччи. Полчаса общения — и синьор Стефано  пришел в восторг от выбора своего непутевого, горячо любимого сына: он был покорен красотой и здравомыслием девушки. За пару дней до выписки ей принесли коробочку с ключами и конверт с запиской: «Прекрасной невестке от будущего свекра. Стефано Риччи». Подарок, от которого она не могла, а возможно, и не хотела отказаться.

  Лена побродила по дому, сожалея, что не сможет вернуться на службу раньше, чем через пару недель.  Она заглянула на кухню, открыла холодильник и усмехнулась — в холодильнике мышь повесилась.

  Вздохнув, девушка плюхнулась на кровать, взяла мобильный и позвонила маме, которая чуть ли не каждый день бегала к ней в больницу с термосами и баночками с домашней едой — исключительно русское свойство характера. Лена умоляла маму ничего не говорить отцу о ее ранении и служебном проступке, а уж тем более, о Микеле Риччи и его семье.  Судья с неподкупным характером и безупречной репутацией, не долго думая, заклеймил бы позором недостойное поведение дочери и ее выбор.

  Когда Лена с блеском окончила юридический факультет и получила  диплом summa cum laude {с наибольшим почетом (лат.)}отец, уверенный, что дочь пойдет по его стопам, прочил ей большое будущее в судебной системе, но она заупрямилась,  настояв на службе в полиции. Магистрат не простил ей этого до сих пор.

 Лена истосковалась по работе, по коллегам, даже по шефу Алессандро Джанини, хотя и боялась представить, какое наказание он ей придумал.

 Вздохнув, она набрала Микеле.

—Лена, привет,— он тут же ответил. — Ты из дома звонишь? Вот так сюрприз!

—О да, жива и здорова.

—Я очень хочу приехать. Жутко соскучился.

—Я тоже. И, пожалуйста, привези пиццу, у меня дома шаром покати. 

—Считай, что она уже у тебя.

  Отбросив мобильный, Лена забралась в кресло и включила телевизор. Показывали какое-то «мыло». Она погоняла по каналам — ничего интересного — и оставила  программу новостей. Неожиданно в кадре появилась Флоренция и во весь экран фотография человека в галстуке-бабочке, ее знакомого,  профессора Торди.  Голос за кадром бесстрастно описывал шокирующие подробности убийства. Безобидный интеллигентный человек, светило науки, почетный житель города, зверски убитый, несомненно, не с целью ограбления, как сообщил репортер.

 Резкий звонок домофона заставил ее вздрогнуть. Консьержка сообщила, что к ней поднимается гость. Она подошла к зеркалу и, оглядев себя с головы до ног, пошла открывать.

 Микеле вышел из лифта, сгибаясь под тяжестью двух полных пакетов: картонки с пиццей, упаковки с моцареллой, риккотой и пармезаном, нарядные коробки с бискотти и две бутылки вина.

—Добро пожаловать домой,— воскликнул он, опуская на пол покупки. — Какое счастье, что мы, наконец, одни.

 Прижав к себе девушку, он запустил истосковавшиеся по ней руки под  просторную футболку и не отрываясь от ее губ, начал жадно оглаживать ее спину и грудь.

—Подожди, Микеле, —отстранилась она . — От меня все еще пахнет больницей.

—Я чувствую только аромат твоей кожи— лучший в мире запах.

—Давай отнесем это на кухню. Сколько ты всего накупил!

 Лена положила на стол коробку с пиццей, а Микеле, освободив руки от вина и печенья, вновь обнял ее. 

— Я так боялся потерять тебя,— прошептал он ей на ухо.
 
—Я здесь и никуда не денусь… Просто ужасно голодная.

—Тогда давай пообедаем, — он разлил вино по бокалам.

—Вкуснейшая пицца, — с набитым ртом промурлыкала девушка. — Ты не помирился с Джанини?  Он все еще злится?

—Думаю, он мечтает меня прикончить, —улыбнулся Микеле. — На мое счастье он теперь в Риме.

—Дааа? А что он там делает?

—Понятия не имею. Но думаю, что это связано с гибелью кардинала Варезе.

—А причем здесь полицейский из Палермо?

—Об этом лучше спросить у Перотты.

 Их разговор прервало треньканье телефона Микеле. Он собирался сбросить звонок, но передумал, увидев на дисплее имя флорентийского коллеги.

—Привет, Карло… К сожалению, мне нечем тебя порадовать… Что? Джанини и комиссар Рима и во Флоренции?

 Лена прислушалась.

—…Нет, клянусь, — продолжил Микеле, — я ничего не знаю об этом.  Конечно, если появятся новости, я сразу тебе сообщу. Пока, — журналист поймал вопросительный взгляд девушки. — Твой  шеф и Флориано уже  во Флоренции.

—Наверно это из-за  убийства профессора Торди?

—Что? Того человека в бабочке? Его убили?

—Причем с особой жестокостью, — кивнула Лена.

—Ну дела! — мысль Микеле лихорадочно заработала. — Какая связь между  убийством профессора и кардиналом, который умер от инфаркта?

—Возможно, так сообщили СМИ. А как все было на самом деле, знают лишь посвященные.

—Лена, ты гений! — журналист ошарашено уставился на нее. — Происходит что-то серьезное, действительно очень серьезное. Я предполагаю, преступный синдикат Палермо-Рим-Флоренця.

  Она пожала плечами.

—Любимая, я еду во Флоренцию, — он обнял ее. — Помнишь, Перотта  заикнулся, что мне лучше на время покинуть город? Ты не обидишься?

—Нет, — она покачала головой. — Еще одно доказательство, что работа для мужчин всегда на первом месте.
 

                ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
               
                РИМ

  Ватикан готовился к похоронам своего безвременно почившего кардинала. Полицейские и карабинеры запрудили улицы Вечного города, а монсеньора Манфреди ожидало новое назначение. Полиция провела расследование, закончившееся ничем. Путь к лидерам Братства приводил в тупик с множеством неясностей и ловушек. Эти люди обладали властью, деньгами, но, прежде всего, железным фанатизмом и безграничной ненавистью к Церкви. Той самой Церкви, что осудила честного человека на поругание, унижение и жестокость.  Ненависть, усиленная отказом Ватикана принять просьбу о беатификации Савонаролы, искупить свою вину за страдания мученика. Шли годы, но ничего не менялось.

    И хотя во Флоренции на площади Савонаролы гордо возвышалась статуя непокорного аббата, а надпись у подножия гласила: «Джироламо Савонароле спустя триста восемьдесят четыре года от раскаявшейся Италии», Ватикан гордо хранил молчание. Запоздалого на четыре века знака признания заслуг проповедника было недостаточно Братству. Они жаждали покаяния Церкви.

    Размышления Паоло прервал стук в дверь. В  кабинет вошел священник,  худой как жердь и длинный, как шея жирафа.
 
—Отец Габриэле, — воскликнул Манфреди, протягивая ему руку. — Как давно я не видел вас, мой добрый друг.

—Я думал навестить вас сразу после прискорбного события, но счел подождать. Вас уже оповестили о новом назначении?

—Нет. И, говоря откровенно, меня это мало волнует.

—Вы один из самых образованных священников, всемирно известный ученый, вы послужили Церкви в Судане и Мозамбике. Наконец, вы молоды. Еще говорят, что  вы фанат спортзала и проводите там помногу часов к ряду, — улыбнулся отец Габриэле. — Это правда?

—Стараюсь поддерживать тело в форме для того хотя бы, чтобы быть в силах нести слово Божье.

—Не сомневаюсь, что вы останетесь в Ватикане.

— В 15 часов кардинал Кастеллано назначил мне аудиенцию...

— С чего бы вдруг? Быть может ему необходимо экспертное мнение историка Церкви..?

— Мой дорогой архивариус, годы идут, а вы все так же простодушны.

—Наверное потому, что я общаюсь с книгами и документами, более чем с людьми. Кстати, сегодня ко мне явились два эмиссара кардинала Бартоли, префекта декастреии по коммуникативным связям…

—Самого Ренато Бартоли? И что они хотели от вас?— насторожился Манфреди.

—Мне это показалось полным фарсом. Они ищут документы многовековой давности.

—Они нашли то, что искали?

—Не знаю. Они проинформировали меня, что сделали несколько ксерокопий, а потом ушли. И не сочли нужными поблагодарить...

—И вы уверены, что это люди кардинала Бартоли?

— У них было письменное распоряжение, написано его собственной рукой.

—Какая эпоха интересовала их, если не секрет?

—Последние годы Кватроченто.

  Сердце монсеньора упало.

—В чем дело, Паоло? — хранитель секретов Ватикана прищурился, вглядываясь в лицо монсеньора.

—Возможно, их исследования имеют прямое отношение к моим, — ответил он, не вдаваясь в подробности.
                *   *   *
  В 15:00 монсеньор Манфреди предстал пред очи кардинала Кастеллано. В его кабинете расположились кардинал Бартоли и кардинал Луиджи Оливеро, архиепископ Флоренции. В стороне стояли два молодых священника.
 
 Паоло Манфреди вошел и поклонился, ловя на себе взгляды присутствующих. Госсекретарь жестом пригласил его присаживаться в одно из кресел с темной обивкой. «Сколько здесь фиолетового», — мысленно усмехнулся Манфреди. {Фиолетовый считается цветом Дьявола}.

— Монсеньор, —начал Кастеллано с добродушной улыбкой. — вы приглашены, как секретаря покойного кардинала Варезе и как эксперт по истории Церкви. Но прежде всего нас интересует вот что. Возможно, вы заметили странности в поведении кардинала. Быть может, он бы чем-то обеспокоен?

—Нет, Ваше Высокопреосвященство. К сожалению, жизнерадостный характер кардинала Варезе заставлял его придавать мало значения определенным вещам.

—Например?

—Письму с угрозами, полученному за несколько дней до смерти.

—С угрозами от кого?

 Манфреди смущенно помедлил.

—Оно было подписано «Приорат Белых братьев».

 В кабинете раздался смех.

—Помните содержание письма?

—Да, Ваше Высокопреосвященство. Оно угрожало отомстить Церкви за страдания аббата Сан-Марко Савонаролы, за его смерть на виселице и сожжение тела на костре. В письме упрекали Церковь за отказ  беатификации проповедника и предупредили, что первым умрет кардинал Варезе.

—И как он отреагировал?

—Приказал мне уничтожить письмо и забыть о нем.

—В письме было что-то еще?

—Да. Упоминание о мученичестве аббата Сан-Марко, описание пыток, которым тот подвергся, и о цене, которую Церковь заплатит за это чудовищное преступление.

—Спустя более пяти веков? — Кастеллано  перевел взгляд на коллег. — Синьоры, мы имеем дело с чистейшим безумием.

—В заключении говорилось, — продолжил монсеньор Манфреди, — что наказание грянет, как гром среди ясного неба.

—Монсеньор, вы, как эксперт по истории Церкви, что сами об этом думаете?

— В архивах Ватикана наверняка отыщутся документы, подтверждающих преданность Савонароле представителей нескольких знатных флорентийских семейств. Кроме того, имеется запись о создании ложи под названием «Фратески» {Братья (ит.)}, — неуверенно оглянувшись и словно принимая решение, он присовокупил. — Полагаю, ненависть к Церкви зрела годами, хотя это трудно установить наверняка.

Его последние слова потонули в недоуменным ропоте.

—Монсеньор, обуздайте свое воображение. Это письмо — дело рук безумца.

— Позвольте не согласиться, Ваше Высокопреосвященство. Убийство кардинала Варезе —  прекрасно спланированная и исполненная акция.

—Вы верите, что люди, зацикленные на истории пятисотлетней давности действительно существуют?

—Полагаю, да, Ваше Высокопреосвященство.

—И что я должен сообщить Святому Отцу? Что Церкви угрожает опасность, потому что так полагаете вы?

 Манфреди смущенно опустил голову.

Ренато Бартоли неловко заерзал в кресле.

—Я согласен с монсеньором Манфреди, — твердо проговорил он, коснувшись  висевшего на груди распятия.

   Ропот усилился.

 Кардинал Бартоли встал, словно в желании доминировать,  и приподнял руку, призывая к тишине.

—Вчера состоялся телефонный разговор между мною и монсеньором Манфреди, который высказал мне свои опасения. Поэтому я попросил двух своих помощников, присутствующих здесь, отправиться в архивы и предоставить мне информацию о братьях. Документы подтвердили, что среди поклонников аббата были не только простые горожане, но и люди самого высокого сословия. Мы не имеем права уповать на то, что с казнью проповедника все закончилось. Письмо и убийство кардинала Варезе заставляет задуматься. Именно поэтому я настоял на присутствии здесь Луиджи Оливеро. Да, быть может это дело рук безумца, одержимого трудами казненного проповедника, но наш долг — расследовать и понять. Со своей стороны я полагаю вполне возможным, что ненависть к Церкви, которую в те времена представлял Александр VI, могла передаваться от отца к сыну.

  Все почтительно молчали.

—Но кое-что здесь не сходится, — Бартоли опустился в кресло. — Если жажда мести оставалась, так сказать, скрыта веками, что же заставило ее проявиться именно сейчас?
 
—Кардинал Бартоли затронул самую суть, — пробормотал Луиджи Оливеро. — А раз так, у секты должен быть план.

—Вы полагаете, они не ограничатся убийством кардинала Варезе? — смутился госсекретарь.

—Монсеньор, каково ваше мнение? — кардинал Бартоли повернулся к Манфреди.

 Паоло задумчиво покачал головой и ответил:

—Смерть кардинала Варезе не последняя в их списке. Они будут продолжать убивать, а потом совершат акт возмездия, от которого содрогнется мир.

—Святой Боже, —прошептал Кастеллано. — Что  же в таком случае делать нам?

—Монсеньор Манфреди должен отправиться во Флоренцию и во всем разобраться на месте, —отрезал Бартоли. — Я  склонен верить в существование секты, и если я прав, мы должны узнать, чем вызван их гнев и жажда мести. После этого мы подумаем, что нам предпринять. — он обратился к Паоло. — Монсеньор, Церковь не забыла о вашей миссии в Мозамбике и Конго, где вы спасли сотни жизней. Послужите еще раз на благо нашей святой Матери.

 Тем же вечером Паоло Манфреди в сопровождении архиепископа Оливеро отправился во Флоренцию, обязуясь докладывать лично кардиналу Бартоли о ходе своего расследования.

                Окончание книги опубликовано на ресурсе "Литмаркет"