На свете жил один художник...

На свете жил один художник;
Он не был кем-то люб и мил.
Его мольберт, с холстом в треножник,
Лавину замыслов хранил.

Его цветастая палитра,
С рабочим глуздом прошлых лет.
Хоть и очищена, нехитро,
Но потеряла прежний след.

Он не был крайне одиноким,
А средь жалеющих сердец,
Весьма желан, и длинноногим,
И целой армии стервец.

Он не нуждался в крепких спинах;
Он не просил чужих опор -
Его весь образ, разночинный,
Любил и годность, и декор.

А тем кто сетовал упрёком,
На обособленный протест.
Держал пари с честным намёком,
На воз сумятицы окрест.

О том непризнанном таланте,
Почти никто вокруг не знал.
Но обозря его, в константе -
Господь вознёс его астрал.

К нему пришла кума-известность;
Его признал суровый мир!...
Лишь сам художник, вживший честность,
Считал плохим ориентир.

Он так и жил в лучистой схиме,
Меж ста полотен и кистей.
Не видя в сдержанном, режиме,
Ни выти места для страстей.

Его мирок из мнимых сказок,
Был тем чудесным уголком!...,
Где весь сюжет, из сотен масок,
Был им приемлен и знаком.

Никто не видел того мира...,
Хоть и вгляделся бы в него.
Практичным оком, для близира,
Не чуя в ликах... ничего.