Школа номер ноль. Глава 20

               


                ДВЕРИ ОТКРЫВАЮТСЯ, ДВЕРИ ЗАКРЫВАЮТСЯ


     Дверь открылась, и в класс вошла учительница. И тут же ее встретил скорбный вопль Леньки Трахтергенца.
     - Нина Федоровна отпустите меня домой, пожалуйста!
     - А что случилось?
     - У меня голова гудит. Сестренкин с Тарловичем об нее орехи колют. Говорят, что им калории нужны, а орехи - продукт очень питательный.
     - Как же так, - растерянно проговорила учительница.
     - А вот так! Возьмут орех, - плаксиво ответил Ленька, - и стукнут им о мою голову. Орех расколется, а ядрышко Колька или Генка съест.
     - А специальными щипцами разве не лучше?
     - Щипцами? По голове?! - Ленька побледнел. - Нет-нет! Лучше уж по-старому.
     - Мы и без щипцов справляемся, - хвастливо заявил Колька.
     - У них еще много орехов, - снова заныл Ленька. - А голова у меня одна. За что они меня казнят?
     - Голова у Леньки не для того предназначена, чтобы об нее орехи колоть, - строго заметила Нина Федоровна.
     - Тогда, может, арбуз попробовать? - предложил Генка. - Сейчас арбузы пошли.
     - Я не хочу! - заверещал Ленька.
     - А мы тебе и не дадим, - сказал Колька. - Только арбуз расколем.
     В общем-то, Колька парень неплохой, и в трудной ситуации на него можно положиться. А если что не так пойдет, его брат на помощь придет. А его брат, я вам скажу...
     Вот недавно, иду я себе спокойно, а навстречу хулиган. Хватает меня, тащит в подворотню и, ухмыляясь, спрашивает:
     - В репу хочешь?
     В репу я категорически не хотел. Тогда хулиган спросил, в какое именно место я желаю, чтобы он врезал: или, может по ушам надавать?
     Этот вариант меня тоже не устраивал.
     - Тогда в глаз? - предложил хулиган.
     С негодованием я отверг и это предложение. Испортит зрение - надо очки покупать. Разобьешь - опять покупай новые. Одна морока.
     - В зубы? - не отставал от меня хулиган.
     И на это я не согласился. Не очень-то красиво ходить без зубов.
     Мы обсудили различные варианты, но никак не приходили к согласию, что начало вызывать у хулигана сильное раздражение.
     И тут, к моему счастью, неожиданно объявился брат Сестренкина. И все варианты сразу отпали. Касательно меня, разумеется. Хулиган же получил: и по ушам, и в зубы, и в глаз. Короче, репу его, брат Сестренкина обработал на славу.

     Уроки закончились, и одновременно с последним звонком, перестал лить дождь. Повсюду образовались лужи и маленькие озерки. Как приятно топнуть ногой по луже и забрызгать платья у девчонок. Те визжат, обзывают нас по-разному. Хорошо!
     И вот вижу я, как кто-то в глубокой луже бултыхается.
     - Это что за земноводное? - удивленно обращаюсь я к Сережке.
     - Я не земноводное, - донеслось из лужи.
     - Странно... Земноводное, а разговаривает, - теперь уже удивился Сережка.
     - Да не земноводное я, идиоты! - проревело из лужи. - Просто хулиган Чича толкнул меня в эту вонючую и грязную лужу, о она оказалась глубокой и широкой. Вытащите меня отсюда!
     - Поможем земноводному? - сказал Сережка.
     Мы вытащили тело из лужи.
     - Сколько можно повторять, что я не головастик и даже не амфибия! - закричало тело. - А ваш верный и надежный товарищ, Юрка!
     - Юрка? Наш надежный товарищ? Это, который будущий космонавт? - недоверчиво спросил Сережка.
     - Быстро схватываешь. Дошло наконец, - проворчал Юрка.
     - Тебя и не узнать. Кстати, мог бы и спасибо сказать.
     - Вот еще!
     - Тебя что, в школе не учили спасибо говорить? Или ты плохо слушал?
     - В школе учат физкультуре и арифметике, а не всякой ерунде, - отрезал Юрка. - Я бы еще обучал полетам в космос.
     - Нет, он точно земноводное, - покачал головой Сережка. - Может, затолкаем его обратно в лужу?
     - Согласен, - ответил я. - Там его место.
     Юрка испуганно закричал:
     - Спасибо! Большое спасибо! Пошутил я... Но ч не земноводное.
     Дальше мы пошли вместе.

     - Моя бабушка говорит, что компы и мобильники очень опасны для здоровья, - поделился с нами будущий космонавт.
     - Ну, если их с балкона бросать, то она права, - сказал я.
     - Не знаю, не знаю, вот у меня что-то глаза болеть стали. Наверное, очки носить надо.
     - Космонавт в очках? Это интересно... - проговорил я.
     - Читаешь много? - спросил Сережка.
     - Не сказал бы. А вот в компьютер заглядываю.
     - Морковку хрупай, как зайцы. Говорят, помогает. Они без очков запросто обходятся.
     - Рыбам тоже очки не нужны. Но они морковь не едят. Во всяком случае, я не видел. И не читают тоже.
     Мы немного помолчали.
     - Интересно, а что будет со мной лет так через пятьдесят-шестьдесят? - вдруг задался вопросом Юрка.
     - Ничего особенного, - сказал я. - Станешь старым кексом.
     - Старость не радость, - вздохнул Юрка. - Ну, так эта старость, когда еще будет.
     - Ты и сейчас еще тот кекс. Так что для тебя ничего не изменится. Только постареешь и лысым станешь, как коленка.
     - Не стану!
     - Все так говорят.
     - А вот я возьму - и не стану!
     - Ну, хорошо. Если тебе так больше нравится, будешь лохматым кексом.
     - Чушь!
     - Еще любопытно, кем станет в старости Лисицкий?
     - Да кем же ему становиться... Конечно, гамадрилом! - отозвался я.
     - А Тарлович?
     - Тут и думать нечего.
     - Полагаешь, что тоже станет...
     - Безусловно. По другому и думать глупо.
     - А я вот никогда не постарею, - хвастливо заявил Юрка.
     - Это почему?
     - Мама сказала, что такой красивый пупсик, как я, и в сто лет будет красавцем.
     - Пупсик?!.. Ха-ха!.. Ты будешь красивым столетним гамадрилом - вот и все дела! - И я с удовольствием хрустнул яблоком.
     - Дашь куснуть? - попросил Юрка.
     - А не подавишься?
     - Как нибудь.
     - Нет, не дам. Может, у тебя слюна, как у аспида, ядовитая.
     - Ерунда! У меня отличная слюна! Такую еще надо поискать.
     - Я не собираюсь искать ни твою, ни чью-либо другую слюну. Это противно.
     - Мы отвлеклись от темы, - напомнил Юрка.
     - Конечно. Мы просто не станем ее обсуждать.
     - Значит, не дашь?
     - Здесь нет места для сомнений.
     - Ты знаешь, как тебя зовут?
     - Разумеется.
     - Тогда слово - имбецил, не станет для тебя откровением.
     - Безусловно. Так тебя все называют.
     - Все?!
     - Без исключения.
     - Что же, ты меня вынуждаешь преподать тебе урок.
     - Я в таких учителях не нуждаюсь.
     - Эй, Просиков, ты чего толкаешься! А до этого в школе толкнул. Пришло мое время натолкать тебе по шее.
     - Нет, твое время не пришло. И никогда не придет, пока я в силах защитить себя. Даже, когда я стану глубоким стариком - а я им никогда не стану! - все равно я тебе накостыляю!
     - Да что же ты толкаешься все время! Ты кто - мой брат, чтобы толкаться?
     - Нет, я тебе не брат.
     - Тогда, может, сестра?
     - НЕт! - также уверенно ответил я.
     - Я скажу тебе, кто ты мне.
     - Ну, скажи.
     - Ты мне - дурак!
     - Вот как!
     - Именно.
     - Это оскорбление. И оно смывается только кровью. Готов ли ты сразиться со мной?
     - Честь превыше всего. Я сражусь с тобой.
     - Да знаешь ли ты, что я с тобой сделаю?
     - Любопытно было бы узнать.
     Но ничего любопытного в итоге не произошло: он просто дал мне в нос. Чего уж тут любопытного. Это я поступил любопытней, так попал ему не только по носу, но изловчился, и зацепил ухо. Кажется левое... Отчего Юрка долго пребывал в изумлении, непонимающе смотрел без всякого любопытства в одну точку и мотал головой, словно отгонял злобного комара. А потом и слезу пустил, что совсем не к лицу будущему космонавту.
     - Крокодильи слезы, - заметил я.
     - Нет, это мои, - возразил Юрка.
     - Небось думаешь, что когда вырастешь, омоновцем станешь и отметелишь меня.
     - Метелят дворники.
     - Нет, дворники метут, а метелят омоновцы.   
     - Значит, стану омоновцем. - И он прошил меня злобным взглядом, и в том взгляде ясно читалось, как в открытой книге с крупным шрифтом, что - да, тогда он непременно отомстит мне.
     - Не пугай, а то у меня зубы выпадут от страха.
     - Не жди, что я тебе одолжу свои.
     - Твои слова достойны сожаления.
     - Я тебя еще достану, у меня длинные руки.
     - Это за счет ногтей, их надо регулярно стричь, - попытался я вразумить неразумного. - Не будь злым козлом, Юрка. И перестань трясти рогами.
     - Дурак!
     - Да у тебя жар, Юрка, и ты бредишь. Пойдем я отведу тебя домой. Тебе надо прилечь, отдохнуть и съесть куриного бульона, компоту выпить...
     Мы еще минут двадцать препирались, а затем это нам надоело, и мы пошли дальше. Так мы дотопали до Бульвара молодых дарований, где встретили Свиридову с подругой, и Людка была неприятно ошарашена.
     - Привет, Людка! - весело закричали мы. - Давно не виделись.
     Она исказилась лицом в недружелюбной гримасе и сказала подруге:
     - Познакомься с моими одноклассниками...
     - С одним я уже знакома, фыркнула подруга.
     Но Людка ее не слушала.
     - Это Просиков, - продолжала она, - это Томилин, это... А впрочем, какая разница! Ленивые, учатся плохо, одним словом - обалдуи.
     Нам было обидно это слышать. Оставалось только затолкать их в глубокую лужу и обещать прислать подмогу через неделю.
     Уходя, мы слышали, как Людка жаловалась подруге:
     - Я же говорила, что они мандрилы, причем чокнутые.
     Подруга горячо с ней соглашалась:
     - Не галантные они, а свинтусы и скунсы бесчувственные! А еще письма пишут...
     Сережка оглянулся назад и сказал:
     - А мне нравится Людкина подруга. Я даже пару раз дернул ее за косичку.
     - Ну и что?
     - Ничего.
     - А за другую пробовал?
     - Разумеется. Но она не реагирует. Вернее реагирует, но не так как надо.
     - Да, это жестоко. Попробуй за обе сразу.
     - Я так и сделал.
     - Опять ничего?
     - Ничего. Только плюнула в меня с досады.
     - Попала?
     - Нет.
     - Практики, наверное, не хватает. Ты ее научи.
     - Это хорошая мысль. Э.. А вдруг она научится и заплюет меня с ног до головы?
     - Не исключено.
     - Нет,это плохая мысль.
     - А зовут ее как?
     - Олимпиада.
     - Романтично. Какая по счету? Зимняя или летняя?
     - Она одна в семье. И весенняя.
     - Кстати, про какие письма она кричала?
     - Написал я одно... Но, кажется, чего-то в нем не хватает.
     - Может, запятых не хватает?
     - Может. Хотя я на них не поскупился. А в результате - пришлось ее в лужу затолкать.
     - Это судьба, Серега.   
     Так, сетуя на судьбу, мы добрались до среднего пруда, где уже собрались все наши.

     - Вот это - рогатка, из которой я пулял по Пипякину! - с гордостью объявил Игоряха. - Стоит тысячу рублей.
     - Похоже, здесь аукцион, - сказал Юрка.
     - Вот палка, которой я сильно избил Пипякина, - сказал Димка Крайников. - Отдам за две тысячи рублей.
     - Вот лук, из которого я пускал каленые стрелы во Владимира Пипякина, - сообщил Васька Бегалов. - И не одна не пролетела мимо. Пять тысяч - и не рублем меньше!
     - А вот веник, которым я нещадно лупил Пипякина Владимира, - в свою очередь похвалился Вовка Брусникин. - Десять тысяч. Хотя он стоит больше.
     - В таком случае - его уже нет в живых, - сказал Ленька. - Тогда кто же надавал мне тумаков вчера вечером?
     И он появился - Владимир Пипякин - и живее всех живых! В чем нам пришлось скоро убедиться.
     При виде Пипякина и его корешей, Серега занервничал.
     - Не нервничай, - сказал я.
     - С тобой я всегда нервничаю.
     - Все будет нормально.
     - С тобой никогда и ничего не бывает нормально.
     - А сейчас будет.
     - С тобой не будет.
     - Посмотрим.
     - С тобой хоть смотри, хоть не смотри.
     - Да замолчишь ты наконец!
     - Сам первый начал.
     Увидя нас, Пипякин весело закричал:
     - Какая встреча! Рад, душевно рад, не скрою... А не пора ли вам, мальки, принимать грязевые ванны: они полезны для здоровья, укрепят и взбодрят ваши мелкие организмы. Как раз и дождь прошел хороший. Ну, кто первый?
     - Папа говорит, что нельзя обижать слабых, - сказал Ленька. - А мама - что это подло нападать на младших. Учительница утверждает, что надо быть терпимым и снисходительным. А Ганнибал Ильич говорит...
     - Пусть говорят, - перебил его Пипякин. - Надо кому-то и действовать. И у меня своя точка зрения. Говори, что тебе самое противное, и мы обещаем тебе это быстренько устроить. Верно, орлы?
     Орлы, подбоченясь, заклекотали по-иностранному:
     - Авек плезир!
     Ленька подумал и сказал:
     - Я не люблю мороженое, пирожные, орехи особенно...
     - Это удивительно! - воскликнул Пипякин. - Только я не верю тебе, хитроумный Одиссей. Но за смекалку, ограничимся двумя пинками - и свободен! Лети как птица в поднебесье!
     Да, после этих пинков, Ленька жаждал свободы. Но один из приятелей Пипякина не удержался и пнул его в третий раз.
     - Прощайте! - пискнул Ленька.
     - До свидания, микроорганизм, - поправил его Пипякин. - До скорой встречи.
     - Не врагом я хотел тебе быть, а союзником, братом надежным, - заюлил Женька Лисицкий. - Что же ты молчишь, Владимир?   
     Изумление Пипякина и его подручных было велико.
     - Гы-гы! - наконец разразилась хулиганская дружина. - Да, нам без тебя никак. Что ж, надо кровью союз скрепить.
     - Зачем же кровью, - пробормотал расстроенный Женька. - Может, ограничимся крепким рукопожатием.
     - Поскольку у меня не каменное сердце, - ухмыльнулся Пипякин, - ограничимся крепкой затрещиной. Хотя нет, одной мало.
     - А может, все-таки лучше друг друг другу руки пожать, - дрожащим голосом вновь предложил Женька.
     - Пожми, пожми ему руку Упырь, раз он так просит. Только боюсь, - обернулся он к Женьке, - что после этого тебе придется обратиться в ближайший медицинское учреждение.
     Соратники Пипякина громко и довольно заржали.
     - Ладно, черт с тобой, - великодушно объявил Пипякин, - не буду я тебя сегодня бить.
     - А завтра?
     - Завтра и посмотрим.
     - А что, сегодня международный день хулигана?
     - Твои уста источают мед.
     - Тогда до завтра, - сказал Женька, пятясь назад.
     - Я передумал, - вдруг сказал Пипякин. - Зачем же откладывать. Орел мух не ловит, но мои помощники сейчас тобой  займутся.
     Понятно, что никакого удовольствия нам эта встреча не принесла. Да, впечатлений хватало, даже с избытком, но все они были неприятными. И мы облегченно вздохнули, когда наконец Пипякин с компанией оставили нас.
     Рядом с пустыми бутылками из под пива, мы обнаружили забытую хулиганами замусоленную колоду карт, которой тут же воспользовались Толик с Вовкой. Они увлеченно шлепали картами, пытаясь оставить друг друга в дурачках. А ставка в игре была такова: кто проиграет - того в лоб бить.
     Сперва проиграл Толька, и соответственно получил от Вовки в лоб.
     - Что же ты так отчаянно бьешь! - закричал Толька. - Чуть лоб мне не проломил. Реванша требую!
     На этот раз проиграл Вовка. И тоже получил по лбу.
     - Так и жизни лишиться можно! - недоволен был Вовка. - Едва сознание не потерял. Я тебе сейчас нос как у Буратино сделаю за твой злобный нрав!
     - Это как?
     - А вот так! - Вовка схватил его за нос и стал тянуть на себя, но нос не вытягивался.
     Толька вырвался, и в свою очередь пообещал сплющить нос у Вовки, и сделать его как у Пятачка. И он изо всех сил стал давить на Вовкин нос. Но и у него ничего не выходило.
     - Эй, гладиаторы, заканчивайте свою схватку, а не то вас дома не узнают, - сказал им Сережка. - Кстати, а не пора ли обедать?
     Все согласились, что пора. И мы отправились по домам.
     Когда прямо по нашему курсу нарисовался небольшой сквер, Сережка внезапно остановился и сказал:
     - Обойдем его. Это любимое место Чичи.
     - Да, лучше оказаться в клетке со львом, чем повстречаться с Чичей, - согласился я.
     - Лучше бы в клетке оказался Чича.
     - Льва жалко.
     - Я пройду там! - вдруг решительно заявил Юрка.
     - Но там, возможно, Чича!
     - Все равно. Я же сказал, что пройду. Сейчас или никогда!
     - Сейчас? - спросил я.
     - Никогда! - высказал свое мнение Сережка.
     - Что же, смелее парень, вперед! - подстегивал себя Юрка.
     - Сейчас? - опять спросил я.
     - Никогда ты там не пройдешь, - стоял на своем Сережка.
     - Ты идешь на верную гибель, Юрка!
     - Пусть. Космонавт не должен бояться какого-то Чичу.
     - Хорошо, что он тебя сейчас не слышит. Что же... Ну-ну, еще рано плакать. На, возьми мой платок, утрись.
     - Не надо, он у тебя грязный. На нем уйма микробов, они убьют меня раньше, чем я попаду в лапы Чиче. Ну, я пошел...
     К нашей общей радости, Юрка прошел. Не было в сквере ни Чичи, ни других хулиганов.
    

     А проходя мимо Славкиного дома, я решил заглянуть к нему и спросить, почему он сегодня не выходил гулять? Нажав на звонок, я через довольно продолжительное время услышал недовольный Славкин голос:
     - Ну, кто там еще?
     - Не хочешь ли ты впустить усталого путника, Славка? - спросил я, готовясь переступить через порог.
     - Не хочу, - ответил тот. - Ты пришел не вовремя, Борька. Я обедаю.
     - Я не только усталый, но и голодный путник. А хороший обед никому не во вред. Я охотно разделю его с тобой.
     - Управлюсь без тебя, - ответил Славка. - Ты иди, иди путник. Ступай, много вас таких шастает, всех не накормишь. Позже заходи, путник.
     - Смотри, не расплескай суп на рубаху, - сказал я недовольно через дверь.
     Но как только я вернулся домой, раздался телефонный звонок. И это был Славка.
     - Что делаешь, Борька?
     - Птицу певчую, попугая слушаю. Да собираюсь обедать жареной треской.
     - Но это странно. Обедать надо гороховым супом с грудинкой и макаронами с тертым сыром.
     - Вот и жуй свои макароны с сухарями.
     - С сыром.
     - С чем хочешь, с тем и ешь. А я буду кушать жареную треску.
     - Так, чтобы за ушами трещало?
     - У кого?
     - У тебя. Не у рыбы же, у нее нет ушей. Она глухая. Ладно, бросим эту треску.
     - Еще чего не хватало! Чего-чего, а треску я не брошу. Я ее съем. Бросай ты свои макароны с котлетами.
     - С сыром. Но оставим наконец эту рыбину в покое.
     - Никому я ее оставлять не буду. У мамы есть своя треска, а у папы своя. Вот за дедушку с бабушкой ничего не скажу. Может, и они треской питаются. Надо им позвонить.
     - Как ты надоел со своей треской!
     - Ты не любишь треску?
     - Довольно! Иначе я приду к тебе... и съем твою рыбу.
     - Печальная весть. Но не бывать этому! Я парень крепкий - и в состоянии защитить свою рыбу. Не сносить тебе головы, если ты на нее позаришься.
     - Давай меняться. Я тебе кильку в томате дам, а ты мне треску.
     - Хитрый какой! Треска, она большая, а килька мелкая.
     - Я две кильки дам.
     - Не пойдет.
     - Ну и целуйся со своей треской!
     - Зачем целоваться, я ее кушать буду.

     Но Славка все же пришел. Без кильки или какой другой рыбы.
     - Жарко, - сказал он, снимая куртку.
     Я щедро предложил ему воды. Он, к моему удивлению, отказался,сказав, что, пожалуй, выпьет виноградного сока, банка с которым приметно стояла на столе.
     - Ну, этот уже плохой тон. Воспитанные люди пьют то, что им подают, - заметил я.
     - Плохой тон, ответил он, это когда всякие жадины-говядины отказываются потчевать дорого гостя виноградным соком.
     Я сказал, что он вовсе не дорогой гость, а обычный, и к тому же занудный, и попросил уточнить, что он подразумевает под "всякими жадинами", тем более "говядинами"?
     Славка ответил, что он подразумевает не "что", а "кого".
     Я опять потребовал уточнить.
     - Тут и уточнять нечего. Жадина-говядина - это ты! И он схватил банку с соком.
     Хотя я и пребывал в крайнем изумлении от услышанного, но скоро пришел в себя и попытался отнять банку.
     Наша учительница говорит, что действие рождает противодействие. И в результате этого противодействия, банка выскользнула из Славкиных рук и разбилась. Прибежал папа и начал действовать. Никаких возможностей противодействовать ему у меня не было.
     Прохиндей Славка поспешно бежал, я только услышал стук закрываемой двери.
     Но куда бы он не бежал и где бы не прятался, ему от меня не уйти!