Сказка. Глава 2. Лушка

      А Лушка была некрасивой. Последний ребенок у престарелых родителей, она с детства часто болела, и видимо это отразилось на ее внешности, ибо старшие ее сестры, если и не были раскрасавицы на всю деревню, то уж и не хуже остальных. А Лушка... костлявая, косолапая, с плоской грудью и редкими волосами, которые не хотели расти ниже острых лопаток, еще, и после одной из горячек слегка стал косить один глаз. До кучи, когда стали меняться зубы, не вырос правый верхний клык.
      Вопреки сказкам, где младшенькая дочь была любимой, Лушку мать лупила всем что попадало под руку, и по делу, и без. "Чтоб такого скидуха трехнедельного замуж отдать, - приданное мильонное нужно собрать, - сетовала мать, и тяжело вздыхала, словно сожалея, что Лушка так и не померла от своих многочисленных болезней. - Только и болеет, только и болеет, - лишь бы не работать," - сокрушалась она каждый раз, если Лушке опять неможилось. И Лушка старалась как можно реже показываться ей на глаза. "Где тебя черти носили? - ругалась мать, - опять возле колодца тёрлась? Полдня два ведерка волокла? Ах ты - паскуда! Чтоб тебя Яга сожрала!"
      Да, с некоторых пор, Лушка особенно полюбила ходить за водой к деревенскому колодцу.
      Колодец в деревне был особым местом: издревле повелось, что там собирались парни и девки деревни. И, конечно, детвора, который было интересно и весело наблюдать за старшими. У колодца царила праздная атмосфера: там рызли семечки, пели и плясали, малышня баловалась в песке, дети по-старше крутилсь рядом со взролыми, и жадно наблюдали, кто из них "жених и невеста".
      Лушка так же как и большинство девок деревни почти всё время не сводила глаз с Ванюшки; он же ее совсем не замечал, не только потому что она была совсем невзрачная, так и младше его на четыре года - совсем ребенок для молодого парня. А она, хоть и понимала, что не пара первому парню на деревне, всё равно надеялась, что когда-нибудь он заметит её, и поймёт, какая она хорошая...
      А потом его забрали в солдаты.
      Лушка, с детства приученная к тому, что прелюдно плакать - это навлечь на себе лишние ругань и побои, сбежала в лес, чтобы прорыдаться в голос. Ругань и побои ожидали её по возвращению домой.
      С тех пор потекли серые и скучные, однообразные дни... недели месяцф, годы, пока однажды мать не сказала Лушке:"К нам сегодня гости, - приведи себя в порядок".
      Это было что-то новенькое. Обычно, если не требовалась работа по хозяйству или в поле, внимание на нее обращали не больше, чем на дворовую собаку. В детстве колтуны в ее волосах никто и не пытался рассчесать, а просто срезали, и если кто-то из посторонних делал замечание по поводу её неухоженности, то мать отчитывала за это Лушку, и выдавала очередную порцию "на орехи". А тут... Не ожидая ничего хорошего, Лушка как смогла навела красоту: отряхнула сарафан, рассчесалась своей трехзубой гребенкой, и даже постирала косынку, заодно помыв вечно по локти грязные руки.
      И гости пришли. И пришли по её душу. Местный дурачок, которого все дразнили Соплёй, по причине постоянного нахождения данной субстанции у него на лице, достиг возраста интереса до женского пола. Вот только обратного интереса он не получал: девки-бабы сбегали от него, как только он пересекал границу безопасного расстояния. Зато привязынные пасущиеся козы сбежать далеко не могли, и потому у прозвища "Сопля" появилось дополнение "козоёб". Зимой и летом он жил в сарае с тех пор, как в семье разобрались, что сынок у них растёт, не то чтобы сильно своенравный, а попросту недалекий умом; зато он был сильный, и в хозяйстве оказался полезный. Правда, управлять, по этой же причине, им могли только отец и старшие братья.
      И теперь они пришли свататься к Лушке.
      А Лушка и не возражала. Она вообще никогда не возражала родителям - не было у нее встроено такой функции. Остолбенев, она словно сквозь туман слышала разговоры о, скорее символическом приданном, скорой свадьбе и о том, как счастливы будут молодые. Жених, казалось, тоже слабо понимал происходящее; он стоял за старшими братьями и, размазыая сопли по лицу, таращился по сторонам.
      Свадьбу, не откладывая в долгий ящик, решили сыграть в скором времени.
      Сваты ушли, мать радостно суетилась, и даже подзатыльник Лушке отвесила как-то по-доброму:" Вот и на тебя желающий нашёлся!- пела мать, - А я-то, грешным делом, думала, что так и останешься в девках, будешь век у меня на горбу сидеть, а тут такая радость! такая радость!"
      Осчастливленная Лушка остаток дня была как оглушенная, а ночью не могла заснуть.  Отказаться от свадьбы она никак не могла, но что еще она могла сделать? Что?! Стать женой Сопли, к которому ей и прикоснуться было мерзко? Она гнала из головы мысль, от которой всё нутро её словно выворачивало наизнанку, но она приходила всё снова снова, как и вопрос:" Что я могу сделать? Что?!"
      К утру она забылась сном, и проснулась от затрещины:" Да, сожри тебя Яга, сколько ты валяться будешь, лежебока?" Лушка поскачила, и помчалась выполнять приказанное, но уставший и вымученный мозг, получив подсказку извне, выдал ответ:"Яга."