Отряд огня

Колонна танков неспешно ехала по грунтовой дороге. Слева от них был лес, справа большое поле. Флагманский танк, новый для отряда Егерь, шёл впереди. Командирский лючок на его башне открылся, после чего из него показался командир танка. На его лице, помимо пустого взгляда, была щетина. На его голове была зелёная фуражка с красным треугольником посередине. Поверх фуражки были массивные наушники, через которые и отдавались приказы. Немного подышав свежим воздухом, он вытянул из кармана пачку сигарет. Достав одну, он закурил, прищурив глаза от едкого дыма. Выдохнув дым, он нажал на кнопку микрофона, закреплённую на шее:
– База, это Егерь-1, как слышно, ответьте?
– Слышно хорошо, Егерь, как обстановка? – послышался в наушниках командира ответ.
– Дорога чиста, пока никого не встретили.
– Будьте на чеку, в вашем квадрате была замечена подозрительная активность противника. Если заметите что-то, немедленно сообщить!
– Вас понял, конец связи!
Нажав на другую кнопку, командир произнёс:
– Экипажам всех танков, приказываю, в случаи обнаружения угрозы, немедленно открыть огонь!
– Вас поняли!
Колонна продолжила путь. Длинная линия танков состояла из старых танков Панцирь и новых Егерей. Панцирь имел средневысотный корпус с плавно скруглёнными формами, не стремящийся к угловатой брутальности, но и не теряющийся в пейзаже. Башня, слегка смещённая влево от продольной оси, выглядит компактно и вместе с тем вместительно – в ней размещаются трое: командир под своей башенкой, наводчик слева от казённой части орудия и заряжающий справа. Командирская башенка в задней части башни придаёт машине характерный «взгляд» – словно настороженный глаз, сканирующий поле боя. Егерь же имел длинный корпус, с острым углом спереди, почти трёхметровое орудие и всеобщие габариты машины говорили сами за себя – это хладнокровная машина для покорения врагов. Яркий солнечный зайчик в момент попал в край глаза командира колонны. Он быстро среагировал, навёл на источник бинокль:
– Орудие, на три часа!
В тот же момент в борты нескольких танков попали несколько снарядов, ещё с десяток взорвали землю возле машин. Механики водители в панике начали поворачивать тяжёлый корпусы танков, скрывая слабые борта. Егери встали прямо, панцири углом корпуса к врагам. Прогремел ответный залп орудий. Воздух и высокую траву поля подожгли взрывные грибы. Боекомплекты нескольких оружий рванули. Командир, не переставая смотреть на позиции вражеских орудий, кричал в рацию:
– Восток квадрата B-2, пятнадцать орудий! Ведём бой!
– Егерь-1, уничтожить их! У вас другая задача!
– Вас понял! Огонь!
Одновременный залп противоположных сторон прогремел на всю округу. Благодаря слаженной работе водителей и заряжающих танков засада была отбита. Командир, вновь осмотрев уже уничтоженные позиции врага, сказал в радиоэфир:
– База, это Егерь-1, атака отбита. Уничтожено два Панциря. Разрешите продолжить движение?
– Движение разрешаю, конец связи!
Убрав с дороги подбитые танки, колонна продолжила свой путь.
Путь их лежал к горному ущелью, стратегически важному плацдарму. Именно там имеет своё начало железная дорога вражеской страны. Захватив это ущелье, можно было отрезать войска противника от большинства поставок вооружения и провизии.
Осматривая карту того ущелья, командир закурил. Поправив наушники, он включил рацию:
– База, говорит Егерь-1, до цели осталось три километра, есть уточнения обороны?
– Егерь-1, ничего не известно. Ваша задача захватить этот плацдарм любой ценой. Насколько я помню, под твоим руководством это будет легко.
– Это вы смотрите на мои прошлые сражения? Так там было известны позиции и силы врага.
– Это не имеет значения. На тебе лежит захват железнодорожной станции. Конец связи.
Командир ничего не ответил. Покрутив карандаш в руке, он соединился с экипажами:
– Колонна, стой!
Колонна медленно остановилась. Люки каждого танка открылись, показались танкисты. Командир повернулся к ним:
– Привал, орлы.
Танкисты развели лагерь. Кто-то зажёг костёр, позвучало бренчание на гитаре. Командиры экипажей сидели у головного танка, смотрели на карту и выслушивали командира:
– Братцы, вы сами слышали указ командования, нам нужно любой ценой взять плацдарм. Позиции врага неизвестны, разведка нужна. Кто возьмётся?
Один из танкистов протянул руку:
– Я готов.
– Отлично. Значит, экипаж Панцирь-5 уточнит обстановку. Через пятнадцать минут выдвигаетесь, как поняли?
– Вас поняли.
Отделённое время прошло. По плану командира, колонна танков остановится в лесу, за 450 метров от холма, скрывающий ж/д станцию. Экипаж Панциря-5 проводит разведку и на следующее утро атака начнётся.
Отправленные солдаты уже заняли позиции, говорят в радиоэфир:
– Квадрат B-2 и квадрат D-3 – минные заграждения. Вдоль окопов у самого ущелья стоят орудия, примерно тридцать.
– Это всё?
– Да.
– Отлично, возвращайтесь на позиции.
Экипаж в спешке удалился с позиций разведки.
Командир отряда, собрав всех у своего танка, начал говорить:
– Орлы, если вы взглянете на карту, то можете заметить, что позиции врага довольно мощные. Кто-то погибнет в этой битве, это точно. Углы наклона вниз у наших орудий не позволят нам стрелять из-за холма, нужна ровная поверхность.
– У нас осталось двенадцать Панцирей и пять Егерей, этого мало! – Услышал командир ответ.
– Я уже запросил у базы подкрепление. К нам придут ещё пять Егерей и от сорока до пятидесяти панцирей, приблизительно к обеду завтрашнего дня.
Командир продолжил рассказывать свой план бойцам…
Время: 12.07, прибывают танки подкрепления. Командир, осматривая их, приказывает:
– Строимся для атаки!
Экипажи танков в спешке начали занимать свои места, моторы заревели. Командир приказал двигаться вперёд. Спереди шли Панцири, позади них Егери.
Тот самый длинный холм. Колонна остановилась. Командир вылез из люка, сказал в рацию:
– Бойцы, действуем по плану. Всем удачи!
Без лишних слов панцири построились в десять рядов по шесть Панцирей, медленно начали взбираться на холм. Как только их грозные силуэты оказались на вершине холма, возле их гусениц прозвучали взрывы. Орудия врага начали бить по ним. Спускаясь с резкого склона, они открывали ответный беглый огонь. В радиоэфире были слышны крики экипажей, крики, переполненные страхом и отчаянием. Несколько снарядов попали по казармам с пехотой. Словно муравьи, они начали бежать к окопам, вооружившись винтовками и пулемётами. Показалась вторая шестёрка. Все орудия были готовы к бою. Залп. Четыре Панциря вспыхнули, словно факела ночью. Показалась третья группа. Пехота, получив приказ от их руководителя, начала атаку. Затрещали пулемёты в корпусах Панцирей, поддерживая неугомонное рычание орудий. Как только все Панцири были на равнине, пехота добежала до них. Кидая гранаты и зажигательные смеси в бутылках, они заставляли экипажи выходить их своих машин, где их ждала стена из пуль. Кому-то снесло голову снарядом из орудия. Сами же Панцири не прекращали поливать пехоту из пулемётов, огрызаться в ответ из главных орудий и давить людей гусеницами. Вдруг в небе послышался оглушающий свист… попадание мощного снаряда и дальнейший взрыв заставил три рядом стоящих танка перевернуться, после чего их боекомплекты взорвались.  Пехоту накрыло осколками и землёй. Ещё один взрыв просто разорвал танк, оставляя после себя воронку. Командир, всё это время смотрящий на поле боя, навёл на позиции врага бинокль. Три крупные мортиры наводили свои широкие и смертоносные орудия в небо, заряжая новый снаряд. Он взглянул на Панцири. Большая часть была уничтожена, остальные как-то оказывали сопротивление натискам пехоты. Прозвучали ещё три мощных хлопка, за ними вспомогательный залп орудий. Огромная куча пыли и осколков заполнила поле боя, из которого ещё долго вылетали снаряды и пули, скашивая пехоту. Пехота отступила, дав разгуляться артиллерии на всю мощь. Выстрелы не прекращались ровно до того, пока не был выпущен последний снаряд. Экипажи Егерей заняли свои места, завели моторы. Пехота и артиллеристы начали смотреть на огромное облако дыма и пыли, поднятой взрывами. Виднелись силуэты подбитых Панцирей, какие-то машины вывернуло наизнанку, какие-то было уже не узнать. Только все расслабились, как вдруг, среди радостных криков, послышался грозный гул. Облако начало развеиваться… смертоносные машины медленно ползли в их сторону, заставляя кричать уже не от радости, а от страха и отчаяния. Началась паника. Кто-то начал бежать прочь, кто-то начал стрелять из ружей по броне Егерей. Пули со свистом рикошетили от острого угла орудий. Как-только Егери приблизились на достаточное расстояние, они открыли огонь из всех своих пулемётов, скашивая пехоту словно сухую траву. Люди падали, кричали от боли и страха, кому-то оторвало ногу, и он в агонии лежал на земле. Прогремели десять выстрелов из головных орудий. Орудия, некогда уничтожившие Панцири, один за другим взлетали на воздух, давя пехотинцев тяжестью металла. Экипажи Егерей орали во всю гортань, уничтожая врага. Командир же молчал и лишь тихо наблюдал, как те, кто некогда радовался смертям его товарищей, сами попадают под гусеницы и стены пуль. Позади Егерей показалось знамя пехотного подразделения, в которой раньше служил командир. Пехота союзников, тоже крича, бежала на разбитую армию врага, бесконтрольно стреляя из всего, что у них было.
Перегруппировавшись, некоторые части врага начали контрнаступление. Они бежали на Егерей, но было уже поздно. Вновь перезаряжённые пулемёты накрыли пехоту стеной из пуль. Командир не выдержал, вылез из люка, начал стрелять из автомата по убегающим в ужасе врагам, не меняя выражение лица.
Позиции врага были взяты. Пехота радостно стреляла в небо, крича от радости. Но командир и экипажи Егерей не спешили радоваться. Все они, покинув свои машины, пошли к подбитым Панцирям. Они уже догорали, огня и дыма было мало, Осматривая каждый танк, они видели обгоревшие тела своих товарищей. Кто-то наполовину вылез из люка, от чего верхняя часть тела превратилась в уголь, кто-то лежал на земле. Подойдя к флагманскому танку Панцирей, они увидели командира танка. Его тело было так же обуглено, но формы лица почти не пострадали. Было понятно, что он горел и пытался покинуть машину. Его сожжённые глаза смотрели в небо, в руке был пистолет. Одежда вся выгорела, оголив чёрное тело. Кто-то из танкистов не смог выдержать этой картины, отвернулся. Командир отряда взобрался на броню, начал смотреть танкисту в глаза. Их не было, но веки были открыты. Он, еле сдерживая дрожь в руке, прикрыл их навсегда. Последнее, что он сказал, было:
– Простите, пацаны.