А ведь были же времена...

Да-с, хотели мы революции получили, она была нужна всем как корове уксус (А. И. Куприн)


Человек, любящий беседы о том о сем и, о политике и разговорчивый, на этот раз говорил мало, вовсе не улыбался —, а только как-то старался подшучивать. Как будто даже не рад был тому, что не о чем с пришлыми гостями говорить. Он, такой умный, образованный в отличие от дальних родственников –, приехавших погостить из совхоза, гордился тем, что каков он есть. Гордился тем, что все его дети в совершенстве владеют русским языком – по его мнению (гордился тем –, что его дети и близкие родственники этим языком и еще не разговаривают на родном своем языке). Сегодня, лежа на кровати с изголовьем из хромированной стали, прикованный к постели уже многие годы, с огромным животом – страдал асцитом.  Его асцитный живот и сегодня свисал над полосатыми пижамными штанами. Такая же полосатая рубашка на груди была расстёгнута для облегчения дыхание.  Видно было, что этот беспомощный пожилой человек лет за 60, весь седой как будто осыпан мукой, был в свое время высоким, широкоплечим, а может быть и мускулист. Он был немощен только телом, и светлая кожа заметно обвисала на руках. А лицом также обвисшем, похож был на бульдога. Язык был остер как жало скорпиона.
Он пристально –, но незаметно следил за бабушкой, облаченной в кипенно -белый жаулык*, вокруг лица обшитый нефритового цвета бисером и внучкой гостившими в его доме. Как она прикусывает сахар с оставшимися парой зубов во всем беззубом рте, смешно причмокивая с шумом втягивает губами горячий чай. Смотрел с усмешкой, как на фоне белого рафинада – те самые зубы стали еще уродливее почти коричневыми. Тогда, когда гости сидели за его круглым высоким столом, по-европейски или по-русски пили чай, он, обращаясь к бабушке, в том числе к ее внучке, тоже прикусывающей сахар. Хозяин взял зубные протезы из стеклянной банки с водой, стоявшей на тумбе возле кровати. Несколько движений губами — и ровные белые зубы, издав отчетливый щелчок, встали на свое место. Затем, обращаюсь к гостьям указывая пальцем, сказал:
 — А русские чаю пьют культурно... бесшумно... и не из чашки (с блюдцем), и тем более не с блюдца. Тут же подавая свой граненый стакан в подстаканнике из алюминия жене –, чтобы она налила чаю. Бабушка светло улыбнулась и, с наслаждением прихлебывая обжигающий напиток, тихонько замурлыкала про себя, окутываясь ароматным паром. Через минуту другую старушка вновь протянет морщинистую руку к сахарнице за очередным куском.
— Русские бросают сахар в стакан! — он демонстративно опустил кусок рафинада в граненый стакан, сахар тяжело опустился на дно. После стал размешивать, шумно позвякивая ложкой о стекло.
Поднеся стакан к губам, он с вызовом добавил:
—  Вот так надо пить из стакана! И сахар бросать тоже в стакан. Как русские — культурно! — заключил он. Ликбез за столом на этот час был удачно завершен. Говорить о чем-либо еще с пришлыми гостьями из совхоза было бесполезно.
Надо пару слов сказать и о его жене. Чуть моложе мужа – лет на пять, тоже плохо говорила на русском языке. Она была род из аула, как и приезжая старушка - из одной местности. Жена хозяина обращалась к мужу и детям на родном языке – а они отвечали на русском... Дети только понимали родной язык и то только разговорный или бытовой. Каждый день осторожно, шаг за шагом, жена помогала мужу подняться с постели, усаживала на стул, даря возможность хоть ненадолго сменить привычный обзор. Неизменный обеденный стол всегда находился рядом его с кроватью. И этот день ничего не изменилось.
 «Да-с, хотели мы революции получили, она была нужна всем как корове уксус» - как сказал А. И. Куприн.



Жаулык* - это традиционный женский головной убор замужних женщин у казахов и ряда других тюркских народов и символизировал статус замужней женщины.