А ведь были же времена...

Да-с, хотели мы революции получили, она была нужна всем как корове уксус (А. И. Куприн)


Человек, любящий беседы о том о сем и, о политике и разговорчивый, на этот раз говорил мало, вовсе не улыбался —, а только как-то старался подшучивать. Как будто даже не рад был тому, что не о чем с пришлыми гостями говорить. Он, такой умный, образованный в отличие от дальних родственников –, приехавших погостить из совхоза, гордился тем, что каков он есть. Гордился тем, что все его дети в совершенстве владеют русским языком – по его мнению (гордился тем –, что его дети и близкие родственники этим языком и еще не разговаривают на родном своем языке). Сегодня, лежа на кровати с изголовьем из хромированной стали, прикованный к постели уже многие годы, с огромным животом – страдал асцитом.  Видно было, что этот беспомощный пожилой человек лет за 60, весь седой как будто осыпан мукой, был в свое время высоким, плотным мужчиной. Он был немощен только телом, и светлая кожа заметно обвисала на руках. Язык был остер как жало скорпиона.
Он пристально –, но незаметно следил за бабушкой, облаченной в кипенно -белый жаулык*, вокруг лица обшитый нефритового цвета бисером и внучкой гостившими в его доме. Как она прикусывает сахар с оставшимися парой зубов во всем беззубом рте, смешно причмокивая с шумом втягивает губами горячий чай. Смотрел с усмешкой, как на фоне белого рафинада – те самые зубы стали еще уродливее почти коричневыми. Тогда, когда гости сидели за его круглым высоким столом, по-европейски или по-русски пили чай, он, обращаясь к бабушке, в том числе к ее внучке, тоже прикусывающей сахар. Хозяин взял зубные протезы из стеклянной банки с водой, стоявшей на тумбе возле кровати. После нескольких движений губами эти ровные белые зубы встали в ряд.
Затем, обращаюсь к гостьям указывая пальцем, сказал:
 — А русские чаю пьют культурно... бесшумно... и не из чашки (с блюдцем), и тем более не с блюдца. Тут же подавая свой граненый стакан в подстаканнике из алюминия жене –, чтобы она налила чаю. Бабушка светло улыбнулась и, с наслаждением прихлебывая обжигающий напиток, тихонько замурлыкала про себя, окутываясь ароматным паром. Через минуту другую старушка вновь протянет морщинистую руку к сахарнице за очередным куском.
— Русские бросают сахар в стакан! — он демонстративно опустил кусок рафинада в граненый стакан, сахар потонул в напитке. После стал размешивать, шумно позвякивая ложкой о стекло.
Поднеся стакан к губам, он с вызовом добавил:
—  Вот так надо пить из стакана! И сахар бросать тоже в стакан. Как русские — культурно! — заключил он. Ликбез за столом на этот час был удачно завершен. Говорить о чем-либо еще с пришлыми гостьями из совхоза было бесполезно.
Надо пару слов сказать и о его жене. Чуть моложе мужа – лет на пять, тоже плохо говорила на русском языке. Она была род из аула, как и приезжая старушка - из одной местности. Жена хозяина обращалась к мужу и детям на родном языке – а они отвечали на русском... Дети только понимали родной язык и то только разговорный или бытовой. Каждый день осторожно, шаг за шагом, жена помогала мужу подняться с постели, усаживала на стул, даря возможность хоть ненадолго сменить привычный обзор. Неизменный обеденный стол всегда находился рядом его с кроватью. И этот день ничего не изменилось.
 «Да-с, хотели мы революции получили, она была нужна всем как корове уксус» - как сказал А. И. Куприн.



Жаулык* - это традиционный женский головной убор замужних женщин у казахов и ряда других тюркских народов и символизировал статус замужней женщины.