5. Павел Суровой ВИЙ

ДОКУМЕНТ № 6

 Из отчета Независимой международной комиссии ООН по расследованию нарушений в Украине (Документ A/HRC/49/CRP.1). Раздел «Умышленные убийства и нападения на гражданских лиц в Киевской области».

 «...В ходе оккупации города Буча (конец февраля – март 2022 года) военнослужащие ВС РФ систематически проводили так называемые "зачистки" жилых кварталов. При обнаружении запертых дверей в многоквартирные дома или подвалы использовались взрывчатые вещества (ручные гранаты, тротиловые шашки) или огонь из крупнокалиберного стрелкового оружия.
Лица, пытавшиеся укрыться или бежать из зоны зачисток, автоматически расценивались как комбатанты или корректировщики огня. Зафиксированы многочисленные случаи, когда огонь на поражение открывался по гражданским лицам внутри их собственных домов без предупреждения и установления их статуса...»

Глава 7. Подземный лабиринт

 Удар в тяжелую железную дверь подъезда был такой силы, что по стенам поползла кирпичная пыль. Оккупанты не стали возиться с замком — они просто закрепили на петлях кусок тротила.
Раздался оглушительный взрыв. Дверь с корнем вывернуло внутрь хрущевки, заполнив первый этаж едким сизым дымом и запахом гари. В проем, толкая друг друга и матерясь, ворвались трое солдат. Их тяжелые берцы грохотали по бетонным ступеням.
— Васька, давай вглубь! Они сюда шмыгнули, суки! — орал один из преследователей, хаотично полосуя автоматными очередями по деревянным дверям квартир первого этажа.

 В это время в густой темноте подвального спуска Григорий Клименко буквально тащил на себе Сахно. Бизнесмен был в состоянии полной прострации: его дорогие туфли скользили по сырому полу, зубы стучали от ужаса, а из разбитого носа капала кровь, пачкая порванное пальто.
— Тихо! Дыши носом, Витя, — железным шепотом приказал Григорий, прижимая Сахно к сырой кирпичной стене подвала.
Сверху, со стороны лестницы, в подвал ворвались лучи тактических фонарей. Свет шарил по трубам отопления, выхватывая кучи старого хлама, ржавые велосипеды и доски.

— Сюда они пошли! Тут следы свежие! — донесся сверху пьяный, агрессивный голос. — Выходи, тварь, хуже будет! Пятки подпалим!
Подвал старой хрущевки представлял собой классический советский лабиринт — десятки мелких катухов, отгороженных друг от друга деревянными решетками, трубы, провисающие до самой головы, и глухие тупики. Сахно дернулся было бежать прямо по коридору, но Григорий намертво перехватил его за плечо.
— Куда? Там тупик, теплоузел. Нас там как крыс перестреляют, — выдохнул Григорий прямо в лицо Виктору.

 Опыт Афганистана, где Григорию приходилось зачищать кяризы — подземные оросительные каналы, превращенные душманами в крепости, — сейчас включился на полную мощность. Он знал, как распространяется звук под землей, как обмануть преследователя и где слепая зона у фонаря. Но главное — Григорий жил в этом доме тридцать лет.

 Он потащил Сахно в самый дальний, заброшенный угол, заваленный старой поломанной мебелью. Там, за ржавым каркасом советского холодильника «Днепр», скрывалась невзрачная железная заслонка. Это был старый технологический блок — проход к дренажной системе и кабельному коллектору, о котором не знали даже многие жильцы.
— Лезь. Быстро и тихо, — скомандовал Григорий, отодвигая заслонку. Она поддалась с глухим, утробным скрежетом.

 Сахно, забыв про дороговизну своей одежды, на четвереньках втиснулся в узкий, пахнущий сыростью и бетоном лаз. Григорий скользнул следом, аккуратно вернув холодильник на место.
Через полминуты к этому месту подошли преследователи. Сквозь щели заслонки Григорий видел, как луч фонаря скользит по ржавому металлу холодильника. Один из солдат смачно сплюнул на пол.
— Да ну его н...уй, командир. Тут черт ногу сломит, темно, как в же. Пошли лучше наверх, там в квартирах точно есть чем поживиться. Пацаны вон уже «Новус» подчистили, а мы тут за каким-то фраером бегаем.
— Ладно, х.. с ними, — отозвался второй, постарше. — Всё равно из города не выскочат. Пошли наверх, глянем, че у этих хохлов в закромах.
Их шаги начали удаляться, сменяясь глухими ударами — оккупанты начали выбивать двери квартир на верхних этажах. У Григория внутри всё сжалось: там, на третьем этаже, осталась его парализованная мать. Но он понимал: если он сейчас выйдет против троих автоматчиков с голыми руками, он погибнет сам и не спасет её. Нужен был другой план.

 Григорий повернулся к Сахно, который лежал на животе в грязи, беззвучно плача.
— Вставай, бизнесмен. Двигаемся вперед.
Они прошли около двадцати метров по узкому бетонному коробу коллектора, пока не уперлись в тяжелую деревянную дверь, забитую наглухо изнутри. Григорий навалился плечом, вышиб трухлявые доски, и они оказались на свежем воздухе.

 Это был запасной технический выход, выводивший во внутренний двор — в лабиринт старых кирпичных гаражей. Здесь, скрытые от обзора с центральной улицы серыми железными воротами и разросшимися кустами сирени, они на мгновение оказались в относительной безопасности. Воздух был наполнен гарью, а со стороны Вокзальной всё так же доносились пьяные крики и грохот бьющегося стекла.
Сахно сел на грязный снег у стены гаража, тяжело дыша и глядя на свои разодранные руки. Он медленно поднял глаза на Григория — на человека, которого он еще вчера считал «нищим неудачником».

— Зачем ты меня вытащил, Петрович? — хрипло спросил он. — Зачем?.. Они же всё равно всех убьют.
Григорий посмотрел на него сверху вниз. В его глазах не было злорадства — только глубокая, вековая усталость.
— Потому что я учитель, Витя. Я людей жить учу, а не умирать. А теперь заткнись и слушай меня внимательно, если хочешь дожить до вечера. Нам нужно вернуться в мою квартиру. Там моя мать. И мы вытащим её отсюда, чего бы мне это ни стоило. И ты мне в этом поможешь.

ДОКУМЕНТ № 7

 Из официального отчета Генеральной прокуратуры Украины и показаний судебно-медицинских экспертов по фактам военных преступлений в г. Буча (март–апрель 2022 года).
«...В ходе эксгумации тел гражданских лиц на территории Бучанского района зафиксированы многочисленные случаи сочетанных травм. Исследования подтверждают, что перед смертью десятки женщин и несовершеннолетних девочек (в возрасте от 14 до 24 лет, а также малолетние дети) подвергались систематическому сексуализированному насилию со стороны военнослужащих ВС РФ.

 Многие жертвы имели следы жестоких побоев, связывания рук за спиной и огнестрельные ранения в затылочную область. В ряде случаев, в отношении пожилых и маломобильных граждан, насилие применялось непосредственно в их жилых помещениях, после чего совершались убийства с целью сокрытия улик или в качестве актов немотивированной агрессии...»

Глава 8. За порогом человеческого

 Через лабиринт гаражей Григорий и Сахно пробирались бесшумно, как тени. Григорий двигался впереди, оценивая каждый шаг, Сахно послушно следовал за ним, цепляясь за полы рваного пальто учителя. Страх выбил из бизнесмена всю спесь.
Когда они подошли к тыльной стороне хрущевки, со стороны разбитых окон первого этажа донеслись пьяный хохот, звон бутылок и улюлюканье. Оккупанты праздновали «удачный штурм». Из окон верхних этажей на грязный снег летели вещи: чья-то дубленка, коробка с обувью, новенький кухонный комбайн, который тут же с матом разбили о бетонный поребрик просто ради забавы.

 Вдруг сверху, с третьего этажа, раздался пронзительный, полный смертного ужаса девичий крик. Это кричала Алина, четырнадцатилетняя дочка соседки Григория из двадцатой квартиры. Крик оборвался глухим ударом и коротким, сухим пистолетным хлопком.

 Григорий замер. Его лицо превратилось в каменную маску, челюсти сжались так, что затрещали зубы. Левое, контуженное ухо заложило глухим, тяжелым шумом.
— Петрович… — мертвыми губами прошептал сзади Сахно, бледнея до синевы. — Что они там делают?.. Господи, что они делают…

 Григорий ничего не ответил. Он рванулся вперед, взлетев по пожарной лестнице к окну второго этажа, которое выходило на лестничную клетку. Сахно, подчиняясь животному инстинкту выживания, полез за ним.

 В подъезде пахло пороховой гарью, дешевым табаком и кровью. Григорий скользил по ступеням вверх, не издавая ни звука. В руках у него не было оружия, но его пальцы были сжаты в железные кулаки.
Дверь его квартиры на третьем этаже была выбита и перекошена. Григорий шагнул внутрь.

 На полу в прихожей валялись разорванные, разбросанные книги. Его любимые тома Хемингуэя и Ремарка были растоптаны грязными берцами, старый сервант разбит, а орден Красной Звезды исчез — мародеры забрали его вместе со старыми серебряными ложками.

 Григорий прошел в комнату матери.
Анна Ивановна лежала на полу возле своей кровати. Беспомощная, парализованная старая женщина была раздета. На её бледном, истощенном теле синели страшные кровоподтеки и следы чужих, грязных рук. Лицо её было искажено гримасой такой боли и унижения, которую человеческая психика не должна вмещать. В груди, прямо напротив сердца, чернело аккуратное, дымящееся отверстие от пули калибра 9 миллиметров. Оккупанты застрелили её в упор, брезгливо бросив сверху разорванную простыню.

 Сахно, заглянувший в комнату через плечо Григория, издал тихий, утробный звук, закрыл рот ладонями и повалился на колени, давясь рвотными позывами.
Григорий не закричал. Он не упал на колени. Внутри него словно выключили все человеческие эмоции, оставив лишь ледяной, расчетливый компьютер военного профессионала. Он медленно подошел, опустился на одно колено и закрыл матери глаза. Рука её уже остывала.

— Спокойно, мам. Теперь тебе не больно, — тихо, без единой слезы сказал Григорий.
Он поднялся, обернулся к Сахно. На лице учителя не осталось ничего от прежнего доброго педагога. Это был хищник, у которого отняли всё, ради чего стоило оставаться человеком.

 Из соседней квартиры раздался пьяный голос, поющий какую-то попсовую российскую песню, и звон открываемой тушенки. «Освободители» ужинали прямо рядом с телами тех, кого они только что уничтожили.
Григорий подошел к разбитому окну, подобрал с пола тяжелый, чугунный советский радиаторный ключ, который выпал из ящика с инструментами во время погрома.
— Витя, — негромко, но так, что Сахно мгновенно перестал скулить, позвал Григорий. — Ты хотел увидеть их «бизнес»? Ты его увидел. А теперь вставай. Мы идем их убивать.

 ДОКУМЕНТ № 9

 Из материалов уголовного производства Международного уголовного суда (МУС) по расследованию преступлений против человечности в Киевской области. Показания свидетелей и спутниковые снимки гаражного кооператива г. Буча.

 «...В период с 27 февраля по начало марта 2022 года военнослужащие ВС РФ устроили на территории гаражных комплексов Бучи организованный пункт мародерства и уничтожения имущества. Закрытые ворота боксов систематически подрывались с помощью РГД-5 или расстреливались из крупнокалиберных пулеметов.
Ценные автомобили изымались для нужд подразделений (на них наносилась маркировка "V"), а также для личного пользования. Автомобили, которые оккупанты не смогли завести или посчитали "недостаточно роскошными", подвергались умышленному сожжению и уничтожению ручными гранатами. В результате массовых поджогов над кооперативами фиксировались масштабные пожары, приведшие к выгоранию целых кварталов частной застройки...»

Глава 10. Огненная лава

 Служебное помещение гаражного комплекса — бывшая диспетчерская  — располагалось на втором ярусе, прямо над въездными воротами. Окно, забранное толстой железной решеткой, было завалено изнутри старыми автомобильными покрышками. Через узкую щель Григорий и Сахно видели всё, что происходило на территории кооператива.
А происходил там ад.

 Над длинными рядами железных и кирпичных боксов стояло сплошное, гудящее багровое зарево. Огонь перекидывался с крыши на крышу, пожирая рубероид и старые деревянные перекрытия. Поднимающийся вверх черный дым смешивался со снегом, превращаясь в грязные хлопья сажи, которые падали на землю. Казалось, что над Бучей течет настоящая горящая лава, выжигая само воспоминание о мирной жизни.
Внизу, в мешанине огня и дыма, метались те самые «освободители», окончательно потерявшие человеческий облик. Они были пьяны в стельку трофейным алкоголем, который тащили из разбитых супермаркетов и чужих погребов.

— Слышь, Колян! Глянь, че тут! — орал молодой парень без бронежилета, сорвав кувалдой замок с очередного гаража.
Внутри стоял новенький серебристый «Хёндай». Солдат запрыгнул на капот, с диким хохотом начал топтать лобовое стекло грязными берцами, пока оно не пошло паутиной.

— Говно тачка! — крикнул он. — Не заводится, сука! Колян, давай сюда «эфку»!
Его напарник, едва держась на ногах, выдернул чеку из ручной гранаты Ф-1 и небрежно швырнул её прямо в салон автомобиля. Оккупанты с гоготом бросились врассыпную, упав за соседний забор. Через три секунды грохнул тяжелый взрыв. Бензобак машины ухнул, и гараж мгновенно превратился в пылающий факел, добавив огня в общую картину разрушения.

 Чуть дальше двое других солдат, шатаясь, пытались выкатить из бокса дорогой спортивный мотоцикл. Они падали, матерились, поднимались и снова крутили руль, пока один из них со злости не полоснул по колесам из- автомата.

 Сахно сидел на полу диспетчерской, обхватив голову руками. Каждый взрыв внизу отзывался в его теле крупной дрожью. Он смотрел на этот пьяный, бессмысленный погром и не узнавал мир. Ему, человеку бизнеса, привыкшему, что у всего есть логика и цена, было невыносимо видеть эту чистую, дикую деструкцию. Они уничтожали вещи просто потому, что эти вещи были лучше, чище и дороже, чем всё, что эти солдаты видели в своих сибирских и хабаровских деревнях.

— Петрович… — Сахно поднял на Григория глаза, полные слез и копоти. — Зачем они это делают? Ладно воруют… Но зачем же жечь? Зачем ломать то, что завести не могут? Это же миллионы… Это же человеческий труд…

 Григорий стоял у стены, сжимая в руках трофейный автомат. Ствол был опущен, но палец лежал на предохранителе. На его лице, освещенном багровыми сполохами пожара, не дрогнул ни один мускул.

— Потому что это зависть, Витя, — тихо и зловеще ответил Григорий. — Обычная, убогая нищая зависть. Когда дикарь видит цивилизацию, которую он не способен построить, у него остается только одно желание — сжечь её, чтобы не чувствовать своего убожества. Они пришли сюда не землю захватывать. Они пришли уничтожить нашу жизнь, потому что своя у них — дерьмо.

 -Он повернулся к Сахно, проверил магазины в разгрузке.
— Отсидеться здесь долго не получится. Скоро огонь дойдет до нашего блока. Переждем, пока эта гоп-компания сместится к выезду, и уйдем через лесополосу к вокзалу. Там у меня есть бывший ученик в теробороне, нам нужно пробиться к своим. Вставай, Сахно. Твой прошлый бизнес сгорел. Начинается новый. Называется — выжить и отомстить.