Кольцо Саладина, ч. 4 Последнее воскресенье, 81

- Ты знаешь Каменецкого? – я изумлённо воззрился на неё. – Какого-то Каменецкого ты знаешь, которого не знаю я?
- Нет, я не лично знаю, - поправилась пани. – Но фамилию запомнила. Её Татка откопала.
- Ещё и Татка. Интересное кино, - я только головой покрутил. – А я понятия не имею.
- Так и мы не имеем, - отозвалась она. - И вообще это ещё зимой было, когда мы Нору искали в Москве. И он был в телефонной книжке, этот Каменецкий.
- Каменецкий в телефонной книжке? – я был вконец сбит с толку. - А зачем он вам был нужен?
- Не был он нам нужен, - сказала пани. - Нам Нора была нужна. Он случайно обнаружился, когда Татка полезла по справочникам. Оказывается, телефон Норы оформлен на какого-то Каменецкого.
До меня, наконец, дошло и одновременно осенило, что этот неожиданный Каменецкий и был владельцем квартиры. Я ринулся в карман, вытащил бумажку. Номер телефона был, конечно, совсем другим.
- Так, - я потёр лицо ладонями. – Давай восстанавливать ход событий. Норе квартира не принадлежит. Как она её заполучила – неважно, но она решает её выкупить, чтобы получить относительную свободу. Например, чтобы перестать быть объектом шантажа. Начинает собирать деньги, занимает энную сумму у барыг. Барыги заинтересованы в отдаче по договору. Покупка квартиры срывается по непонятным причинам или задерживается, деньги приходится возвращать. Возможно, её поставили на счётчик, и возвращать надо с процентами. Ролик вызывается помочь и находит скупщика фамильных ценностей. Но сделка должна состояться за границей.
Я посмотрел на пани:
- Понимаешь, что произошло дальше?
- Конечно, - сказала пани. – Подворачивается удобный тур, Нора успешно меняется с Надеждой, едет в тур вместо неё, но покупатель не является. Она возвращается в Москву и сообщает через Ролика, что нужно срочно собрать деньги. Ролик связной и в курсе всех дел. Поэтому она подняла его с постели с утра пораньше, распорядилось насчёт своих дел и…
Она замолчала и тяжело вздохнула.
- И дальше самое интересное, - сказал я. – Дальше мы ничего не знаем.
- Нет, мы знаем! – воскликнула пани. – Мы знаем, что с этого момента целые сутки она жива-здорова и…
- И занимается кольцом, - закончил я. – Что-то узнаёт про кольцо и в девять в среду звонит вам, и… и… вся байда с ней начинается в среду после девяти утра.
- Только среда – это уже не выходной, - сказала пани. - Выходной она уже истратила во вторник, а в среду планирует выходить на работу. То есть, она звонит нам и идет на работу.
- А на работу она не явилась, - сказал я задумчиво. - Итак, она идёт на работу и в это время звонит вам. Но так может произойти только возле «Интуриста».
- Почему?
- Потому что довольно странно посреди дороги где-то ей выходить, чтобы позвонить. Звонок может быть либо в начале дистанции – то есть, дома, либо в конце дистанции - то есть, где-то поблизости отсюда.
- А почему не здесь, не в самом здании?
- Потому что здесь кругом уши, - коротко сказал я.
- Значит, либо из дома, - сказала пани, - либо где-то тут рядом, с улицы.
- Нет, не из дома, - возразил я. - Потому что ей пришлось бы ждать девяти часов, когда вы придёте. Тогда она опоздает на свою работу. Нет, она приехала сюда и где-то отсюда с улицы позвонила, - сказал я.
- Так она исчезла где-то тут, рядом! - пани вскочила, хватая с соседнего стула сумочку. – Надо найти ближайшие телефоны-автоматы.
- И что нам это даст?
- Не знаю. Надо увидеть это место. Бежим!
Мы вылетели из здания гостиницы и бросились на поиски телефонных будок. Они нашлись быстро – именно по ходу пути из метро. Неподалеку от них стояли скамеечки, чуть дальше - тележки с газировкой и мороженым. Продавщицы мыкались под тощими зонтиками на жаре. Мы огляделись.
- Допустим, она позвонила отсюда, - сказал я. – Тут три будки рядом. И что? Кстати, вон, за тётками, ещё четыре штуки.
- Удобно, да, - сказала пани. – Хоть одна кабинка да будет свободной. Сейчас…
Словно забыв обо мне, она быстро пошла вперёд. Я догнал её, вместе мы прошли мимо тележек от одной группы автоматов до другой. Она постояла, кусая губы, потом пошла обратно. Я едва успевал за ней.
- Ты что хочешь понять? – спросил я недоумённо.
- Я просто…
Она не договорила.
- Эй, молодёжь! Чего ищем?
Окликала женщина с мороженым. Я подошёл. Полная продавщица сердито обмахивала газетой распаренное лицо.
- Вы нам? – уточнил я.
- Вам, кому ещё, - кивнула она улыбки. – Чего ищите-то? Потеряли чего?
Я не успел ответить, пани стремительно появилась рядом.
- Потеряли, - быстро вставила она. - А вы здесь работали в среду?
- А кто ж за нас работать будет? – недовольно ответила тётка. – Небось, вы тут не постоите целый день на жарище.
- А вы не видели здесь ничего такого странного? – быстро спросила пани. - Мы должны были тут с подругой встретиться.
- И чего такого странного? – насторожилась продавщица. – Ну, ходят люди туда-сюда.
- Мы подругу здесь потеряли, - повторила пани, уже жалобным голосом. – Должна была нас здесь ждать – и вот, не пришла. Может, кто-то видел из вас? Утром, в среду? Она такая, знаете, худенькая, красивая такая, яркая, волосы вьются. Может, видели?
Тётка перестала обмахиваться, положила газету, достала из кармана форменного фартука платок и вытерла лицо.
- Может, и видели, - пряча платок, сказала она вдруг, я даже ушам не поверил. – Одета-то как была?
 Мы оба замялись, но пани опять спохватилась раньше:
- Мы не знаем, как она в то утро оделась. Мы ж так и не встретились. Но она модно одевается. А вы видели её? Да? Правда?
Она молниеносно открыла сумочку и вытащила фото, о котором я уже успел забыть. И у меня вдруг забилось сердце – я почувствовал, что что-то случится.
- Лидунь, поди-ка! - глянув на фото, тётка обернулась в сторону тележки с газировкой. – Поди, глянь!
Подошла Лидуня – молодая женщина, тоже раскрасневшаяся от солнца. Покосилась на фото и посмотрела на нас нерешительно. Потом так же нерешительно взглянула на свою товарку, потом снова на нас.
- Ну чего молчишь-то, говори, - велела пожилая.
- Знаем мы её, - сдержанно ответила Люба. – Она тут часто ходит. По телефону звонит, газировку пьет иногда, – она помолчала, потом добавила: – Приметная девушка.
- И что! Вы что-то видели? – мы так и впились глазами в женщин.
- Ну, чего молчишь-то, рассказывай, - распорядилась мороженщица.
- Если вы что-то знаете, если что-то видели… - торопливо заговорил я, боясь, что женщин что-то спугнёт, и они замкнутся. – Она мой друг. Здесь работает, в гостинице. Мы только что оттуда, ищем её уже два дня.
- Из милиции, что ли? – спросила тётка.
- Да нет же! Я ж говорю, подруга.
- Имя-то какое у подруги? - прищурилась мороженщица.
- Имя? – удивлённо переспросил я. - Нора. Элеонора. А… зачем имя? Элеонора Исаева.
Женщины переглянулись.
- Ну, знаем мы её, - сказала тётка уже более миролюбиво. - Я тут пятый год стою, всех изучила, кто мимо ходит, кто с кем, кто в чём. Она в беленькой кофточке была. Звонила сначала там, - тётка махнула рукой в сторону автоматов. - Потом сюда пришла, тут опять звонила. Воду брала у Лиды.
- И что дальше? Что? Что? – наперебой заговорили мы.
- Уехала ваша Элеонора, - сказала тётка. - Ну? – она повернулась к Лиде. – Давай, показывай.
И я увидел в руках Лиды знакомую книжечку. Увидел - и опять не поверил. До того это было невероятным.
- Она что, потеряла тут удостоверение? – ошеломлённо спросил я.
- Сама отдала, - Лида покачала головой.
- Лида, пожалуйста, расскажите, при каких обстоятельствах она вам отдала это? – взволнованно вмешалась пани.
- О, я говорю: ментовка, - неодобрительно заметила мороженщица. 
- Да нет же! – воскликнула пани. – Просто нам надо быстрее всё выяснить! С человеком беда может случиться.
- Её на машине увезли. Мужчины. Даже воду не дали допить, - заговорила, наконец, Лида. - Мужик её прямо под руку увёл вон туда. Она даже стакан не успела поставить. Стакан упал и разбился.
 Мы с пани переглянулись.
- А тётя Паша вступилась, - продолжала Лида.
- А тётя Паша молчать не будет, - шустро отозвалась мороженщица. – Если тётя Паня молчать будет, - тута всё перебьют.
- Куда он её увёл? – быстро спросил я.
- Вон там машина была, - Лида дёрнула подбородком вперёд, на дорогу. - Он её туда повёл, а она не хотела идти. Говорила, за стакан надо расплатиться.
- И что?  - вскричали мы.
- Ну, мужик её отпустил.
- Ещё бы не отпустил, - опять встряла тётя Паша. – Я бы, что ли, уйти дала? Я б милицию кликнула. Это разве дело – стаканы бить, а нам плати.
- Ну да, тётя Паша закричала, что за милицией пойдёт, он её и отпустил, она подбежала и прямо сунула мне деньги в карман, вот сюда. И сказала – в «Интуристе» девочкам отдай.
- И вы не отдали? – ахнула пани.
- Так я не знала. Я вообще не поняла, что, как.... Ко мне очередь сразу образовалась как раз из гостиницы, а у меня там в кармане и платок, и косынка, и тетрадь расходов. Я эти корочки только в конце рабочего дня в кармане и нашла. И куда нести не знаю, что там за девочки.
- А то неизвестно, что там за девочки, – внедрилась тётя Паша. – Известное дело, шалавы, прости господи. Как им документы доверять? В милицию надо. Я сразу сказала: неси в милицию. Может, эти мужики – иностранцы. Завербуют – и поминай, как звали. Чего ждать? Девку умыкнули на глазах.
- Если б умыкнула, она бы кричала, - возразила Лида. – А она как бы знала этих парней-то.
- Почему вы так думаете? – спросил я.
- По-свойски она с ними была, - сказала Лида. - Даже как-то, вроде, командовала.
- Мужчина один был? Можете описать?
- Такой обычный. Молодой ещё. Но без волос.
- Лет тридцать, - объявила тётя Паня. – Может, лысый, может, бритый. Но вроде знакомый её, да. Мы-то подумали, отношения. Под руку потащил. Незнакомый не потащит. А глаза нехорошие, тухлые.
- Разговор помните?
- Да какой там разговор, - отмахнулась тётя Паня. – Прочирикал два слова, подцепил девку и потащил.
- Нет, он сказал, - возразила Лида. – Он сказал: мадемуазель, вас там все ждут.
- И всё?
- А она такая: мол, подождут. Иди, мол, приду, разберёмся. А он: конечно, разберёмся, конечно, - и прямо её потащил. А она такая на каблучках, так и закачалась, так за ним и полетела, тут стакан и разбился.
- Машина какой марки? – быстро спросил я.
- Даже не знаю. Ко мне сразу покупатели набежали… - извиняющимся тоном ответила Лида. – Вроде, тёмная… но, не знаю, у меня тут прямо толпа…
- Машина серая. Как чёрная, - авторитетно заявила тётя Паня. – Вверх поехали, на Белорусскую. А потом развернулись вон тама – и обратно.
- Как-как? – я опять не поверил ушам. – Вы что, всё это видели? – я оглянулся, посмотрел на дорогу. - Отсюда же не видно?
- Отсюдова из-за кусточков не видать, - согласилась тётя Паша. – А вон оттудова всё видать. Там кусточков нету.
- То есть, вы туда бегали? – удивлённо переспросил я. – Посмотреть, как поехала машина?
- А что ж, и сбегала, и посмотрела. А ты вот тут посиди, на жаре-то, на одном месте… ещё не туда побежишь.
- Вы говорите, машина развернулась и поехала обратно? – перебил я. - Это точно, тётя Паша?
- Кому тётя Паша, а кому Павла Васильевна, - отпарировала продавщица. - Я, гляжу, ты сомневаешься. А я с ума-то ещё не сошла, хоть и на жаре цельные дни. Вон тама развернулась и вниз пошла. Сомневаются они, - ворчливо повторила она. – Посидели бы тут на жаре-то…
- Спасибо вам, Павла Васильевна, - проникновенно сказал я. - Намёк ваш понял.
Я выгреб из кармана всю мелочь и положил на прилавок.
- Два пломбира. Сдачу не надо.