Олюшка Глава 8 Крушение

   
Начало: http://proza.ru/2026/03/04/901 - Олюшка. Глава 1 Папка ушёл навечно


                *****Олюшка Глава 8 Крушение*****

  — Так вот, девонька моя, была и у меня семья — прекрасный дом в два этажа, любящий муж и двое сыновей, — начала свой ночной рассказ Нонна Борисовна.

  — Карьера в гору шла: заведующей отделением назначили. Больные ко мне хорошо относились, а коллеги сильно завидовали. Ну, это уж как водится! — выдохнула она и улыбнулась. — В первый день, как пришла на работу в новой должности, так сразу заметила перемену в настроениях. Кто из коллег с добром ко мне, а у кого-то и глаза колючими стали. Вроде поздравляют, а сами-то… «В тихом омуте черти водятся» — это о таких. Ты-то наверняка завидуешь красивому платью, что подружка купила? Так ведь?

  Ольга покраснела, пытаясь скрыть смущение. Опустила глаза. Руки её невольно стали теребить больничную простынку. Она стремительно повернулась. Скрип кровати был оглушительным, казалось, будто звук раздаётся по всему отделению.

  «Откуда она догадалась про зависть?»

  — Ревность к успехам других и зависть жили во все века, Олюшка! Жили раньше, живут сейчас и будут жить вечно. Во всех странах, на всех континентах.

  — Ну… Тысячи лет тому назад люди не завидовали. У них и нарядов-то тогда не было.

  Ольга развеселилась, но, увидев, что лицо Нонны Борисовны серьёзно, тут же погасила улыбку.

  — За женщин дрались. За добычу. В стародавние времена, видела в учебниках, какие шикарные наряды носили богатые люди? Как же не быть зависти? Кто богаче, кто родовитее.

  «Ох! Как права Нонна Борисовна! Я вон тоже одноклассницам завидовала, если у них появлялась модная одежда. Значит, и я такая же — завистница…»

  От Нонны Борисовны не укрылось смущение Ольги.

  «Ну вот, все мы не без греха. Заметно, что у девушки образования нет. И одета бедненько… Вон туфли у неё под койкой стоят — стоптанные. Как тут не быть зависти к более успешным подружкам?»

  Нонна Борисовна пристально смотрела куда-то вдаль, в темноту. В воздухе повисла напряжённая тишина — лишь изредка её нарушали глухие, отдалённые шаги в больничном коридоре.

  «А я-то сама? Разве не позавидовала тогда? Мол, у кого-то муж в Министерстве при огромной должности? А мой… всего лишь инженер…»

  Как в пословице: «Завистливый сохнет по чужому счастью». И во мне эта самая зависть завелась, как таракан, — ничем было не вытравить.

  «Ох…» — ненароком вырвалось у пожилой женщины. «Хорошо, что эта девушка в полумраке ночника плохо видит моё лицо. Я от своих воспоминаний сама начинаю покрываться пятнами стыда».

  Она выдохнула и продолжила:

  — А тут такая должность высокая! Кому же понравится, что не тебя, умнейшего изо всех умнейших, назначили заведующей отделением, а какую-то Нонну Борисовну… «Понаехавшую»! — засмеялась она грудным смехом. Так мягко, полнозвучно, с низкой тональностью, что Ольга невольно и сама улыбнулась.

  — Слышала такое модное словечко — «понаехавшие»?

  — Это тот, кто приехал в большой город из деревни?

  — Вот-вот! Я же в посёлке выросла. В столице медицинский институт окончила, а в ваш город по направлению попала. Много лет тут проработала, — она вновь остановилась.
  Ольга молчала, не торопила рассказчицу.

  — Замуж вышла. Двоих деток родила. Муж — инженер. Дом — полная чаша. Достаток и благополучие. Ни в чём не нуждались.

  — А потом я словно с цепи сорвалась! Загорелась идеей заочно поступить в аспирантуру. Кандидатскую диссертацию защитить. Потом на докторскую замахнуться. Я в то время совсем от своей же семьи отдалилась. Не замечала, как сыновья растут. Общаться с детьми некогда было — в голове только статьи, формулы, цитаты…

  Муж за ужином молчал всегда — я это принимала как должное. Да и о чём мне было говорить с ним, когда он «погряз» в домашних делах? (Я тогда так это воспринимала!) В доме я даже отдельную комнату заняла — под личный кабинет. «Я, мол, работаю!» Он всегда приносил мне вечером чай туда. А муж, если и делал какие-то расчёты по работе, то только на кухне. Мы с ним вроде как местами поменялись.

  — Как же вы всё успевали? Работа, семья, дети. Ещё и кандидатскую писать? — Ольга всплеснула руками. Закрутила головой из стороны в сторону, представляя, сколько дел нагрузила на себя женщина. Внутри у неё что-то сжалось: она и представить не могла, как это — жить в таком бешеном ритме. Как тягловая лошадь…

  — Мама дорогая! С ума можно сойти!

  — А я и не собиралась успевать! Всё целиком и полностью на мужа свалила — все семейные дела: стирку, уборку, магазины, готовку. Уроки с детьми — всё он! Даже на родительские собрания он один ходил. Когда старший сын школу окончил, пошли все вместе на выпускной вечер. Так классная удивилась: оказалось, в школе думали, что у ребёнка нет матери, раз только отец приходит на родительские собрания!

  Она вновь вздохнула, вспоминая, как звонко рассмеялась тогда над словами классной руководительницы. Позже, проанализировав ситуацию, она поняла, как нелепо выглядел её смех над этими словами.

  — Может, это учительница сына мне просто с издёвкой тогда сказала? Ведь личные дела всех учеников в школе есть, — она ненадолго замолчала, вздыхая. — Вероятно, она и сказала те слова с подтекстом. А я то ли не поняла, то ли не захотела вникать…

  — Рада была стараться! Работала как одержимая! Ничего не видя вокруг. С работы приду и сразу за другую работу — писать! Думала: это же ради благополучия семьи. Ради будущего детей стараюсь!

  Кандидатскую защитила — почёт и уважение на работе. Зарплату тогда повысили, фирменные вещи появились. А значит, и мужчины, более интересные, чем мой муж, стали вокруг меня гуртом ходить. Я ловила их взгляды и, наконец, влюбилась! Думала: вот оно — наконец пришло настоящее чувство!
«Встречают по одёжке, провожают по уму», — так, кажется, в народе говорят? — спросила рассказчица.

  Ольга ненароком посмотрела на свою старенькую кофточку, висевшую на спинке кровати. Решила, что такая высокопоставленная дама, возможно, и о ней также думает: «Никчёмная, да убогая! Всего лишь уборщица в трёх фирмах».

  Вспомнила, что у неё-то ни образования, ни дома и в помине нет. И чего эта дамочка с ней так возится? Видно, хочет выговориться, поплакать…

  — Появился кавалер на высокой должности. В рестораны водил. Ездили с ним отдыхать. Мужу сочиняла про командировки. Это уж как водится! Тем более что и дети к тому времени уже подросли. Муж дома вечно в старых джинсах или трениках. Неинтересен вдруг стал, — выдохнула Нонна Борисовна.

  — От мужа пахло табаком и кофе. А от моего любимого, с огромной должностью, — дорогим одеколоном. Тогда мне казалось это очень важным!
  — Конфликт ценностей. Понимаешь?

  Ольга важно кивнула. Хотя совсем не поняла, что это такое — конфликт ценностей.

  Женщина скрестила руки на груди, будто защищаясь. Закрыла глаза и стала тихонько раскачиваться из стороны в сторону.

  — О-хо-хо… — вдруг прошептала пожилая женщина. — Где мозги-то мои были тогда…

  У Ольги пошли мурашки по всему телу. Видя, как Нонна Борисовна переживает, и не находя пока в её рассказе ничего страшного и необычного, она попыталась успокоить её.

  — Муж-то ваш не работал тогда? С детьми сидел? — протянула Ольга, поглаживая руки расстроенной женщины.

  В эту минуту Ольга чувствовала себя мудрой, взрослой дамой, а не восемнадцатилетней девчонкой со своими «тараканами» в голове. Теперь уже ей захотелось погладить пожилую женщину по плечам. Но, лёжа на койке, не дотянуться было.

  — Муж в НИИ работал. Ещё и подрабатывал. Честное слово, никогда я не интересовалась, чем они там занимались. Его сослуживцы заходили, он их ужином кормил, и они долго что-то обсуждали на кухне. Никогда не выпивали. Серьёзные люди. Вот как он сам-то успевал — непонятно, — она вдруг сжала голову обеими руками и стала раскачиваться из стороны в сторону.

  Ольге стало жутко.

  — Пустилась я тогда во все тяжкие. «Бес в ребро», — так, кажется, говорят? Позавидовала (вот она, зависть-то!) тем женщинам, у которых мужья — большие начальники. Думалось: «А я-то чем хуже?»

  Дома совсем редко стала бывать. С утра на работе. Вечером — в ресторане с кавалером. Дома лукавила, что в отделении задержалась с больными. Завралась совсем. Тогда мне это всё смешным казалось, — женщина встрепенулась и, криво усмехнувшись, стала тереть переносицу. Потом так же быстро стала стучать костяшками пальцев по стулу.

  «Тук-тук-тук».

  Надолго замолчала. Видения прошлой жизни, видимо, стояли перед её глазами.

  Ольга сидела не шелохнувшись, уставившись на её руку, которая выбивала дробь. Ей тут же вспомнилось, как у неё дома вот так же до сих пор капает вода из крана, который Матвею недосуг починить. «Кап-кап-кап»… Будто отсчитывает дни их жизни.

  Вспомнила, как иной раз и сама обманывала Матвея — тайком покупала продукты матери и сёстрам. Получается, что тайком тратила общие деньги на своих родных? Тайком и отвозила, оставляя сумку в коридоре. Тоже сочиняла Матвею, что на работе задержалась. Выходит, что и она тоже — лгунья?!

  Тишина в палате давила, казалось, что в мире никого нет, кроме них двоих. А за окном была уже глубокая ночь.

  «Ух, какая луна полная, круглая, в окно светит, на блин похожая. И звёзд понатыкано — знать, завтра хороший день будет, раз туч нет», — рассудила Ольга.

  — А тут вдруг оказалось: беременна я! — продолжила Нонна Борисовна. — И ясно же — не от мужа!
Мы-то с мужем уже несколько месяцев как по разным комнатам спали. Я ночевала тогда в своём кабинете.
Вроде как я вечно занятая. Мол, не до него…

  — Ох! Батюшки! — всплеснула руками Ольга. Жалея пожилую женщину и внутренне не веря, что она могла так поступить с мужем.
  — Да как же это?

  — «Бывает ли ложь во благо?» — как думаешь?
Ольга пожала плечами, а сама решила: выходит, они одинаковые. Обе — лгуньи?

  — Мой высокопоставленный «любимый» (как я тогда думала) до этого ещё попросил взаймы крупную сумму денег. Вроде как на лечение матери (ну, это обычный вариант «отмазки»!)
  Я же — влюблённая дурочка, тут же ему и выдала в валюте!
А он, как оказалось, на мои деньги уехал отдыхать за границу с другой дамочкой! Потом там и остался. Не вернулся. Всё на доверии — расписок нет. Деньги канули… Большая сумма в валюте, что много лет мы вдвоём с мужем копили. Семейные деньги и отдала. Пустоголовая! На эмоциях жила. Всему верила!

  Ольга вновь всплеснула руками.
  — Тот ваш… любимый узнал про ребёнка? Родился малыш?
  — От мужа скрыть хотела. Дети уже взрослые, мне тогда уже за сорок было. Поехала в другую клинику, договорилась, что прервут беременность.
  — Живой же человечек… Жалко-то как, — заплакала Ольга. У неё задрожали губы, а руки стали также выстукивать по краю кровати «тук-тук-тук».

  — Дома вновь насочиняла про командировку на один день. На работе за свой счёт взяла. Кругом завралась.
  Она скрестила руки на груди, как бы обнимая себя. Седая голова её покачивалась в такт рассказу.
  Или Ольге так только казалось?

  — Поздно к вечеру домой явилась. Опустошённая. Будто из меня душу вытряхнули вместе с тем ребёнком! Жить не хотелось…
Ночью вдруг плохо стало. Проблемы со здоровьем начались.
  Она взглянула на Ольгу. Выдохнула:
  — Ну, тебе пока рано знать — какие проблемы у женщин могут быть после аборта…
При этих словах Ольгу бросило в жар.

  — Муж скорую вызвал. А я уж и сознание терять начала.
Скорая приехала, пришлось рассказать, что я после прерывания беременности.
Тут уже от мужа не скроешь — вся в крови лежала. Скорая срочно забрала, и в мою больницу привезли. Я уже без сознания была. Коллеги ругали меня за спиной, что не к ним обратилась. Но я-то не могла никому сказать, что не от мужа ребёнок. Многие знали мужа, вдруг стали бы поздравлять с будущим сыном или дочкой?
Надеялась, что и в этот раз ложь моя «проскочит». Что ни муж, ни коллеги ничего не узнают. Кругом завралась.

  Она вновь начала стучать костяшками пальцев по стулу.
«Тук-тук-тук».
«Кап-кап-кап», — слышалось Ольге.
Потом сомкнула руки в замок и сидела так неподвижно.
Ольга замерла, не решаясь тревожить рассказчицу.

  — Долго я лежала в больнице, оказалось, что-то пошло не так при аборте. Еле к жизни вернули. Муж приходил, мама с отцом и сыновья тоже. Муж им не рассказал ничего. А родители и сыновья сначала рады были, что ещё кто-то родится.
Потом уж правду узнали, что ребёнка не будет…

  Меня к выписке готовили, когда пришёл в палату лечащий врач и, заикаясь, опустив голову, выдохнул: «Нонна Борисовна, крепитесь. Мы все вам соболезнуем…»
За его спиной сотрудники нашей клиники собрались. Молча стояли.
  — Что? Что случилось? Что-то с детьми? С мужем? Мама с папой? Кто?!

  — Все…
  — Как это — все? — не поверила я.
Не могла в такое поверить!

  — Ваш муж, двое сыновей, ваши мать и отец… — врач замолчал, видно, не в силах вымолвить.
  Я тогда напряглась.
  — Не верю!!! — заорала так, что, видимо, услышали на всех этажах клиники.
  — Они к вам на машине ехали. Навстречу вроде КамАЗ мчался…
Дорога скользкая. Машину занесло. Столкнулась с КамАЗом. Перевернулась… ДТП. Там и ещё машины были. Тоже есть пострадавшие в тех машинах.

  — А-а-а-а — я по-прежнему орала на всю больницу!
  — Ваши все сразу погибли. Все пятеро. Из КамАЗа шофёр и из других машин пострадавшие в реанимации.

  Пожилая женщина надолго замолчала, вновь переживая случившееся.
Вдруг схватилась обеими руками за голову и начала что-то шептать.

  «Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твоё…»
  В тишине услышала Ольга. Женщина молилась, сложив ладони перед грудью.
   — Всех моих любимых в закрытых гробах хоронили. Машина вся искорёжена была, тела доставали из груды обломков…

  Ольга, потрясённая, молчала.
Прошло, как показалось Ольге, очень много времени.
Пожилая рассказчица, криво усмехнувшись, выдохнула:
  — Думаешь, это все мои потери?




Продолжение следует........


Фото из интернета.