Диагноз

Зимний ветер в Николаевске-на-Амуре не просто дует — он сверлит. Косте казалось, что этот ветер пробрался ему прямо в правое ухо, обосновался там и начал методично выстукивать молоточком по барабанной перепонке.

В местной поликлинике развели руками:
— Оториноларинголога нет. Был один, да в декрет ушёл, а второй на пенсию. Езжайте в Хабаровск, молодой человек.
В этом месте стоит заметить, что таких врачей в Николаевске давно уже не было и в помине. Но если было бы написать об этом сразу, многие бы просто не поверили. А сейчас, строго по секрету скажу - в Николаевске целый год практически не было хирурга. Ни одного. Как к этому относились пациенты? Обыкновенно. Кто успевал - спасался в Хабаровск, кто не успевал, пытались спасать, кто не успевал и кого не успели  - закапывали.
Благо, деньги у Кости водились. Самолёт до Хабаровска, такси, заснеженные городские улицы, блестящая вывеска крупного медицинского центра. Всё цивилизованно, чинно.

В одиннадцать утра он уже сидел в кабинете по обычному полису ОМС. За столом сидела усталая женщина средних лет в слегка помятом белом халате. На бейджике значилось: «Врач-оториноларинголог высшей категории Шестакова В. И.».

Она молча посветила Косте в ухо зеркальцем, что-то поскребла, вздохнула и принялась быстро писать в карточке.
— Так, молодой человек. У вас отит среднего уха. Вот вам рецепт: капли «Отипакс» три раза в день, борный спирт на турунде и погреть синей лампой, если найдете.

Костя взял бумажку. Рецепт выглядел как привет из советского детства.
— Доктор, а поконкретнее ничего нет? Ну, чтобы наверняка? Горит же.
Врач посмотрела на него поверх очков — взгляд был тусклым, как мартовский лед на Амуре.
— Поторопились вы. У нас более глубокие специалисты принимают с двух часов. Но там только платный прием. Консультация профессора, индивидуальный подход. Будете оформлять?
— Конечно, давайте направление, — обрадовался Костя. — Деньги не проблема, мне бы ухо спасти.

Ему выписали талон на 15:30.

Костя пообедал в кафе напротив, выпил кофе и ровно в назначенное время постучал в дверь того же кабинета, на котором теперь горела электронная табличка «Платный прием».

— Заходите, — донёсся голос.

Костя толкнул дверь, шагнул внутрь и замер. За столом сидела та же самая женщина. Тот же помятый халат, те же очки, тот же бейджик: «Шестакова В. И.». Только взгляд был другим — живым, цепким, сканирующим.

— Ой, извините, я, кажется, ошибся кабинетом… — Костя попятился.
— Да нет, не ошибся, — с легкой улыбкой остановила его врач. — Я вас помню. Николаевск-на-Амуре, правое ухо. Заходите, присаживайтесь.
— Так… подождите, — Костя растерянно переводил взгляд с врача на кресло. — Вы же меня утром принимали? По ОМС? А сейчас тут должен быть платный… специалист…
— Так я и есть платный, — спокойно ответила Шестакова В. И., поправляя манжет халата. — С полчетвертого я — профессорский уровень. Давайте ваше ухо.

Костя сел, чувствуя, как реальность вокруг него начинает слегка пошатываться, словно палуба теплохода.

Врач достала из шкафа совершенно другой прибор — блестящий, с какими-то цифровыми датчиками. Она осмотрела Костю с явным азартом, цыкая языком.
— Ну конечно! Какой борный спирт, бог с вами! У вас тут редчайший субклинический синдром криптогенного генеза. Хронический анабиоз барабанной струны! Нам нужны нанокапли с ионами серебра и экстрактом полярного мха, а также триггерные блокады. Вот, держите рецепт.

Она протянула ему бланк, напечатанный на дорогой плотной бумаге. Лекарства стоили как половина его билета до Хабаровска, а их названия звучали как заклинания из алхимической книги.

Костя вышел на улицу, сжимая в кармане два рецепта. Один — бесплатный, скудный и тоскливый. Второй — платный, высокотехнологичный и загадочный. Написанные одной и той же рукой, с разницей в четыре часа.

Он купил дорогие капли. Капал их неделю. Помогли ли они? Ухо вроде бы отпустило, но, возможно, оно прошло бы и от борного спирта, а может, просто испугалось швейцарских нанотехнологий. Костя так и не понял.

... Самолёт Ан-24, гудя по домашнему, заходил на посадку в Николаевске-на-Амуре. Костя прижимал к груди внутренний карман куртки, где в коробке из плотного картона покоился флакончик с загадочными каплями «Аурикум-Экстра».

Ухо больше не болело. Оно словно онемело и слегка покалывало, будто внутри него поселился крошечный, но очень технологичный сверчок.

Город встретил Костю привычной серой пеленой и ледяным ветром. Первым, кого он встретил у своего подъезда, был сосед дядя Миша Камалов. Дядя Миша находился в состоянии глубокого, как сам Амур, автономного запоя. Он сидел на лавочке, потеряв один ботинок, и пытался сфокусировать взгляд на пролетающих воронах. Его лицо имело характерный оттенок переспелой сливы.

— Костян… — хрипло выдохнул сосед, учуяв свежего человека. — Трубы… Костян. Спаси. Душа горит. На чекушку… подбрось, а?

Косте стало жалко соседа. Деньги у него были, но спонсировать дальнейшее падение дяди Миши не хотелось. И тут взгляд Кости упал на карман. В голове щелкнуло воспоминание о словах Шестаковой В. И. в ее «платной ипостаси»: «Эти капли, молодой человек, гармонизируют синаптические связи и убирают любые очаги застойного возбуждения в коре головного мозга». А запой — это ведь тоже очаг возбуждения?

— Слышь, Михалыч, — сказал Костя, доставая флакон. — Денег не дам. Но есть нанотехнологии из самого Хабаровска. Профессорский состав разрабатывал. Снимут твою тоску враз. Давай ухо.

Михалыч, которому было уже абсолютно всё равно, послушно наклонил косматую голову. Костя аккуратно отсчитал три светящиеся, пахнущие озоном капли в левое ухо соседа.

То, что произошло дальше, не поддавалось законам наркологии.

Дядя Миша вдруг замер. Его единственный ботинок судорожно дернулся. Глаза, до этого мутные и желтоватые, внезапно округлились и приобрели кристальную, пугающую ясность. Он шумно втянул носом морозный воздух, резко встал с лавочки (даже не покачнувшись) и посмотрел на свои руки.

— Батюшки… — прошептал Михалыч абсолютно трезвым, чистым голосом. — А чего это я? А который час? Это же мне… мне же забор надо поправить! И бабе Гале долг отдать!

Он развернулся и быстрым, целеустремленным шагом пошел в сторону дома, на ходу отряхивая штаны от снега. Алкогольный туман, копившийся неделями, испарился за четыре секунды через ушной канал.

Уже к вечеру по Николаевску-на-Амуре поползли слухи. К Косте потянулись люди.

Сначала пришла заплаканная тётя Люда, у которой муж «гулял» вторую неделю. Потом прибежали мужики из гаражного кооператива, у которых горел план по ремонту дизелей. К полуночи у дверей Кости стояла молчаливая, хмурая очередь с понурыми головами, услужливо повернутыми левым ухом вверх.

Костя капал. Капли действовали безотказно. Люди, секунду назад еле державшиеся на ногах, после пары капель в ухо бледнели, судорожно вздыхали, просили чаю с лимоном и немедленно требовали выдать им лопату, чтобы почистить двор от снега. Город на глазах трезвел и подозрительно эффективно благоустраивался.

Но флакончик был маленьким. На третьи сутки нано-жидкость подошла к концу. Последняя капля досталась местному философу по фамилии Чарник, который после процедуры,  немедленно записался в библиотеку.

Очередь у подъезда, однако, не расходилась. Напротив, она выросла до размеров первомайской демонстрации. Люди требовали продолжения чуда. Костя забаррикадировался в квартире, глядя на пустой флакончик. Ухо у него самого снова начало как-то странно, пронзительно зудеть.

PS
Рассказ написан в соавторстве с Игорем Ивановым. Ещё не решили, перспективно ли продолжение. Если будут советы - прислушаемся.