Дачники 11

Утро встретило их серым, молочным светом, который сочился сквозь запылённые окна. Олег проснулся первым, затекший, невыспавшийся, с неприятным ощущением, что спал он не на кровати, а на перекладинах лестницы. Матрац, продавленный и неровный, отдавал болью в поясницу при каждом движении.
Он сел, поёжился от утренней прохлады и посмотрел на жену. Ирина спала, свернувшись калачиком, поджав ноги к животу, словно пыталась занять как можно меньше места в этом чужом, враждебном пространстве. Её лицо даже во сне оставалось напряжённым, брови сдвинуты, губы плотно сжаты.
Алина наверху не подавала признаков жизни.
Олег тихо поднялся, натянул джинсы, вышел на крыльцо. Утро действительно было красивым, вчерашняя гостья не соврала. Туман ещё держался в низинах, но солнце уже пробивалось сквозь берёзовые кроны, и воздух был свежим, прозрачным, без единого намёка на городскую вонь. Где-то заливалась птица, и в её пении не было ничего зловещего.
Олег глубоко вздохнул. День начинался неплохо. Если они быстро возьмутся за дело, то к обеду управятся и уедут. Дом вымоют, хлам выбросят, фотографии сделают, и можно будет выставлять объявление. Земля в шестидесяти километрах от города, даже с таким домом, стоит денег. Не миллионы, но несколько сотен тысяч вполне. Он уже мысленно тратил эти деньги.
Он вернулся в дом, разбудил Ирину. Та вздрогнула, распахнула глаза, и в них снова мелькнул тот же страх, что и вчера.
- Всё нормально, - сказал Олег, стараясь, чтобы голос звучал бодро и уверенно. - Подъём. Работы много, а день не резиновый.
Ирина села, огляделась. Её взгляд сразу упал на спираль от комаров, которая догорела до основания, оставив на блюдце аккуратную кучку пепла.
- Мы уезжаем? - спросила она хрипло. - Сразу?
- Нет. - Олег покачал головой. - Мы остаёмся. Убираемся, как и планировали. И уедем, когда закончим.
- Олег. - Ирина посмотрела на него так, будто он предложил ей остаться здесь навсегда. - Я не хочу здесь оставаться. Ты обещал, что мы уедем на рассвете.
— Я обещал подумать, — поправил он, хотя вчера действительно обещал. Но утро есть утро. Ночные страхи рассеиваются вместе с темнотой, а жадность просыпается с солнцем. - Ира, посмотри на это рационально. Мы уже здесь. Потратили бензин, время, нервы. Если мы уедем сейчас, мы не вернёмся. Ты это знаешь. И тогда этот дом останется здесь, и ты будешь знать, что мы могли получить деньги, но не получили, потому что испугались старых бумажек и бабушки с вареньем.
- Я не боюсь бумажек, - Ирина повысила голос. - Я боюсь... я не знаю, чего я боюсь. Но здесь что-то не так. Ты сам чувствовал вчера.
- Я чувствовал усталость и голод, - Олег присел на край её кровати, взял за руку. - Ира, это обычный дачный посёлок. Запущенный, старый, но обычный. Никто на нас не нападал, никто не угрожал. Соседка принесла варенье. Да, она странная. Все бабушки в таких местах странные. Это не повод сбегать через двенадцать часов после приезда.
Ирина молчала, кусая губу.
- Давай так, - сказал он мягче. - Мы делаем уборку. Быстро. Я помогу, ты поможешь, Алина поможет. К часу дня управляемся, грузимся и уедем. Даже на обед не останавливаемся. Дома поедим. Хорошо?
- А если что-то случится? - Тихо спросила Ирина.
- А что может случиться? - Олег развёл руками. - В самом крайнем случае прыгнем в машину и уедем.
Он говорил уверенно, но маленьким, едва заметным червячком внутри свербела мысль о женщине с острой чёлкой на старой фотографии.
Ирина вздохнула, отпуская его руку.
- Хорошо, - сказала она устало. - До часу. Но если я скажу, что мы уезжаем, мы уезжаем. Без разговоров.
- Договорились, - кивнул Олег.
Сверху послышались шаги. Алина спускалась по крутой лестнице, держась за перила. Выглядела она не выспавшейся, под глазами залегли тени, волосы спутаны, но в её взгляде горел какой-то странный, лихорадочный огонь. Олег заметил это и внутренне напрягся.
- Доброе утро, — сказала Алина, садясь за стол. - Мы работаем?
- Работаем, - подтвердил Олег. - Быстро и без лишних разговоров.
- Я на улице, - Алина встала, не притронувшись к разложенным на столе бутербродам. - Там полно мусора. Я соберу в кучу, потом решим, что с этим делать.
Олег хотел сказать, что не стоит, что она может порезаться или испачкаться, но передумал. Пусть делает. Такая инициатива нравится ему гораздо больше, чем её контент.
- Только перчатки надень, - сказал он. - В прихожей должны быть.
Алина кивнула и вышла. Дверь хлопнула, и в доме снова повисла тишина.
- Она странная сегодня, - заметила Ирина.
- Неисповедимы пути садоводческие, - улыбнулся Олег.
Участок при свете дня выглядел так, будто здесь никогда и не было людей. Трава стояла по пояс. Сочная, тёмно-зелёная, с толстыми стеблями, которые хрустели под ногами. Грядок не было видно, их поглотила лебеда и крапива. Крапива вообще чувствовала себя здесь хозяйкой, её заросли возвышались над остальной растительностью, и даже через джинсы она больно жалила ноги.
Везде, куда ни глянь, валялся мусор. Старые, полусгнившие доски, обломки шифера, ржавые вёдра с отвалившимися ручками, куски полиэтиленовой плёнки, которую ветер намотал на ветки дикой вишни. В углу участка, почти скрытый буйной порослью малины, стоял мангал, проржавевший насквозь, с дырой вместо дна. Рядом валялась перевёрнутая табуретка на трёх ножках и осколки стекла.
Алина оглядела этот бардак и почувствовала странное удовлетворение. Ей не нужно было ничего придумывать, весь этот хаос был идеальной декорацией для её внутреннего кино, где она была главной героиней, которая вот-вот раскроет страшную тайну. Она натянула старые перчатки, с засохшей грязью на манжетах, и начала собирать крупные куски мусора. Доски и шифер складывала в кучу у забора. Вёдра ставила одно в другое, они противно гремели, и этот звук разносился по всему участку, нарушая мертвую тишину «Рассвета».
Мысли крутились в голове, как бельё в стиральной машине. Она перечитывала документы вчера столько раз, что почти выучила их наизусть. Белова, Белов, Смертин, Пилатов, Кузнецов. Пятеро. Все работали на мясокомбинате. Всех уволили задним числом.
Почему родители решили не уезжать? Подумала Алина, поднимая с земли какой-то мокрый, слипшийся журнал. Почему остались? Ответ пришёл сам собой, противный, как грязь на перчатках. Потому что их не отпустили. Потому что здесь никто никого не отпускает.
Она выпрямилась, разминая спину, и в этот момент услышала скрип калитки.
- Ой, а ты уже работаешь? - Раздался звонкий, притворно-ласковый голос. - Молодец! В наше время таких мало.
Алина обернулась. У калитки стояла старушка. В руках у неё был свёрток, перевязанный бечёвкой.
- Здравствуйте, - сказала Алина, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
- Здравствуй, здравствуй. - Гостья прошла на участок без приглашения, ловко обходя куст у калитки. - А я вам гостинцев принесла. Свежих огурчиков, помидорчиков. Свои, с грядки. - Она поставила корзинку на землю и огляделась. - А родители где?
- В доме. Убираются.
- Ну и славно, ну и славно, - старушка улыбнулась, сверкнув идеальными зубами.
- А ты, я смотрю, шустрая. Помогаешь. Хорошая девочка.
Алина молчала, не сводя с неё глаз.
- Слушай, а вы сегодня вечером что делаете?
- Мы... - Алина запнулась. - Мы хотели уехать к обеду.
- Ой, да что вы! - Воскликнула соседка, и в её голосе прозвучала искренняя, почти материнская обида. - Только приехали и уже уезжать? А мы со Степаном так хотели вас пригласить! Ужин сегодня, домашний. Всё своё, с огорода. Соседей давно не было, скучно нам, старикам. Вы не представляете, как приятно, когда молодые голоса в посёлке слышны.
Алина смотрела на неё и думала. Если они останутся на ужин, она сможет узнать больше. Сможет спросить про фамилии. Сможет показать фотографию. Нельзя так разбрасываться контентом. И, в конце концов, если она будет рядом с родителями, они в безопасности.
- Я поговорю с родителями. -Наконец ответила девушка после затянувшейся паузы.
- Ой, да что с ними говорить, - Отмахнулась Нина Петровна. - Ты сама скажи, что придёте. Мы будем ждать. Часов в семь. Дом мой сразу узнаешь, через четыре участка по вашей стороне, крыша красная, забор синий. Не пропустишь. Меня Нина Петровна зовут, меня тут все знают. И супруга моего Степана.
Она улыбнулась, развернулась и быстрым шагом направилась к калитке.
- До вечера, Алинушка! - Крикнула уже с дороги Нина Петровна.
Алина осталась стоять с корзинкой в руках, чувствуя, как по спине бегут мурашки. «Алинушка». Никто её так не называл. Особенно люди, чьё имя написано в пожелтевших документах, в документах, в которых они числились уволенными семьдесят лет назад.
В доме пахло хлоркой и пылью. Ирина мыла окна, Олег выгребал хлам из шкафа, складывая его в чёрные мешки. Работали молча, сосредоточенно.
Алина вошла, поставила корзинку на стол.
- Соседка принесла, - сказала она. - Огурцы, помидоры, консервы какие-то. И пригласила нас на ужин.
Ирина замерла с тряпкой в руке. Олег медленно выпрямился.
- Что значит пригласила? - Спросил он.
- На ужин, - повторила Алина и удивлённо посмотрела на отца. - Сегодня, в семь. К ней домой. Она сказала, что мы не должны уезжать, не попробовав её стряпню.
- Мы уезжаем, - резко сказала Ирина. - Договорились же.
- Мам, - Алина повернулась к ней. - Мы всё равно здесь до вечера. Уборка займёт часов пять, не меньше. Посмотри вокруг. Здесь столько хлама, что до ночи возиться. К часу мы не закончим.
Ирина посмотрела на мужа. В её глазах была паника.
- Олег, скажи ей.
Олег молчал. Он смотрел на корзинку с овощами, на свежие, упругие огурцы, на помидоры, ещё хранящие тепло грядки. Потом перевёл взгляд на дочь.
- Ты хочешь пойти? - спросил он.
- А ты нет? — ответила Алина вопросом на вопрос. - Пап, это просто ужин. Соседи. Что с нами может случиться?
Олег знал, что может случиться. Он читал отчёт. Но прагматик в нём упрямо твердил, это старые бумаги, им семьдесят лет, людей из того списка давно нет в живых. А эта женщина просто соседка, у которой такая же фамилия. В конце концов, если бы они были опасны, они бы не приглашали на ужин открыто. Они бы действовали иначе. Это была его классическая ошибка, он верил в правила цивилизованного мира там, где их давно не существовало.
- Я думаю, - сказал он медленно. - Что отказаться будет невежливо.
Ирина уставилась на него с недоверием.
- Ты серьёзно? - Ира, посмотри на это с практической стороны. - Олег подошёл к ней, положил руку на плечо. - Если мы хотим продать этот дом, нам нужно хорошее отношение соседей. Потенциальные покупатели будут спрашивать про посёлок, про людей. Если соседи скажут, что мы были нелюдимыми, это может отпугнуть. А если скажут, что мы хорошие, нормальные... - он развёл руками. - Репутация решает.
- Я не хочу, - сказала Ирина, но в её голосе уже не было прежней уверенности. Спокойное солнечное утро, немного развеяло вечерние страхи.
- Я знаю, - Олег обнял её. - Я знаю, что ты не хочешь. Но нам нужно. Пара часов. Посидим, поедим, поблагодарим. И уедем. Сразу после ужина. Даже не останавливаясь.
Ирина молчала, уткнувшись ему в плечо. Потом тихо спросила:
- А если там будут насекомые?
Олег чуть не рассмеялся, от облегчения, от абсурдности вопроса.
- Тогда я их раздавлю, - сказал он. - Всех. До единого. Я буду твоим рыцарем против мух и комаров.
- И пауков, — добавила Ирина глухо.
- И пауков, — согласился Олег.
Алина стояла в дверях и смотрела на родителей. На мать, которая боялась насекомых больше, чем людей. На отца, который прагматично рассуждал о репутации, хотя сам сжимал плечи матери чуть сильнее, чем обычно. Она не знала, что эта вежливость станет их приговором. Но она знала одно: она возьмёт с собой телефон. Контент сам себя не сделает.