Банька

Это было давно, сам не помню когда. Мы с моим другом детства – Лёхой, сидели у меня дома, отогревались от январских морозов. Уже был вечер, скоро надо было идти спать. Но мы и не собирались. Моя мама уже настаивала на том, чтобы мы пошли спать, но мы сильно не хотели этого. И вот, наше спасение. Мой отец заходит домой. Его лицо красное от мороза, руки немного чёрные от угля. От его тёплой чёрной куртки веет запах дыма. Он зашёл, положил перчатки на батарею, начал смотреть с улыбкой на нас, потом перевёл взгляд на маму, сказал ей:
– Дорогая, баня готова. Можно идти.
Мы с Лёхой начали смотреть на моего отца, молили его взглядом, чтобы он нас взял с собой. Он заметил наши взгляды. Почесав затылок, он сказал моей маме:
– А пусть пацаны со мной сходят. Посидим чисто мужской компанией!
– Им уже спать пора, так что, нет! – Ответила мама.
– Мы хотим в баню, очень-очень хотим! – ответил я.
– Тёть Люд, ну пустите нас в баню, мы очень сильно хотим!
Наши уговоры подействовали, мама дала добро. Мы радостно побежали собирать вещи в баню после того, как отец сказал:
– Даю пять минут на сбор! Я вас жду!
Он поправил шапку, вышел. Мы с Лёхой радостно начали собирать вещи. Полотенце, трусики, маечки.
И вот, мы вышли на улицу. Было очень холодно, нам немного прижигало наши лица, но мы не обращали внимания на это. Мы прошли мимо моего старого пса Гоши и подошли к деревянным дверям бани. Гоша только поднял голову, взглянул на нас и дальше лёг отдыхать. Мы пытались открыть двери, но не могли, нам не хватало сил. Тут мой отец, будучи только в плавках, открывает нам двери. Нам в лица стазу ударил сильный жар. Тогда мы не представляли, что такое Русская баня.
Мы прошли в предбанник, начали снимать курточки, разулись, сели на пеньки. Я взглянул на Лёху. Он уже страдал от жары, благо, у нас в бане стоял графин с водой. Потом я посмотрел на отца. Он спокойно сидел у дверей в саму баню, будто не замечая жара. Он пил пиво, а на фоне играла песня, которая навсегда засела в моём сердце – Кукушка, исполнитель Евгений Григорьев. (Я пишу это, слушая эту песню). Только мы с Лёхой начали что-то обсуждать, как вдруг, мой отец встаёт, берёт несколько пален и говорит нам:
– Пацаны, идите-ка грейтесь в баню, а я подкину дрова. Разгонимся сегодня!
И ведь не соврал. Он закинул несколько поленьев в печку, что мы с Лёхой почувствовали в самой бане. У нас на головах были банные шапочки, которые то и дело пытались слететь с голов, так как были крупны для нас. Первое время мы просто стояли, но тут услышали отца:
– Возьмите вот эту простынь, расстилайте её на самом верху и ложитесь, ждите!
Мы взяли простынь, посмотрели на самую высокую платформу. Там стояли два таза с вениками из дуба и берёзы. Переглянувшись, мы начали думать:
– Кто пойдёт туда?
На самом верху было сильно жарко, мы боялись. Простояли мы так минуты две, пока мой отец не пришёл к нам.  Мы повернулись к нему. Он посмотрел на нас, посмотрел на простынь, сказал:
– И что мы стоим? Бегом наверх!
Мы ему сказали, что там стоят два таза, мы их не поднимем. Он сам снял эти тазы и взглядом погнал нас. Мы быстро расстелили простынь и легли на неё животами. Нас сразу начал прогревать жар от досок, от чего мы начали немного покрикивать. Отец мой, взяв кружку с водой, со смехом сказал:
– Сейчас вы узнаете, что такое Русская баня!
После этих слов, он вылил воду на горячие камни. Наши спины сразу обвалок горячий пар. Мы начали ещё сильнее кричать, но при этом смеялись. Батя взял веники, встряхнул их от воды, сказал:
– Хорошее настроение? Это хорошо, готовьтесь!
Он начал водить веники у нас над спинами, от чего мы ещё сильнее почувствовали жар. Но мы решились молчать, протерпеть. Молчание было не долгим. Он резко опустил веники нам на спины, отчего мы начали кричать. Батя не мог сдержать смех. Он поднял веники. Мы подумали, что это всё. Как же мы ошибались… Он начал шлёпать ими по нашим спинам. То Лёху, то меня. И с каждым ударом то он то я издавали крики. Мы начали дёргать ногами от невыносимого жара, но батя и их начал хлестать вениками. Я помню это прекрасно, как горячие листья касались наших пяток, разгоняя горячий воздух и кровь по венам. У нас с Лёхой был насморк, после такой процедуры его как рукой сняло. Мы полной грудью вдохнули этот воздух. Почувствовав запах морской соли и хвои, мы немного расслабились. Мы даже перестали замечать удары веников, полностью отдавшись блаженству. Тут батя перестал хлестать нас вениками, сказал:
– А теперь, самое интересное! Бегом на улицу!
Мы быстро встали, побежали в предбанник. Дождавшись спешащего за нами отца, мы вышли на улицу. Нас сразу окутала приятная прохлада, но отец не дал нам просто постоять. Возле нашей бани стоял огромный сугроб. Мы с Лёхой начали что-то подозревать, когда отец нас взял на руки. Я посмотрел на лицо отца. На его лице сияла улыбка счастья, а глаза таинственно смотрели на этот сугроб. Последнее, что мы услышали перед тем, как оказаться полностью в снегу, было:
– Поехали!
Мой отец, держа нас на руках, прыгнул в этот сугроб. Так сильно мы никогда не кричали. Казалось, что весь Фурманов, наш родной город, слышал нас. Я горящими глазами посмотрел на Лёху, спину и живот которого обтирает снегом мой отец. Тут он добрался и до меня. Я начал кричать, но при этом смеяться. Отец мой прокричал:
– А теперь обратно в баню!
Мы быстро поднялись, судорожным бегом устремились в баню. Открыв двери, мы забежали вовнутрь. Усевшись на самом верху, мы начали отогреваться. Как ни странно, но жары мы не чувствовали. Я посмотрел на рядом висящий термометр, взял его. Какого было моё удивление, когда я заметил отметку в сто шесть градусов. Только я повесил его на место и сказал об этом Лёхе, как вдруг мой отец заходит в баню, берёт веники и говорит:
– Повторим?
Мы с радостью согласились.
Банный вечер подходил к концу. Проделав ещё два таких круга, мы сидели на своих пеньках. Мы чувствовали, как наши мышцы расслабились. Было приятное ощущение, казалось, что мы летим. В это время отец сидел на своём стуле, так же пил пиво, качал головой в такт музыки. Мы с Лёхой собрались, оделись. Только мы хотели выйти, как вдруг нас остановили слова моего отца:
– Ну что, орлы, вам понравилось?
Мы радостно ответили:
– ДА!
Мы ушли, оставив отца дожидаться мою маму.
Мы легли на кровать, почувствовали то же самое чувство, но уже в удвоенной силе. Мы сами не заметили, как уснули.
На утро, как я помню, проснулись мы с невесомым телом. Те веники, которыми мой отец так хорошо отхлестал нас, помогли нам весь следующий день летать.
С тех пор я влюбился в Русскую баньку, до сих пор в неё хожу.