Новогодняя пуговица или рассказ о мертвой любви

Новый год они должны были встречать вместе. Это Аня так когда-то думала, но не Рома. С момента их расставания прошло почти шесть месяцев. Новый год он встретил со с другой, а она – с подругами. Фоточки с прогулок из ресторанов начали появляться ещё с конца декабря (Аня просматривала постоянно соцсети бывшего возлюбленного и его новой пассии). Несмотря на то, что Рома оставил Аню ради другой, она продолжала искать повод ему писать. Случилась какая-та ошибка, не иначе! Между ними было такое сильное чувство. Откуда взялась эта женщина? Она не так красива, не так умна, как Аня. Почему же она?
Подруги призывали забыть, забить и двигаться дальше. Легче сказать, чем сделать. Кроме того, Аню не покидало стойкое чувство, что Рома вернётся. Почти год всё было так хорошо. Она очень старалась. Рома её любит, а не ту девку. Всё происходящее какая-та ошибка. Рома позволял с ним общаться. Она писала, звонила, выкладывала фото и сторис, которые он помечал сердечками. Глупо, может, но так сохранялась их связь, общение.
Был третий день Нового года. Аня с подругами гуляли по городу. В этот раз никуда не поехали, пили кофе «на районе», то есть недалеко от дома Ани. Там располагался живописный парк, а на другой стороне был прекрасный сквер и маленькая кофейня. Гуляли, общались, смеялись. Аня старалась отвлечься от мрачных мыслей, слушая рассказы подруг. Они уже не в первый раз выбирали этот маршрут для прогулок. Всё вокруг было хорошо знакомо, кроме одного нововведения. Рядом с домом Культуры, находящимся сразу после сквера, поставили новогоднюю ёлку. Необычную. Она была изготовлена из красных поролоновых нитей, которые сплели в косы. Ёлку украсили пуговицами. При дневном свете она выглядела не очень привлекательно, а вечером, когда включали на ней подсветки, ёлка преображалась. Аню раздражали пуговицы. Особенно нижняя, крупная пуговица перламутрового цвета. До неё единственной можно было дотянуться, если забраться на постамент, на котором стояла ёлка. Как раз края постамента выпирали на несколько сантиметров.
У Ани иногда мелькала безумная мысль взобраться на ёлку и дёрнуть пуговицу. До других ей было невозможно дотянутся, но одну она оторвать могла. Размер пуговицы позволял обхватить её двумя руками. Хотя навряд ли хватило бы сил. Но хулиганская мысль засела в голове.   
Вечером Аня собиралась на свидание, больше по совету подруг, чем по собственному желанию. «Клин клином выбивают», —  говорили ей. Но ничего выбивать не хотелось. Снова кофе, теперь уже вечерний. Совсем крошечная кофейня, переполненная народом. К счастью, им удалось сесть в уголке. Высокий, долговязый, в светлых джинсах (кто ходит на свидания в таких джинсах???) и тёмном джемпере он был ни хорош, ни плох.  Просто мужчина, который рассказывал о своей работе, о том, что хочет найти себе жену и прочее, прочее. Было скучно, муторно, затянуто. Как-то стало жалко себя. Аня попросила её не провожать и отправилась в ресторанчик неподалеку, где выпила три глинтвейна, пока сидела в телефоне. Как всё глупо, неправильно. Она встретила идеального мужчину, а он с другой. Почему так?
Ресторан работал до двенадцати. Она засиделась. Её попросили рассчитаться. Аня вызвала такси, но доехала не до дома, а до ёлки. Водителя она попросила остановиться у дома Культуры.
Куда-то нужно было направить боль, обиду, раздражение. Нужно оторвать пуговицу. Она очень нервирует. Хотя бы попытаться это сделать. Вокруг не было ни гуляющих парочек, ни дружеский компаний, что ещё больше придавало смелости лезть на ёлку. Аня была в пуховике, с маленькой сумкой через плечо и чёрных ботильонах на каблуке. Опершись руками на выпирающий край постамента, она закинула одну ногу, а потом другую. Каблуками встала на край, и почти прижавшись телом к ёлке, Аня схватилась двумя руками за пуговицу. И в этот миг случилось нечто совсем необычное, невероятное. Казалось будто бы она не декоративную пуговицу держит, а раскаленную сковородку. Тело пронзила боль как от ожога. В шоке Аня резко убрала руки, но закачалась, начала терять равновесие и, уже боясь упасть, схватилась снова за пуговицу. Ведь это же не была раскаленная сковородка! Так почему ей больно? Голова сильно закружилась. Аня всем телом навалилась на ёлку. Она закрыла глаза. И тут ей стало казаться, что она падает. Возможно на какие-то несколько секунд Аня абсолютно потерялась в пространстве, а потом она почувствовала, что ноги у неё стоят на чем-то твердом. Аня открыла глаза. 
Полутёмная комната, освещенная лунным светом, который пробивался из незашторенного окна. Справа от Ани стояла двуспальная кровать. На ней лежала девушка, укрытая простыней, а рядом у изголовья сидел на стуле юноша. Лица этих двоих было сложно разглядеть из-за тусклого света. Но юноша держался за голову так, словно случилась беда. В первые мгновения он не заметил появления неожиданной гостьи. Аня тоже замерла на месте, надеясь, что всё сон, и сейчас она проснётся. Но парень перевёл взгляд на неё и быстро соскочил с места, сделав пару шагов в сторону Ани. Та инстинктивно попятилась назад.
—  Послушайте, я не знаю…
—  Ты пришла, – перебил юноша. – Я звал тебя, и ты пришла.
—  Я не… Кого ты звал?
Когда между ним и Аней осталось пару шагов, он остановился.
—  Я молился. Я звал духа на помощь. Меня когда-то научила бабушка. Я так долго молился, и ты пришла.
Аня пыталась его рассмотреть получше. В темноте это сделать было практически невозможно. Но он показался ей симпатичным, приятным. Наверное, она спит.
—  Зачем ты меня звал?
Лучше уж так, чем объяснять что-либо самой.
—  Помоги мне воскресить мою любовь.
Значит та девушка не спала. Хотя конечно от такого шума можно было уже раз сто проснуться.
—  Я не умею воскрешать мертвых.
—  Если ты пришла, то значит всё равно можешь как-то помочь. Воскресить может бабка Аглая, но требует за это… —  его голос задрожал.
Видимо больше не готовый продолжать, он вернулся обратно, сев на стул. 
Аня была абсолютно уверена, что всё кругом сон. Значит, можно подыграть, проникнуться происходящим. Она подошла к кровати, но с противоположной от парня стороны.
—  Меня зовут Аня.
—  Я Антон, а это Варя. Она умерла утром. И у меня есть только эта ночь, чтобы воскресить её. Я расскажу тебе. Ты должна помочь. Иначе ты бы здесь не оказалась.

Они веселились. Как обычно. В его доме часто устраивали вечеринки. Варя очень любила жизнь, любила наслаждаться жизнью. Он не может поверить, что такая жизнерадостная, молодая, красивая угасла. Это всё увеселительный порошок. Похоже с ним что-то не так. У них в городе никогда его не было. Порошок привезли с собой кочевники. Они называют себя племенем вольной судьбы. Полгода назад они поселились в их городе. С тех пор многое изменилось. Кочевники брались за любую работу. Многие женщины из племени были гадалками и ведьмами. Жительницы города стали ходить к ним за предсказаниями, а затем и за особенным порошком. Очень дорогим, но дарящим невероятные впечатления. Кочевники уверяли, что порошок безвредный. Его разводили в воде, получалось что-то похожее на сок. После выпитого стакана настроение улучшалось, появлялось ощущение невероятного счастья. И порошком частенько пользовались на вечеринках. Обычно пили по стакану, но однажды Варе захотелось больше. Она пила и пила, и в какой-то момент её сердце остановилось.  Антон считает, что всему виной порошок. Что-то с ним явно не так. Хотя раньше никто не умирал.  Но он подумает об этом потом. Сейчас важнее спасти Варю. Из племени Антон подружился с одним парнем – Нурланом. Тот рассказал о бабке Аглае, которая умеет возвращать умерших людей, но только в течение одной ночи.  Антон готов был отдать любые деньги за воскрешение любимой. Он не мог её потерять. Нурлан отправился к бабке договариваться. Сначала та попросила денег, а ещё по пряди волос Антона и Вари. Антон согласился. Нурлан отнес деньги и волосы, а взамен принёс мазь. Бабка Аглая сказала ему, что нужно будет ещё, если вдруг мазь не подействует как надо. Антон сначала разозлился: он заплатил, значит должен быть результат! Но решил всё же прежде посмотреть, что выйдет. Антон намазал мазью Варю. Её холодное тело вдруг ожило. Сердце слабо забилось, кровь вновь стала течь по жилам. Случилось невероятное! Только вот Варя не открывала глаза, словно была в глубокой коме.
Теперь уже для второй мази бабка Аглая требовала по зубу Вари и Антона, а также ещё денег. Антон снова согласился. Нурлан был отправлен к бабке за мазью с вырванными зубами и деньгами. Новая мазь ещё более насытило тело Вари жизненной силой. Девушка даже на пару секунд открыла глаза и, открыв рот, вдохнула немного воздуха, но потом вновь потеряла сознание. Теперь она уже выглядела так, как будто просто заснула и вот— вот проснётся. Бабка Аглая передала через Нурлана, что если мазь не поможет, то вклад за жизнь девушки требуется серьёзнее.

—  Это же безумие! – воскликнула Аня, не выдержав.
—  Ну, а если она будет жить?
—  А, если нет? Что потом попросит эта ведьма? Руку? Твою голову?
Рассказывая о случившемся, Антон смотрел на Варю. Его голос местами дрожал. Иногда он запинался, подбирал слова, а после вопроса Ани резко замолчал. Она же думала о том какой это странный, удивительный сон.
—  Я отдал свой палец и палец Вари.
Аня вздрогнула от такого ответа. Юный Ромео по-прежнему смотрел на свою Джульетту.
—  Можешь считать меня сумасшедшим. Нурлан привёл врача из их племени. Он провел ампутацию.  Лишать её пальца мне было очень тяжело.
—  Боже…
—  Мазь подействовала. Варя очнулась, даже начала говорить, но через несколько минут снова потеряла сознание. И, да, бабка Аглая теперь требует руку. Но я чувствую, что это всё. После точно всё должно получиться.
—  Боже мой… Какой-то фильм ужасов… Зачем ты звал меня, если уже решил разобрать себя по частям?      
—  Я понимаю, что это безумие, но я её очень люблю. Как я могу её потерять?
—  Ты её уже потерял! Она умерла.
—  У тебя есть любимый? У духов они есть?
—  Был. Он ушёл к другой.
—  Ты смирилась?
—  Нет. Я хочу его вернуть. Он меня любит, просто мы не во всём разобрались.
—  Получается, что ты бегаешь за мужчиной, который от тебя ушёл. Дохлый номер.
—  Дохлый номер происходит вот здесь, —  она обвела комнату рукой. – Мой живой, а твоя —  труп. И нужно это признать.
—  Она не труп. У меня почти получилось.
—  Что у тебя получилось? Ты же ей тоже должен руку отрезать, да? И именно это тебя останавливает?
Аня внезапно осознала, что себя он калечить готов, а вот мертвую девушку нет…
—  Да… Палец ещё куда не шло, но руку… Я боюсь, что она меня не простит. Скажет, что ей было бы лучше умереть…
Внезапно где-то внизу раздался стук в дверь и зазвонил звонок.
—  Это, наверное, Нурлан с бабкой Аглаей. Я попросил её прийти самой, посмотреть на Варю. И, возможно, найти другой способ. Я не хочу так продолжать.
—  Подожди, а я…
—  Ты же дух. Она тебя не увидит. Тебя могут видеть только те, кто позвал, а ещё люди с дурными намерениями.
—  Да, у людей, которые просят от тебя твой палец и руку, явно намерения не дурные…
Аня хотела что-то ещё сказать, но почувствовала какое-то странное жжение в ладони левой руки. Это её сбило. Антон тем временем зажег светильник на тумбе возле кровати и сразу вышел. Свет озарил молоденькую блондинку. С длинными распущенными по плечам волосами она походила на спящую красавицу. Руки её были сложены на животе. На бледной коже местами Аня заметила жирный блеск. Видимо, то были остатки мази. Разглядывая девушку, Аня забыла ненадолго о собственной боли. Но жжение не прекращалось. Аня посмотрела на ладонь и тихо вскрикнула от ужаса. Перламутровая пуговица с елки, став маленькой, намертво прилипла к коже, занимая собой всю ладонь. Сначала от испуга Аня стала нервно трясти рукой. Но это не возымело никакого эффекта. Затем она легонько попыталась потянуть за пуговицу, но тянуть было почти не за что. Пуговица основательно срослась с её ладонью. И жжение не прекращалось.
Услышав приближающиеся шаги, Аня предпочла убежать в тот угол комнаты, где появилась. Она была очень напугана. Во-первых, её тревожила жуткая бабка, которая якобы умеет воскрешать мертвых. Во-вторых, она никак не могла понять, почему к ней «пришита» пуговица с новогодней ёлки.
Сначала вошёл Антон, а за ним совсем молодой парень, наверное, лет семнадцати или восемнадцати. Скорее всего, он и был тем самым Нурланом, о котором рассказывал Антон. Они оба прошли немного и встали возле края кровати напротив тела Вари. Затем появилась бабка Аглая. Тумба со светильником располагалась почти рядом с дверью. Так что теперь Ане всех было видно хорошо. Бабка была старая, хромая, с обвисшей на лице кожей. На голове у нее был яркий платок.   
—   А это ещё кто? – зашипела она, смотря прямо на Аню.
Парень явно никого не видел. Он с недоумением смотрел на бабку. Та, видимо, не собираясь ждать ответа, быстро заковыляла к Ане. Стало невероятно страшно. Несмотря на хромоту, бабка двигалась проворно и бесшумно. В считанные секунды она оказалась напротив Ани. Один шаг оставался ей, чтобы приблизиться вплотную. От страха Аня подняла руки, пытаясь закрыться от надвигающейся опасности. Пуговица стала излучать бледно-красный цвет.
—  Что это? Ты решил меня погубить?
Бабка Аглая отскочила в сторону и сразу направила свой гнев на Антона. Свет погас, но пуговица не перестала обжигать кожу. Аня опустила руки, пытаясь понять происходящее.
—  Да, что с тобой бабушка Аглая! – воскликнул возмущенно парень.
Он и Антон стояли как вкопанные. С той лишь разницей, что последний видел Аню.
—  Ты её видишь? – наконец спросил Антон у бабки.
—  Вижу. Зачем она здесь?
—  Так получилось.
—  Держи её подальше от меня. Я ухожу.
Она резко направилась к двери.
—  Но как же… —  Антон попытался загородить ей путь.
Бабка Аглая злобно на него зашипела.
—  Отходи давай. Мне здесь находиться нельзя. Но способ воскресить девку я тебе скажу. Я по ней вижу, что мазать её достаточно. Она может пробудиться. Есть другой способ. Тебе нужна кровная жертва. Твой отец и так умирает, ты знаешь. Помоги ему отойти в мир иной.  Тогда твоя любимая будет жить. У тебя есть время до утра. Прощай.
И, опять же, несмотря на хромоту, бабка Аглая быстро вышла из комнаты. Нурлан рванул за ней, бросив на Антона виноватый взгляд. Они остались вдвоём, не считая спящей красавицы. Пуговица перестала обжигать кожу. Антон снова сел на стул возле кровати. Аня встала там же, где стояла до прихода жуткой бабки. Наличие пуговицы на ладони вытесняло все остальные мысли. Это сон. Просто сон. Такого в жизни не бывает. Она проснётся, и пуговица исчезнет.
Аня, борясь со страхами, стала рассматривать Антона. Он был явно моложе её. Ане через пару месяцев исполнялось тридцать два, а Антону больше двадцати пяти она бы не дала.
Так, наверное, безумно, безбашенно, самоотверженно, мужчины могут любить до тридцати. А чем старше они становятся, тем становится холоднее их сердце. Хотя может это совсем не так…
—  Рак разъедает моего отца, —  внезапно произнес Антон. – Я давно не навещал его. Хотя он в последние дни настойчиво посылал за мной.
Внизу снова стучали. Аня вздрогнула от неожиданности.
—  Не выходи из комнаты.
Аня и не собиралась. Она не знала, что ожидать в этом странном мире, поэтому считала, что лучше уж находиться рядом с полумертвой красавицей, чем где-то ещё. Антон ушёл вниз открывать. Пуговица слегка жгла кожу.  Аня ничего не могла поделать. Оставалось только терпеть.
Неизвестно сколько прошло времени: может минут пять, а может десять или пятнадцать —  Аня как будто впала в забытьё —  когда вернулся Антон.
—  Это был начальник полиции, —  сказал он, опять садясь на стул, —  Он уже знает о том, что мне предложила бабка Аглая. Он предлагает помочь. И говорит, что пожертвовать умирающим отцом ради  любимой – правильно.
Жжение от пуговицы усилилось. Как будто она пыталась передать Ане своё возмущение. Мертвого не воскресить.
—  То, что они просят —  невозможно. Я уж лучше сам наложу на себя руки. Не хочу жить без неё.
Какое безумие… Он такой молодой.
—  Тот полицейский, который приходил, тоже кочевник? – спросила Аня.
Антон кивнул.
—  Врач – кочевник, полицейский – кочевник… Кто твой отец?
—  Глава города.
—  Ты серьезно?
—  Да. Я сам номинально занимаю должность заместителя министра по охране труда, а так я самый обычный бездельник.
—  Кто заменит твоего отца? Кочевник?
—  Нет, но у этого человека очень хорошие связи с кочевниками.
—  По- моему, твой город захватывают, пока ты занимаешься… пока ты пытаешься воскресить Варю.
—  Ты преувеличиваешь.
—  Это жуткая бабка говорит тебе убить собственного отца, а их порошок убил твою любимую.  Я вовсе не преувеличиваю.
—  И что ты предлагаешь делать?
—  Для начала отпусти её.
—  Я не могу.
—  А отца убить или что-то, прости Господи, от себя отрезать?
—  Нет. Но как с ней расстаться?
—  Это уже случилось. Она ушла, но ты-то здесь. Придётся принять. Посмотри: на моей руке жуткая пуговица.
Аня подошла к нему, подставив руку к свету от лампы, чтобы он смог разглядеть лучше.
—  Она сводит меня с ума. Рука всё время горит. Как будто пуговица разговаривает со мной через боль. Мы с тобой не можем повлиять на прошлое. Мы не можем победить смерть. Никакие безумства не вернут Варю. Держась за неё, ты губишь себя и морально, и физически. Этим людям нужен ваш город, нужно властвовать здесь. Они предложили вам ничего не делать и наслаждаться жизнью. Но взамен забирают всё, что у вас есть. Пуговица обжигает мою кожу меньше, когда я говорю нужные слова. Мне так кажется. Антон, отпусти, как сможешь.
—  Ты своего отпустить не можешь, хотя он ушёл сам.
—  Да, сам. Здесь ты прав. Что-то объяснять ему, наверное, также как и воскресать мёртвого. Я постараюсь отпустить своего любимого. Обещаю. Если ты обещаешь ничего с собой не делать. Мои потери не так велики, как твои сейчас, но я точно не хочу воскрешать «труп». Вижу, как это ужасно. Давай вместе дадим дорогу новому. Тебе нужно бороться за свой город. Это плохие люди. Не все. Видимо, Нурлан – парень хороший, хоть и творит всякую дичь.
Антон слушал и молчал, поглядывая теперь на пуговицу, а не Варю.
—  Я не могу ни убить своего отца, ни отрезать свою или её руку. Я уже потерял палец. Мне очень тяжело её отпустить. Посиди со мной, пока не наступит утро. Наверное, для этого я тебя и позвал.
Аня присела на край кровати рядом с Антоном. Какой странный и удивительный сон! Не соврала ли она, сказав, что отпустит Рому? Но ведь его действительно нет рядом, потому что он так захотел. Не бабка Аглая его заколдовала, а он сам решил её оставить.
Предрассветные сумерки стали постепенно озарять комнату. Антон держал Варю за руку и плакал.
—  Милая, прости, прости, дорогая, за всё прости…
Ане было так жалко Антона, но она очень устала. Глаза слипались. Она не могла уже совладать с собой. Аня провалилась в сон.

Открыв глаза, она поняла, что находится у той самой ёлки с пуговицами возле дома культуры.  Всё на ней: тёмный пуховик, коричневая сумка висит на плече. А в чём же она была там? Какие спутанные мысли! Первым делом Аня залезла в сумку и достала телефон. Время было пять утра. Неужели вся ночь прошла в каком-то параллельном мире? И только сейчас она заметила, что на ладони больше нет пуговицы.
Аня выдохнула, распрямила плечи и отправилась домой. Благо, что её дом рядом. Стараясь ни о чём не думать, она зашла в прихожую, тут же быстро разделась и сразу пошла в кровать. Её сморило сразу.
Никаких снов. Как будто «провалилась». Аня проспала около пяти часов. Проснувшись  в десять, она снова сразу схватила телефон, открыла соцсети. Какой сегодня день? Нужно ли ей на работу? Что вообще нужно делать сегодня?
Аня открыла сообщения от подруг, которые звали её сегодня гулять. Да, они же вчера договорились. Вчера… Даже не верится. Неужели она просто выпила лишнего и ей всё это безумство приснилось? Она посмотрела на ладонь, туда, где была пуговица. На коже осталась тоненькая красная полосочка как будто от ожога.
Что это такое было? Что с ней произошло? Жуткий сон? А может хороший сон? Ведь она помогла этому мальчику. Как же его звали?... Нет, вчера она просто выпила лишнего, потом зачем-то полезла на ёлку из-за пуговицы, потом… Наверное, ушла домой спать.  Но разве можно себя так чувствовать, будто годы прошли, а не ночь.
Аня встала, умылась, а потом начала собирать всё, связанное с Романом: его подарки, оставшиеся у неё его вещи, неотправленные ему письма. Такой не должна быть любовь. Он ушел. Она же окружила себя ненужными вещами и поклоняется мертвому чувству. Больше ни одного взгляда в ту сторону. Человек живет своей жизнью, а она почему не живет?
Навряд ли в одночасье можно кого-то забыть, если даже так решил, но хотя бы нужно стремиться к этому. Аня отнесла на помойку. Номер телефона своего бывшего возлюбленного она удалять не стала. Зачем? Сам он ей не позвонит.
 
Вечером Аня с подругами отправилась гулять у моря. Множество палаток и ларьков разрослись длинными рядами по набережной Кругом предлагали напитки, еду, различные безделушки, сумки, всякого рода ручную работу, косметику, травы и многое-многое другое. Поев по дороге, девочки не собирались ничего покупать, но хотели поглазеть, обсудить увиденное.

—  Какие большие и красивые пуговицы на медведях!
Темно-коричневые, серые, бежевые, белые мишки в пиджаках и галстуках, словно женихи, красовались на деревянных полочках в одной из палаток. Особенно они привлекали внимание своей одеждой, так как пуговицы были пришиты на галстучках.   
—  Да, злых духов отгоняют, - улыбаясь широко, сказала рядом стоящая продавщица.
Легким и быстрым движением она взяла в руки мишку, который был ближе всего к ней, и протянула его Ане. Этот медведь был светло-коричневый в белой рубашке со светло-синим галстуком. Красная пуговица красовалась на галстуке.
—  Не поняла.
Аня взяла игрушку, растерянно глядя на блестящую пуговицу. 
—  Вы знали, что пуговицу использовали как оберег от зла?
—  Нет.
—  Да, отпугивала злых духов. Нужно от плохого себя огораживать.
—  От плохого и ненужного, — смеясь, произнес кто-то из подруг.
Аня крутила в руках медведя. Он был очень приятным на ощупь. А пуговица на его галстуке чем-то притягивала.
—  Возьмете медведя?
Продавщица, видимо почувствовав интерес, решила ковать железо пока горячо.
—  А, пожалуй, возьму. Сколько? 

Прижимая к груди свою покупку и чувствуя ладонью пуговицы на жакете мишки, Аня продолжила прогулку с подругами. Казалось, что все заботы и тревоги отпустили. У неё теперь есть оберег.
Яркие новогодние огни освещали набережную. Их свет игриво отражался в стеклах прозрачных кофеен и закусочных, которые девочки снова проходили, так как уже проголодались.  Новогоднее настроение витало в воздухе. Казалось всё пропитано счастьем и беззаботностью. Аня давно так не радовалась. Она чувствовала себя так, словно её больше ничего не беспокоит и со всем можно справиться. За громкими разговорами и смехом она не слышала, но почувствовала, как в маленькой сумочке настойчиво вибрирует телефон. Аня чуть отстала от своей компании, пока, остановившись, копалась в сумке, где несмотря на размер, сразу что-либо достать было невозможно. На экране светилась знакомая фотография. Аня замерла от неожиданности. Сердце дрогнуло. Экран потух, оставив лишь уведомление о трех пропущенных. Аня положила телефон обратно в сумку. Медведя она всё это время держала в другой руке. Подруги, ушедшие довольно вперёд, уже стояли на месте и махали ей. Подавляя душевное смятение, Аня повернула голову в сторону моря, но взгляд её упал на одну из стоящих неподалёку кафешек. В прозрачных стёклах она увидела не только людей за столиками, но и бабку Аглаю. Та словно смотрела в собственное зеркало, а отражалась здесь. Смотрела и жутко улыбалась.
Аня тряхнула головой. Видение исчезло. Не желая ни о чём думать, Аня быстрыми шагами пошла навстречу подругам.