Остров Шикотан. глава 6

               
            6. ВОСХОЖДЕНИЕ НА ЭВЕРЕСТ

        Таня вернулась домой необычно рано, застав сестру ещё не в постели. Они вместе поужинали, выпили по чашке чая. Наташа привычно рассказывала о новостях в конторе.

      - Представляешь, вчера нам с девчонками пришлось вылезать из окна кабинета, чтобы с работы уйти.

      - Из окна? Почему?   

      - Рыбаки не хотели отпускать. Всем топливо надо получать, а у нас на них времени не осталось -  мы целый день на причале провели, два парохода принимали: там и лес, и снабжение... Только к вечеру освободились, вернулись в контору уже в пять часов, домой пора, а тут гонцы с МРС- ов толпой повалили, им горючка позарез нужна – на промысел выходить не с чем. В общем, до восьми выписывали, а потом уже всё – предел! Уже мозги задымились, прерваться не могли даже чтобы перекусить. Ну, и решили смыться. Уговорили парней, сказали, что на пять минут закроемся чаю попить, дверь на ключ, а сами в окно.

      - Да, дела, экстрим, – Таня подумала, что у неё тоже наступил предел, и чтобы окончательно не сгинуть, придётся также некрасиво смыться. Хоть в окно. Только нужно ещё найти это окно.

       И она решила сбежать, воспользовавшись самым простым и красивым способом, как ей тогда казалось, а именно - выйти замуж. Поскольку до окончания контракта оставалось больше года, и трудно сказать, сколько ещё бед и катастроф за это время могло выпасть на её долю, и сумеет ли она их пережить.

      О любви она не задумывалась, мысли были сугубо материальные, стоял вопрос о том, сможет ли она спастись, или придётся пропасть в этом гиблом месте.
И только что она начала успокаиваться и размышлять над новом жизненном проектом, к ней явилась посыльная с распоряжением начальника завода: всему командному составу срочно собраться в его кабинете.

      Недовольно морщась, она отправилась в свой цех, по пути к ней присоединились другие мастера, механики и слесари. Этот большой сбор вызывал тревогу. И не зря. Директор комбината разослал сводку метеостанции об усилении подземных толчков и угрозе цунами. В связи с этим объявили эвакуацию: грузовики вывозили наиболее ценное оборудование и документы, рабочих отпустили по домам. Обитатели посёлка, жившие у кромки моря, отправились ночевать к друзьям на сопки. Сирены, включившиеся на полную мощь, своим воем нагоняли страх.

       Заводы стояли у самой кромки бухты, склады полны продукции, вывезти её всё равно не получилось бы, поэтому для пресечения возможного мародёрства назначили дежурить группу в количестве пяти человек из мастеров ликвида и механиков со слесарями на случай техногенной катастрофы. По инструкции им рекомендовалось при появлении первых признаков опасности со всех ног нестись в сопки. Но все понимали, что от гигантского вала не убежать, и в случае реальной опасности эти люди были обречены. Однако приказ руководства никто оспаривать не собирался.
 
       Получив распоряжение и обсудив свои действия в критической ситуации, сотрудники собрались на проходной. К ним подтянулись специалисты с соседнего тукового завода и холодильника.  Таня устроилась на скамейке вместе со старшим механиком Стрельниковым и мастером Валентиной Викторовной, непривычно бледной и суетливой. Сама она была бесчувственно заторможенная, ещё не отошедшая окончательно от шока с ревизией.

       Коля достал бутылку водки, разлил её по золотым банкам.

      - Какого чёрта нам тут сидеть? Если волна пойдёт, никто не успеет убежать, - бурчала мастер Катя с холодильника.

      - От мародёров охраняем, а то под шумок народ растащит последнее, - лениво пояснил Коля, - Ну, давайте, что ли, чтобы цунами прошло мимо. И за твою успешную ревизию, Петровна!
       
       Они выпили. Таня ещё раз порадовалась избавлению от своих проблем, принимая эти тревожные сигналы за знаки судьбы, направленные ей свыше из сострадания. И это ожидание катастрофического стихийного бедствия - тоже лыко в строку. Нельзя, нельзя игнорировать эти послания, призывающие к немедленному бегству с острова.

      - Вот и дождались цунами, - уныло хихикнула Валентина, - А нас тут на убой оставляют, значит.

      - Ну, почему же, на убой, - оптимистично заявил Стрельников, - Как увидите, что волна пошла, бросайте всё и бегите в сопку.

      - А ты что, с нами не побежишь?

      - Нет, я тут останусь, утопну с заводом. Да не бойтесь вы!

      - Мы же не успеем убежать! И как узнать, что цунами пойдёт?

      - Ну, будем чаще выходить на причал, смотреть на прибой. Перед большой волной вода уходит от берега, образуется огромный отлив - море отступает нереально далеко и начинает светиться. И птицы улетают.

       Они принялись обсуждать приметы надвигающегося бедствия и успокаивать себя, что на Южные Курилы редко заходит цунами. А Таня малодушно радовалась, что может спокойно посидеть с ними, размышляя о собственных планах и способах их достижения.

       Коля со слесарями остался на проходной, а она одна вышла к краю залива. Море было необычно тихое, оно лежало у ног гладким, ровным ковром, на горизонте немного желтело. Отлив показался ей слишком большим, на песке валялись какие-то балки, брёвна, куски деревянных реек, веток, пучки морской травы. Она почему-то сравнила эти выбросы прибоя с обломками кораблекрушения или краха её жизни. Это были грозные знаки. Не хотелось, чтобы эта катастрофа случилась с ней. Пришли на память рассказы курильчан, переживших цунами, вспомнилась её собственная командировка, совпавшая с землетрясением, когда все боялись волны. Но тогда Таня была в гостинице на сопке, а теперь - в двух шагах от бухты. Стало страшно. Как-то безнадёжно страшно.  Опять стала отчётливо ощущаться гневная встряска рассерженной земли. Таня вернулась в здание склада, быстро проскочила тесный проход между высоких стен, сложенных из коробок с консервами, как по узкой улочке средневекового города. Навстречу ей вышла бледная Валентина.

       Они вместе прошлись по ликвиду. Толчки усилились, послышался какой-то гул, штабеля раскачивались, норовя обрушиться, с верхних рядов начали падать ящики. Женщины едва успели увернуться.

     - Хватит, Викторовна! Пойдём на проходную, нечего тут караулить, там хотя бы на голову ничего не свалится.

      - А если воры придут?

      - Вот пусть на них и грохнутся коробки!

        Они поспешили вернуться к компании слесарей и механиков.

        Таня посидела немного вместе с ними в вестибюле и отправилась домой – ей, согласно распоряжению, не полагалось находиться в зоне стихийного бедствия. В этот раз она всерьёз задумалась об опасности проживания на острове, её только успокаивало, что теперь она обреталась на сопке, и можно было надеяться, что волна не захлестнёт их дом. Хотя бы сегодня. И она заснула, положившись на удачу.
Утром она узнала, что катастрофы, к счастью, не случилось - цунами не накрыло остров. Теперь она могла вплотную заняться устройством своей судьбы. Требовалось срочно выйти замуж. Ей предстояло оглядеться и выбрать подходящий вариант для брака.

        Она стала перебирать в памяти всех знакомцев, рассматривая их на предмет пригодности для своего плана. Их было не так много, и она должна была с сожалением признать, что ни один из них не мог претендовать на предназначенную им роль. Таня пожалела, что не озаботилась заранее поиском и подготовкой возможного кандидата в мужья. Да, впрочем, и надобности в этом раньше не было.

        А тётя Неля давно ей говорила, что нельзя зацикливаться на одной работе, надо и личной жизни время уделять, мужчинам, в частности. И даже как-то раз свозила её на пикник в составе высоких гостей. Но Таня сразу поняла, что ей предназначалась роль дурочки, призванной скрашивать досуг разжиревших начальников, чванливых и заносчивых. Это её совершенно не устраивало, она выполнила в тот раз скромную обязанность обслуги, накрыв поляну и сварив уху, и от последующих приглашений отказалась. Это люди не могли выполнить поставленную ею задачу - для развлечений неинтересны, для брака непригодны. Ей нужен был совсем другой человек, такой, который бы мог увезти её отсюда.

        Вспомнился ей возможный претендент в супруги - тот самый заезжий прокурор, который расспрашивал её об учёте сырья, когда она ещё не понимала, что это такое. Он ещё не раз наведывался в посёлок и как-то зашёл к ней в гости вместе с ревизором рыбкоопа, прибывшим на остров по своей прямой обязанности. Оба этих молодых человека явились в комнату, занимаемую тогда Таней и Холиком с бутылкой сухого вина, что являлось неслыханной роскошью и показателем их высокого статуса. Оба они были молоды, вполне симпатичны, прокурор так ещё и холост, и внимание Тане оказывал недвусмысленное, но она не повелась на него. Она к тому времени уже являлась начальником цеха, материально ответственным лицом и поэтому с большой неприязнью и недоверием относилась ко всякого рода проверяющим, надзирающим и карающим органам. Так что это знакомство оказалось почти официальным, практически дружеским и осталось без каких-либо последствий.

         Ещё одна неудачная попытка завязать отношения с далеко идущими планами произошла у неё, когда она отправилась со своим коллективом на пикник.  Это был удачный повод для более близкого знакомства с приглянувшимся ей парнем. Тогда к ним на завод прислали двух молодых специалистов – мужчин, что вызвало некоторый ажиотаж в женском сообществе. Правда один из них - Серёжа, которого поставили на укладку, прибыл на остров вместе с женой. Он был такой энергичный, так активно носился по цеху, что тут же получил прозвище Вертолёт. Второго - высокого, красивого и меланхоличного направили к Тане в ликвид. Алексей сразу показался ей перспективным кадром, но оставался тёмной лошадкой, а на природе, в свободном общении можно было понять, что он за человек. После принятия изрядной порции дефицитной водки его потянуло на откровения, и когда они немного отдалились от общей компании, он проболтался, что поехал в эту чёртову даль только для того, чтобы избавиться от наркотической зависимости, понадеявшись, что здесь эту дурь достать невозможно. Эти признания прозвучали для неё, как сигнал бедствия, у неё в голове будто красная лампочка вспыхнула. Она вмиг поняла, что этот человек потерян для неё навсегда, она тут же словно стоп-кран сорвала, перекрыв любую возможность сблизиться. Ей и собственной матери пьяницы хватило, чтобы взваливать на свои плечи ещё и проблемы наркомана, потому что бывших наркоманов не бывает. Таня быстро свернула разговор и поторопилась возвратиться к обществу у костра. Утром, протрезвев, Алексей попытался выведать, успел ли он слить ей компромат на себя, и узнать, почему она отклонила его ухаживания. Она максимально искренне постаралась убедить его, что ничего криминального он не сообщил, а отказала потому, что у неё уже есть друг, что выглядело вполне достоверно. И постаралась отделаться от нежелательных отношений, которые даже не начались – просто не успели, так вовремя узнала она о его тайном пороке. И она выбросила из головы и Алексея, и его откровения. В дальнейшем они просто работали в одном цехе как сослуживцы. Вспомнила она о его порочащей информации много позже, когда он собрался жениться на Наташке, работавшей к тому времени директором соседнего завода. Таня с ней давно не общалась и долго размышляла, стоит ли предостеречь однокашницу от опрометчивого шага. Но так и не решилась это сделать, подумала, что та не поверит ей, посчитав, что она из зависти порочит чужого жениха, а то и ещё хуже – охаивает парня, потому что он отказал ей в её домогательстве. Совсем как любовник Берёзкиной. Много лет спустя Таня узнала, что именно так он и поступил. Положительно, мужчины на острове были просто бабами. А может, они везде такие?

       И тогда она подумала, что настало время воспользоваться своей привилегией, как начальницы цеха. Это была такая местная традиция – каждая женщина, занимающая сколько-нибудь значительную должность, имела за свою нервную работу определённые бонусы. Кроме связей в кругах рыбкооповских кладовщиков и продавцов, снабжающих дефицитными продуктами и товарами, имелась ещё одна льгота, ещё один эксклюзив обязаны были обеспечить ей подчинённые, а именно – предоставить ей в личное пользование мужчину.

        Все статусные тётки были обеспечены такими интимными друзьями, скрашивающими их суровые будни. Они сами выбирали их по своему вкусу чаще всего на один сезон. Звание штатного любовника было очень престижным и желанным для многих мужчин, часто они сами предлагали себя на эту роль, между претендентами даже возникала конкуренция вне зависимости от внешних данных женщины, важным было только занимаемое ею место. Иногда парни выдвигала из своей бригады подходящих кандидатов на эту почётную должность.

        Вот такого засланца в лице сожителя Берёзкиной отправили ей докеры в качестве приза, выбрав самого интеллигентного и красивого, на их взгляд, чтобы он охмурил мастера для последующего извлечения пользы из этого альянса. У Тани в тот момент любовника не было, и коллектив грузчиков решил исправить эту несправедливость, заполнив свободную хлебную нишу. Тогда их усилия оказались тщетными.

        На эту путину она не стала привередничать и поступила так, как все женщины острова на высоких должностях – назначила себе любовника из числа подчинённых. Произошло это как-то ненароком, ненавязчиво, естественно, что ли.
Важную роль сыграл в этом Андрей, второй год командовавший её элитной Дикой бригадой. Он остался на острове после прошлой путины, перейдя таким образом из категории вербованных в более высокий ранг – стареньких. Он переселился в барак с печкой в отдельную комнату и вскоре женился, кстати не в первый раз и обзавёлся сыном, ставшим у него третьим ребёнком от разных браков. Его жена Даша работала на соседнем заводе.

        Сама Таня не вникала во внутренние дела своей личной гвардии, ограничиваясь постановкой задания и временем его выполнения. А также оформлением нарядов ко взаимному удовольствию. Всё остальное решал Андрей, ему на откуп была отдана власть принимать все внутренние решения. Как проводили свободное время её подопечные, Таня не интересовалась, как и не вникала в их личную и семейную жизнь. А это, как оказалось, были разные понятия, и они не всегда совпадала, что, впрочем, считалось обычным делом для острова. Многие женатые парни, оставившие на материке жён и трепетно следившие за их верностью, на время путины заводили подружек. И Тане иногда приходилось разрешать конфликты, возникающие по этому поводу и волей-неволей разруливать их интриги. А вот сама она и её частная жизнь, как оказалось, всегда интересовали её парней. Они считали несправедливым, что место рядом с начальницей свободно, и приложили энергичные усилия, чтобы исправить эту ситуацию.

        И своей заботой поставили её однажды в двусмысленное положение. Как-то к ней конторку заглянул Андрей и, обсудив очередное задание, вдруг поинтересовался, ела ли она сегодня. Она рассеянно ответила, что на это не хватило времени, тогда он предложил покормить её, жена, мол, приготовила классный суп. Упоминание о супруге усыпило её бдительность, и она простодушно отправилась с бригадиром к его жилью. Она бодро стучала ложкой, хлебая горячий бульон, когда в комнату влетела разгорячённая Даша. Ситуация получилась почти водевильная. Жена Андрея, увидев вполне пристойную сцену, объяснила своё появление тем, что забыла дома косынку. Муж здорово разозлился на неё, а Таня только тут осознала всю неловкость положения. Она поздоровалась с хозяйкой, поблагодарив её за вкусную еду, и та, успокоившись, ушла чрез минуту. А Таня задалась вопросом, зачем её всё-таки пригласил бригадир? Не имел ли он других планов кроме предоставления благотворительного обеда? И не пора ли ей и вправду найти себе интимного друга на сезон? Бригадир в этом смысле её не устраивал, но у неё имелся широкий выбор из состава Дикой бригады. Таня не обольщалась на свой счёт, не считала себя неотразимой красавицей, но понимала, что имеет ценность как человек, закрывающий наряды, проще говоря – она давала людям заработок. И за это её гвардейцы были готовы обеспечить ей комфорт во всех смыслах. В том числе – и в сексуальном.

        В один из вечеров, после смены они пригласили её в гости, видимо, решив развлечь начальницу. В этот сезон у неё работали интересные люди с хорошим образованием, некоторые прилично играли на гитаре, они устроили ей настоящий концерт. Таня с любопытством разглядывала их комнату в общежитии, оформленную с большим чувством юмора: на стене висела карта Советского Союза с точкой на краешке, отмечающей остров Шикотан. Рядом стояла подпись фломастером: «Куда вас, сударь, к чёрту занесло? Неужто вам покой не по карману?» Боярский был тогда у всех на слуху. Она смотрела на этот географический атлас, слушала в исполнении Генки, прибывшего с Краснодарского края стандартный набор ресторанных шлягеров, дворовый и одесский шансон и белогвардейские романсы Звездинского. Хороший выдался вечер. После недолгих посиделок с музыкой, но без алкоголя, она поняла, что ей пора оставить ребят отдохнуть и стала собираться домой. Андрей неожиданно предложил ей провожатого, поскольку ей по статусу не положено ночью ходить одной. Таня согласилась и отправилась в компании с Женькой, которого сама определила в спутники. Чем вызвала недоумение бригады, ведь он был не самый красивый среди них, и даже на гитаре не играл. Но ей он понравился своей интеллигентной манерой, неброской внешностью с аристократической бледностью и был хорош, как собеседник. Это её предпочтение было им воспринято, как выбор сексуального партнёра, чем он немедленно и воспользовался, не откладывая на потом. В этом не было ничего странного.  Так было принято на острове, все этого ждали, и Таня приняла это как должное. 

        Женька стал её штатным любовником – ровесник Тани, невысокий крепкий паренёк с приятным лицом и залысинами, несмотря на молодой возраст. Он приехал на остров откуда-то с Крыма, заработать за путину на памятник своему отцу. Нельзя сказать, что между ними была любовь, просто они хорошо ладили между собой, секс устраивал их обоих. Тане с ним было легко и просто, он был умным парнем и увлекательным рассказчиком. А ему с ней, наверное, было просто удобно.
Теперь, когда она решила срочно выйти замуж, эта связь оказалась как нельзя кстати. Она подумала, что Женька - вполне пригодный кандидат в мужья и стала приглядываться к нему именно в этом смысле. Этот альянс казался ей беспроигрышной партией.

        И только некоторое беспокойство вызывало присутствие в коллективе красавчика-студента из Владивостока. Он приезжал на остров на заработки второй год подряд, и Таня снова взяла его в свою элитную бригаду.  Она не могла не любоваться его рослой фигурой, роскошным телом, ленивой грацией, с которой он легко забрасывал восемнадцатикилограммовые ящики с консервами на верхний ряд двухметровых штабелей.
 
        Она заприметила его сразу же, в первое его появление на Шикотане, когда её вызвал из цеха Андрей, чтобы представить нового кандидата. Замотанная работой, она не думала, чтобы что-то могло её удивить, отвлечь от   плана, отчетов, нарядов и отгрузки, но выйдя на причал, она увидела нечто, выбивающееся из ряда обыкновенного. На краю пирса стоял не просто рослый красавец, на берегу стоял молодой бог. За его спиной бился морской прибой, свежий ветер трепал давно не стриженые, выгоревшие местами добела русые волосы, синее небо отражалось в сияющих голубых глазах, бесшабашная улыбка играла на румяных губах. Рубаха его была распахнута настежь, рукава, закатанные выше локтя, открывали мускулистые белые руки, густо поросшие волосом, а на широкой груди как будто чёрный ангел раскинул свои мохнатые крылья.  Узкая курчавая дорожка между ними убегала на живот и вилась дальше под ремень, вниз, и манила, спускаясь ниже.

        Он казался пришельцем из других миров, и совсем не вписывался в грязь и пошлость, в тяжёлую безрадостную работу, царившую вокруг. Ничто не могло испортить его: ни мятые штаны, ни драная рубаха, ни свежий синяк на скуле, ни трёхдневная щетина, ни запах перегара, буквально сбивающий с ног на расстоянии трёх метров. Он был хорош, и не просто хорош, а убийственно хорош, и знал это, поэтому стоял в раскованной позе, уверенный в своей неотразимости, в том, что ни одна женщина не устоит перед его обаянием.
 
        Таню это страшно разозлило. «Ишь, красавец, думает, все от его вида падают, всё ему с рук сойдёт, всё позволено. Ванька деревенский! Ну, я ему покажу!» Она скривилась, помахав перед лицом рукой.

      - Фу, ну и перегарище! Ты кого ко мне привёл, Андрей? Мне алкаши без надобности, – строго принялась выговаривать она, отвернувшись от красавца.

      - Нет, Петровна, он – не алкаш, - начал оправдываться бригадир.

      - Да еще и драчун, - сурово продолжала она, со злорадством отметив, как с лица парня сползла самоуверенная улыбка. Он начал торопливо застегивать рубашку, Андрей подал ему знак, и тот с ловкостью фокусника извлек откуда-то из-за спины бутылку шампанского и протянул Тане. Бригадир принялся её уговаривать, расписывая превосходные деловые качества нового кандидата и его абсолютную необходимость для блага их коллектива и завода в целом. Из цеха выскочила нарядчица с пачкой бумаг и поспешила к Тане. Та взглянула на часы, на уже неуверенного в себе молодого бога, стоявшего перед ней с протянутой рукой, в которой была зажата бутылка дефицитнейшего шипучего, повернулась к Андрею.

       - Короче так, тебе с ним работать. Если за него ручаешься - беру под твою ответственность. А ты смотри – если что, выгоню! - добавила она уже красавцу, взяла, наконец, бутылку и направилась с нарядчицей в цех.  Больше она с ним не имела личных разговоров. Работал он хорошо, проблем ей не создавал, и она уже с симпатией поглядывала на него, и уже спокойно, как старого знакомого взяла в свой цех во второй его приезд. Сашка стал украшением бригады.

        Физическая нагрузка выжимала из парней силы и пот, чтобы как-то охладиться, во время работы они раздевались до трусов, представая во всей красе перед своей начальницей. Таня, проходя мимо них, только трепетала ноздрями, взглядывая мельком на Сашку, вдыхая аромат его тела, казалось, это – запах самого Эроса. Но она отворачивалась от него, понимая, что это райское яблочко созрело не для неё, слишком высоко оно, ей не   допрыгнуть! Бросай не бросай на него алчные взгляды, но она не пара этому красавцу. Он был для неё – неосуществимая мечта, прекрасная и недоступная, как Эверест, на него можно было любоваться, можно о нём мечтать, но покорить его с её скромными данными было ей не под силу. Конечно, каждый альпинист мечтает подняться на вожделенный восьмитысячник, но лишь единицы достигают его сияющих вершин. Остальные срываются в пропасть, замерзают на подступах или возвращаются назад и довольствуются своими сверхнизкими и общедоступными высотами и живут припеваючи на цветущих равнинах, лишь изредка взглядывая на хрустальную мечту своей юности. И тайком вздыхают о непокорённой высоте, утешая себя мыслями, что там, в бесплодной ледяной пустыне невозможно жить, а в разреженном воздухе, почти лишённом кислорода, нечем дышать.

        Таня тоже успокаивала себя этими прописными истинами и продолжала свои отношения с тем, кто казался ей под стать. И, привыкнув принимать решения самостоятельно, она сама предложила Женьке пожениться. К её удивлению, он ей отказал. Она не сильно обиделась, решив, что это – судьба. И тогда она подумала, что мечты должны сбываться. На третьем году своего пребывания на острове её общественный статус так вырос, она чувствовала себя настолько уверенно, просто принцессой острова, королевой ликвида, что подумала, что вправе замахнуться на великое – покорить свой Эверест.

        И когда в очередной раз среди ночной смены она попросила бригадира выделить ей провожатого до дома, тот уточнил для порядка: «Как всегда Женьку?» Она ответила: «Нет, на этот раз Сашку». Бригадир удивлённо взглянул на неё, решив, что это – смена фаворита, и промолчал, согласно кивнув. По дороге Таня спровоцировала польщённого парня на разговор о браке. Она повела беседу так, что он сам стал уговаривать её взять его хотя бы для мебели.

      - Я обожаю красивые вещи, - томно говорила она, пытаясь представить себя в его объятиях. Хотя, стоило ей только протянуть руку или просто улыбнуться, и она тут же оказалась бы в его постели. Но она хотела большего, чем дежурный секс, поэтому держалась несколько высокомерно.

      - Ну, тогда я не испорчу твой интерьер? - с надеждой в голосе спрашивал красавец.

      - Ну, в общем, не испортишь, - манерно отвечала она.

      - Так что, тогда давай поженимся?

      - Ну, ладно, я готова рискнуть, но при условии, что ты всё организуешь завтра. Или женимся завтра, или никогда!

       Всю ночь она не смыкала глаз, обдумывая своё нестандартное сватовство, пытаясь понять, как Сашка сумеет выкрутиться, чтобы выполнить её ультимативное заявление. И чем всё закончится – свадьбой или ничем.

       И сравнивала своих кандидатов в мужья. Таня почти ничего не знала о них, только то, что они сами о себе рассказывали. Если Женька уже имел высшее образование и где-то работал, то Сашка всё ещё оставался студентом Дальневосточного института. Но это только потому, что его отчислили за неуспеваемость, и ему пришлось послужить в армии, после чего он восстановился и теперь доучивался на последнем курсе. И этот нелицеприятный факт нисколько не портил ему биографию, а лишь добавлял шарма, как обаятельному разгильдяю. Он жил где-то во Владивостоке с родителями, но она не знала ни какая у него семья, ни какая у них квартира, да ей было всё равно. Она считала это несущественным. Ведь где-то же он прописан, путь даже в коммуналке, она готова была поселиться где угодно, главное – вместе с ним.

        Если рассматривать достоинства претендентов, то у Сашки перед Женькой было одно, но неоспоримое преимущество: он хотел на ней жениться. Правда, тут возникало сомнение: а почему такой красавчик вдруг решил соединить свою жизнь с ней, невзрачной, замученной работой женщиной? Разве что из тщеславия он позарился на статусную тётку. Но к этому она отнеслась с пониманием и уважением.

       Она была очарована своим избранником, только одно беспокоило её, был ли очарован он? И будет ли счастливым её будущее, когда она потеряет звание влиятельной особой в неизвестном городе, а её избранник так и останется красивым молодым мужчиной, притягивающим взгляды всех без исключения женщин, к которому тянулись их жадные руки. Эти мысли тревожили её, смущая душу, отравляя мечты и надежды. Но она решительно отмахнулась от этих сомнений.
 
        Она размышляла: как так получилось, что она собралась связать свою судьбу с беззаботным шалопаем вместо того, чтобы выйти замуж за хорошего парня и обрести наконец то, к чему она всегда стремилась - тихую гавань. А фортуна так и толкала её в водоворот бурных событий, авантюрные передряги, и раз за разом выкидывала ей рисковую карту, заставляя делать опасный выбор и принимать сомнительные решения.
 
        А ведь она по-честному хотела обыкновенную жизнь по себе. Она скромно оценивала себя, такую будущность и искала – незатейливую, тихую, ровную, без причуд.

        Для этой цели Женька подходил как нельзя лучше, он казался ей идеальным кандидатом, будущее с ним виделось безмятежным и спокойный. С ним она могла бы осуществить своё простое желание стать обычной женой. И именно это стало причиной её брачного предложения ему, а вовсе не блестящая приманка в виде Крыма, куда она могла бы отправиться вместе с ним. Могла бы. Но для этого ей бы пришлось ещё хорошенько постараться, уговаривать, доказывать свою необходимость, уверять в любви…. Которой не было. Их ничего не связывало кроме секса, а этого мало...

        Женька правильно сделал, что отказался от неё. Она вдруг представила, как повела бы себя, будучи его добродетельной супругой, появись рядом такой роскошный мужик как Сашка. И если честно, она вряд ли смогла бы устоять перед чарами такого обольстителя, она бы точно не удержалась и просто сбежала из богатого дома к бедному шалопаю с бесшабашной улыбкой и магическими руками, бросив тёплый Крым в пользу сурового Владивостока.

        Женька отказался от неё. Она приняла это очень спокойно, как-то даже с облегчением — это был не тот приз, за который стоило бороться. И только тогда она отбросила в сторону здравый смысл и свои практичные расчёты и обратила взор на недосягаемую мечту – Сашку. Этот подарок сам падал ей в руки, такого роскошного дара она не могла ожидать и не хотела его упустить. Только тогда она разрешила себе подумать о том, что нужно хоть раз в жизни стать сумасшедшей и попробовать схватить за хвост жар-птицу - птицу счастья. Будущее с Сашкой было темно и неясно, казалось наполненным непредсказуемыми событиями, чередой дерзких приключений, неизведанных дорог, наполнено яркими происшествиями с салютами и фейерверками.

       Женька отказался от неё, ему тоже нужны были фейерверки и салюты, он тоже хотел поймать свою жар-птицу, а она, Таня в его глазах таковой не была.  А для Сашки, выходит, была… От осознания этого горячая волна подкатывала к горлу, заставляя сердце биться в бешеном ритме.

        Она подумала, что может быть, это и есть любовь? И это её колдовская сила заставила сделать такой опрометчивый выбор и кинуться сломя голову за очаровательной мечтой? Пусть это глупо, но хоть раз в жизни нужно погнаться за иллюзией, попробовать построить свой воздушный замок, сделать попытку стать любимой и счастливой. Оказаться в самом центре урагана, увидеть вспышки молний, блеск звёзд, горящие искры короткого замыкания…. 

        Может быть, и её коснулась крылом та самая неведомая неразумная власть чувств, одарив своей благодатью? Может быть, она сама наконец сможет ощутить её жгучее прикосновение? А не только наблюдать со стороны за игрой чужих роковых страстей.

       Нет, всё-таки надо выходить замуж по любви, пусть даже по безумной и глупой! Нужно строить свой воздушный замок, хотя бы для того, чтобы пережить этот восторг, экстаз от достижения своей мечты. Даже если всё закончится неудачей, крушением, катастрофой, так хотя бы в жизни останется мгновение такого абсолютного, нереального счастья, которого хватит, чтобы озарить оставшуюся часть жизни, согреть в тёмные серые дни, чтобы можно было вспоминать о чём-то поистине прекрасном в дальнейшем сереньком, ровном, правильном, добродетельном существовании без скандалов, истерик, измен. Но также без восторгов и страстей.

       Видно, не пришло время для тихой, спокойной жизни, ещё не все испытания она прошла, не все приключения случились в её судьбе, и ещё ждут впереди большие перемены, бурные, непредсказуемые события.  Значит, не суждено ей обрести тихую гавань без штормов и ураганов, не зря провидение пронесло мимо неё благополучную судьбу офицерской жены. Это не её предназначение….

        Ну что же, раз ей не позволили стать добропорядочной женой хорошего парня, получить обычную жизнь в правильной семье, значит, она рухнет в неопределённость с разгильдяем Сашкой с настоящими роковыми страстями, со взлётами и падениями.

        Пусть! Пусть она получит своё недолгое, но ослепительное счастье. Хотя бы раз в жизни нужно попробовать быть сумасшедшей среди правильно рассчитанного рационального существования.

        Она неслась, как глупый мотылёк, очарованный странник к своему неизвестному будущему. Это было безумие и полное помешательство.

        А с утра, ещё не встав с постели, она услышала сумасшедший звонок – в их женское общежитие-коммуналку ворвался Сашка с горящими глазами, разбудив всех громким возгласом:

      - Одевайся быстрей! Я обо всём договорился! В сельсовете нас уже ждут.

        Таня с восторгом подскочила с кровати – Сашка не подвёл, он оправдал её надежды. Да, шалопай, да, разгильдяй, но ведь организовал же! И ведь провернул всё в лучшем виде! И даже шампанское на свадьбу достал, чем удивил всемогущую Орлиху, которая самолично обеспечила празднество, выбив для банкета единственный на острове зал, ранее забронированный заезжими проверяющими с Сахалина. Но Наталья Ивановна безапелляционно оттеснила их, решительно заявив своё превосходство. Она же стала одной из свидетельниц при регистрации, полностью взяв на себя руководство церемонией.

       Это бракосочетание было настолько скоропостижным, что Таня сама не сразу осознала, что происходит. Для Наташи это тоже стало неожиданным событием, но она быстро сориентировалась и, сбегав к подружке, раздобыла для сестры белое платье и туфли. В свадебной суете, проходившей по всем правилам, Таня сидела в чужом наряде с бигуди на голове и выглядывала в окно, ожидая прихода Сашки. И вдруг её охватила паника, она испугалась, что он не придёт. Просто не придёт! Пропадёт, сгинет, исчезнет, как её первый жених, ведь они с ним так мало знакомы, а он такой красавец! Он просто сбежит, бросит её. И всё обломится, все её планы, мечты и надежды снова рухнут. Нет! Так не должно случиться! Она должна получить свой приз, свой праздник, пусть ненадолго, хотя бы на один день, но настоящий праздник, она его заслужила!

        Но Сашка пришёл, и в этот раз всё получилось правильно.
Была шумная свадьба, почти студенческая, с розыгрышами и шутливыми подарками. Присутствовала вся верхушка комбината, все говорили красивые слова, дарили импортные вещи, и только таинственная Нелли Григорьевна зачем-то пожелала невесте терпения. Эти странные слова прозвучали диссонансом в общем славословии и почему-то запомнились. Так же, как неизвестно кем сказанная фраза, что красивый муж – чужой муж.

        Несколько неприятных минут Таня пережила, когда слово для приветствия взял её отставной любовник Женька. Она ждала, что он ей скажет и была готова ко всему, но он просто поздравил молодожёнов от лица бригады. Таня была разочарована – он оказался не способен даже на скандал.  И тем выше поднялось её мнение о Сашке, он казался ей человеком, готовым на поступок, пусть опрометчивый, пусть глупый, но красивый, романтичный ПОСТУПОК!   Она решительно отбросила все сомнения и счастливо млела, глядя снизу вверх на своего мужа – рослого голубоглазого блондина с роскошным телом самбиста, такого идеального! Именно о таком мужчине она всегда мечтала, и не могла поверить, что всё-таки заполучила его.

        Она не знала, что ждёт её впереди, к чему приведёт её поспешный брак. Это была чистая авантюра. Но какая прекрасная авантюра! В принципе когда-нибудь нужно было рискнуть, а замужество — это всегда риск, прыжок в неизвестность, безумная неопределённость. Никогда никто не может точно знать, к чему это приведёт: к спокойной благополучной жизни или к катастрофе. Но что бы ни случилось с ней дальше, это нужно было сделать, это того стоило. И отважившись совершить решительный шаг, она испытывала то чувство восторга, которое охватывает альпиниста, стоящего на вершине покорённой горы, это упоение от победы, которую удалось достичь после долгого, мучительного, тяжёлого восхождения. И пусть весь остальной мелкий, ничтожный мир под ногами исходит ядовитыми ухмылками, истекает злобой, ненавистью и завистью!

        Да, это только миг, но такой прекрасный, восхитительный, невероятный миг! Каждый мечтает об этом дивном моменте, но не всем это удаётся, и не каждый осмелится рискнуть своим маленьким благополучием ради возможности испытать блистающее лучезарное мгновение счастья.

        Таня чувствовала себя таким отчаянным альпинистом, стоящим на завоёванной высоте. Она упивалась восторгом от достижения высокой цели. 

        Казалось, вот оно, счастье! Она была уверена, что наконец соскочила с чёрной полосы,   все её проблемы закончатся, и прямо сейчас начнётся светлая, счастливая жизнь.

        И поначалу так всё и выглядело. Она после работы спешила домой, неожиданно для себя находя время забежать в кулинарию и купить котлеты-полуфабрикаты, чтобы поджарить их для любимого мужа. А он по утрам заходил к ней в комнату мастеров, отбирал сигарету и своим бархатным голосом уговаривал не курить на голодный желудок, клал перед ней пирожное и наливал чашку какао с молоком. И она млела от его заботы и прикосновения рук. Она совсем забыла, что первоначально собиралась выйти замуж только для того, чтобы сбежать с острова, теперь она была просто счастлива и наслаждалась блаженным состоянием любимой и любящей женщины.

        Но это счастье оказалось недолгим.  Путина закончилась, и её муж уезжал домой во Владивосток. Таня провожала белый пароход, увозивший её голубоглазое сокровище, а она чувствовала, что в её теле уже живет новая жизнь, её ребёнок заявлял о своем существовании. И она должна была думать о нём больше, чем о себе.

       На причале, где она стояла, провожая своего красавца, пытаясь смирить щемящую боль, собрались почти все постоянные жители посёлка. Проводы корабля всегда были событием, а накануне зимы – грустным событием. Уже ушли на своих сейнерах рыбаки, теперь отправлялись к своим постоянным местам прописки временные работники – оргнабор. Массовое отбытие сезонного контингента оставляло после себя зияющую пустоту, заводы обезлюдили, затишье и уныние надвигались с пугающей неизбежностью. Уезжали мужчины, ставшие для кого-то любимыми. Провожавшие их женщины были печальны, им приходилось мириться со своими потерями. Остальные пришли, чтобы просто отметиться, заявить о себе. Это был целый ритуал, церемония года, выход в люди, словно на официальный приём, и никто не хотел пропускать его.

        Нормировщица Марина прощалась со своим сезонным любовником, она не скрывала слёз, размазывая их по щекам вместе с губной помадой. Молодой парень, всю путину скрашивавший будни стареющей властительницы нарядов, старался побыстрей выскользнуть из её цепких рук, и на миловидное с первыми морщинками лицо смотреть больше не хотел. Поспешно обняв временную подругу, он оторвал её от своей груди и быстро проскочил по трапу. Это было похоже на бегство из плена.
   
        Рядом с чемоданами на берегу стояла светловолосая молодая женщина, Таня подошла к брошенной жене своего бригадира.

       - Уезжаешь? – спросила она Дашу.

       - А что мне тут делать? Рядом с этой жить, что ли, – обречённо ответила та, кивнув в сторону длинной стриженой девицы, - Прости, Петровна, я сначала на тебя подумала, мне тогда девчонки сказали, что мой повёл к себе бабу. Я прибежала разобраться, а ты просто за столом сидишь, суп ешь. Потом уже узнала, что ты такого красавчика отхватила, зачем тебе мой Андрей….

       Держа на руках годовалого сына, она поднималась по трапу, чемодан с вещами нёс суровый бригадир с непреклонным выражением лица, Таня с укором смотрела на него. Прошедшим летом он завёл интрижку, это было настолько обычным делом на острове, что никто особо не удивился этому адюльтеру. Все полагали, что парочка разборок с мордобоем, устроенных законной супругой, вернёт всё на свои места, но вышло иначе. Андрей развёлся и спешно женился на новой подруге. Не помогли ни скандалы, ни упрёки, ни угроза алиментами, которые любвеобильный мужчина платил уже двум женщинам. Даша с ребёнком уезжала на материк, бывший муж помог ей доставить багаж на борт судна и вернулся к новобрачной, ревниво ожидавшей его в толпе на берегу.

       В Ангрен, в большую трехкомнатную кооперативную квартиру отправлялась пара пенсионеров, уважаемые люди – мастер строй цеха и бухгалтерша из управления. Очень удачно отбывали, с хорошей пенсией, с накоплениями, в надежде на тихую спокойную жизнь в достатке, в тёплом климате среди изобилия фруктов и овощей. Провожала их дочь Светлана, она вышла замуж за сержанта из гарнизона и пока что оставалась на острове. Родители не одобряли этот брак и активно звали её поехать с ними в гостеприимный Узбекистан.

       Вместе с обеими жёнами – бывшей и нынешней пришёл на причал механик завода Стрельников, он держал на руках старшего сына. От смешения крови кореянки Розы и белобрысого Коли получился красивый пухлый малыш, женщина гордо держала его ладошку и презрительно поглядывала на худенькую бледную девочку, которую укачивала в коляске Тамара. Сравнение было явно не в пользу последней несмотря на японский костюмчик, в котором барахталась малышка, её крохотные ручки терялись в кофточке.

      - Тамара, это твоя дочка?  Какая она маленькая, просто вылитый портрет Коли, – при всём желании сказать комплимент, это были единственные слова похвалы, которые Таня могла выдать в отношении невзрачного ребенка. Жалко, что от красавицы-мамы девочке ничего не досталось.

     - Ничего, подрастёт, нарядим в импортные тряпки, красивая будет, – привычно отреагировала та. Таня заметила, что куртка на её животе туго натянута и только что не лопается.

     - Ты что, опять беременная? – спросила она.

     - А что делать? Всё равно дома сижу, какая разница, с одним ребенком или с двумя? Так уж лучше сразу план выполнить, – Тамара явно не потеряла оптимизма. Она была счастлива, жизнь её была распланирована на годы вперед.

       О себе такого Таня сказать не могла. Она оставалась на острове одна, и сейчас, стоя на причале и провожая любимого мужа, поняла, что у неё все шансы стать так называемой отпускной женой – она с ребенком останется жить здесь, а супруг будет приезжать к ней на каникулы, и она станет обеспечивать ему высокие заработки. Как старший технолог Нина Ивановна или старший мастер Наталья Ивановна, только у них детей не было. А у неё должен родиться ребенок, и она не хотела, чтобы он появился на свет на острове и начал свою жизнь в бараке и фактически – безотцовщиной.

     - А что ты сидишь, Танька? Собирайся да езжай во Владивосток, а чего? Ты – законная жена, посылай телеграмму и в путь! Через две недели последний оргнабор собираются вывозить, «Советский Союз» зафрахтован, учти, это будет последний пароход до весны! После фиг сможешь выбраться. И потом, такого красавчика надолго оставлять одного опасно. От него же все бабы кипятком писают, - взглянув на её растерянное лицо, заявила Галя Сайра, присутствовавшая тут же. Она тоже провожала своего любимого, пусть даже только сезонного друга Володю - приятеля Сашки, он сумел вырвать её из глубокой депрессии, в которую та погрузилась после потери подруги Маши. Галя вновь обрела интерес к жизни и к мужчинам, она была благодарна молодому студенту, но к его отъезду отнеслась спокойно, как к перемене погоды.

      - Не знаю, как меня родители мужа примут, он вон какой красивый, а я… - с сомнением отвечала Таня.

      - А чем ты хуже него? – вступилась Римма, бухгалтер из управления, проводившая у неё ревизию. Она вместе с другими женщинами стояла на берегу.

      - Я вот тоже буду уезжать, оформляю увольнение. Мы с моим договорились, он как устроится, вышлет мне адрес. Я через две недели отбываю, - поделилась она планами.

      - Так он уже уехал? – забеспокоилась Таня.

      - Месяц назад.

      - Уже писал?

      - Пока нет, сама знаешь, как почта задерживается. Но я всё равно через две недели отправляюсь, уже на увольнение написала и контейнер заказала. Только пока не знаю, куда отсылать.
 
        Римма говорила о своём любимом мужчине. Они жили вместе уже больше пяти лет, и общий сын у них был, только что свои отношения не оформили. Это держало её в постоянном напряжении.

      - Да! Все уезжают, так что и ты давай! Отгулов у тебя полно, бери отпуск за три года, пиши заявление и уезжай, только смотри, деньгами не сори. А то вон Лиля Цой тоже замуж вышла, приехала к мужу, и всё хорошо было пока у неё бабки не кончились, а потом оказалось, что она без бабла не нужна ему вовсе. Вернулась назад, хорошо, не уволилась, только отпуск взяла, так хоть стаж и надбавки не потеряла. Теперь одна дочку воспитывает, - вторила ей баба Тася.

        От этих разговоров и проводов тревога поселилась в душе Тани. Ещё большее беспокойство и тоска охватили её при возвращении в дом, опустевший без Сашки.
Целую неделю в смятении она не находила себе места, а обдумав всё, поступила так, как советовали подруги – послала телеграмму мужу и стала собираться к отъезду. И хотя она не намеревалась больше возвращаться на остров, заявление написала не на увольнение, а на отпуск. Так, на всякий случай. Если честно, она не очень-то верила, что её семейная жизнь благополучно сложится в чужом городе, в котором она будет уже не влиятельной особой, а всего лишь невзрачной женой красавца-мужа.
 
       Как и при отъезде из Калининграда её опять провожала одна сестра. Эпизод с прощанием повторился почти в точности – из близких никого больше рядом не было. И снова ей тяжело было оставлять Наташу одну, и как тогда она обещала, что заберёт её к себе, когда оглядится и обустроится в незнакомом городе. И сестра снова согласно кивала, а вокруг суетились чужие, озабоченные собственными проблемами люди. 

       Таня села на последний пароход в сезоне, отправляющийся от острова. Это был «Советский Союз», говорили, что раньше он назывался «Адольф Гитлер» и являлся военным трофеем, впрочем, как и Шикотан.

       Вместе с ней отправляли оставшихся сезонных рабочих рыбокомбината. Это был не тот состав, который отбыл раньше – гордые мужчины и женщины, возвращавшиеся домой с хорошими заработками и планами на будущее. На этот корабль, как дрова грузили последних, в полном смысле этого слова, работяг из оргнабора, отловленных в сопках и бараках. Они давно не ходили на завод, пробавляясь выпивкой, женщины шлялись на сейнеры к рыбакам, как зарабатывали мужчины – непонятно, скорее всего воровали во время погрузки. Многие из них уезжали в рабочей одежде, выданной на заводах и вербованных сапогах - ничего другого у них просто не было. Их распихивали как попало чуть ли не в трюм, заперев на ключ, предварительно команда убрала из коридоров все ковры, чтобы буйная вербота не испортила интерьер.

        Вместе с Таней на борт поднимались знакомые и незнакомые односельчане, она смотрела на своих попутчиц - были ли среди них счастливые люди? Может и были, но она их не видела. Они все уезжали с острова, так же как она, решив изменить судьбу, они все рассчитывали на добрые перемены. Все надеялись на дальнейшую благополучную жизнь, и Таня тоже надеялась. Сбудутся ли их мечты и надежды, она не знала, никто не знал.

        Бухгалтер Римма, проводившая у Тани ревизию, тихая и как будто пришибленная была в числе пассажиров. Известий от своего гражданского мужа она так и не дождалась, контейнер с вещами пришлось отослать на адрес матери. Туда же направлялась и она сама с детьми без особой надежды, что там, в посёлке под Владивостоком найдёт её любимый мужчина. Скорее всего, нет.

        Тамара, мастер ликвида с Таниного завода, та самая героическая Тамара сумела-таки вырваться из зависимости от своего деспотичного Сильвера и уезжала в Ангрен, не оставив ему адреса, надеясь навсегда избавиться от него.

        Была ещё одна знакомая попутчица - Зина, кладовщица с соседнего рыбзавода. Ещё в путину в её семье произошла типичная островная драма с загулом мужа. В принципе, могла случиться и трагедия, но, к счастью, обошлось драмой. Зина устроила своему благоверному скандал, уличив в походах налево. Лёха не стал отпираться, а заявил, что гуляет и будет гулять, потому что он - мужик, девок молодых вокруг полно, а она, Зина уже старая. И если ей не нравится, то он разведётся. Такой наглости она не ожидала от человека, с которым прожила пятнадцать лет, и вместе с которым приехала заработать денег на кооперативную квартиру. В порыве отчаяния она схватила попавшийся под руку топор и ударила изменника по голове. Тот упал, кровь хлынула фонтаном, Зина тоже упала, от страха потеряв сознание. Соседи вызвали милицию, муж врача. Он быстро пришёл в себя – топор прошёл по касательной, срезав только клочок кожи на голове, а вот жена была в глубоком обмороке и с сердечным приступом.  Когда фельдшер вошёл в квартиру, он увидел женщину в луже крови и мужчину с окровавленной головой, рядом лежал топор. Милиционер решил, что Лёха убил жену, его задержали, он не сопротивлялся. Когда Зина пришла в себя, она заявила, что зарубила мужа и потребовала, чтобы её арестовали. Её долго убеждали, что она никого не убила, мужик жив и здоров. Писать заявление в милицию он не стал, напротив долго просил у жены прощения, предлагая всё забыть и начать жить, как раньше. Но она отказалась мириться. «То, что ты гулял, я бы простила, а то, что из-за тебя я чуть убийцей не стала, этого никогда не прощу», - повторяла она раз за разом и осталась непреклонной. Она подала на развод и теперь уезжала с дочкой, решив поселиться в новой кооперативной квартире в Ангрене, оставив мужу их старую в Брянске.

        Грустные женщины, покидавшие остров, сидели тихо, не проявляя признаков радости, не толпились в коридорах и не спешили в обеденный зал. Пьяные работяги, закрытые в каютах, барагузили.

        Таня устроилась в двухместной каюте, не озадачиваясь, какой это класс. Она тоже никуда не выходила – её тошнило всю дорогу до Владивостока не столько от качки, как от токсикоза. Она пролежала на своей койке всё время своего путешествия, борясь с позывами к рвоте и раздумывая, что ждёт её впереди.

       Она покидала остров и надеялась, что для неё начнётся новая жизнь. Вспомнились все неурядицы, все трудности и катаклизмы, сопровождавшие её на Шикотане, многое хотелось забыть раз и навсегда. Даже момент передачи цеха с рук на руки новому старшему мастеру, назначенному вместо неё. Сначала собирались поставить Алексея, но потом почему-то это место получил Серёжа Вертолёт. Досталось же ему наследство! Теперь проблемы ликвида придётся решать уже ему. Он пока ещё не знает, что это такое, пока он в эйфории от новой должности, пока ему приятно, что у него появилась такая власть….

       Таня искала знаки судьбы, пытаясь сопоставить последние значительные вехи этого года со своим поворотом жизни. И по всему выходило, что приметы эти не были счастливыми. Вряд ли что-то удачное мог посулить этот год ей, простой смертной, когда одна да другой погасли мировые звёзды, идолы миллионов. Чёрной меткой легла кончина французского шансонье Джо Дассена, потом ушёл в вечность кумир поколений Владимир Высоцкий. Это случилось в разгар Московской олимпиады, не сказать, чтобы успешной, а скорее – провальной, потому что в Советский Союз приехали только спортсмены соц. лагеря и Африки, а богатые кап. страны бойкотировали соревнования из-за ввода наших войск в Афганистан. На фоне этих событий надежды на счастливый исход её жизненных перемен выглядели вообще эфемерными. Нет, ничего удачного не могло произойти в этот несчастливый год. И потом, замуж она выходила в чужом платье и туфлях, потому что купить собственный свадебный наряд было негде, да и некогда ввиду скоропостижности устроенного ритуала. Эти аксессуары ей дала напрокат приятельница сестры, та самая, в доме которой они с Наташей жили во время её отпуска. А значит, она взяла чужую судьбу, и какая она будет, уже не от Тани зависело.  Но она не хотела в это верить, она неслась на всех парах к своему будущему, надеясь, что оно будет благополучным. И она не хотела даже признать за недобрую примету своих грустных спутниц - женщин, сбегающих с Шикотана вместе с ней, тем более хмельных и слишком радостных сезонных рабочих.

        Потом в голове Тани стали всплывать забавные происшествия, случившиеся с ней на острове. Неожиданно вспомнилось, как они с Наташей провели прошедшую зиму. Новый год они встречали на старом месте – в общежитии ИТР вместе с Холиком.
Девчонки развлекались как могли. Отмечали все возможные праздники: Новый год по новому стилю, по старому стилю, Рождество.  Надо же было чем–то занять себя! Приближалось Крещение, девчонки вспомнили про святочные гадания, решили воспользоваться одним из старинных способов узнать судьбу - ведь все они были свободные, и каждая хотела выйти замуж. Бросать сапоги на дорогу не стали, кто-то подсказал совсем новую, забавную ворожбу. Каждая должна собственноручно испечь блин и кинуть пробегающим мимо собакам, и по тому, как быстро его съедят, можно судить, когда состоится свадьба. И на псов тех тоже нужно смотреть внимательно, чтобы определить, каков будет будущий муж. Ну, чего-чего, а этих бродяг в поселке хватало, недостачи с женихами не должно быть, да и блины испечь – дело нехитрое. Смех смехом, но девчонки принялись стряпать: Таня с Наташей быстро и беспечно, а Холик старательно и усердно. Она долго колдовала, подмешивая в тесто то сахар, то масло. Сёстры посмеивались, глядя на её усилия.

       Наконец подружки вышли на улицу - каждая со своим угощением. Стояла безветренная зимняя ночь, красивые крупные снежинки тихо падали на землю, образуя рыхлые сугробы, температура держалась не ниже двух-трех градусов мороза, всё выглядело сказочно, но почему-то на улицах не было видно ни одной собаки. Ну, просто наваждение какое-то! Обычно их везде целые своры носятся, а тут – ни единой шавки! Посмеявшись, что проверить примету не удастся, девчонки просто ходили по посёлку, наслаждаясь чудной погодой. Они уже смирились с мыслью, что в этом году выйти замуж им не суждено и собрались возвращаться, как вдруг из переулка выскочил огромный чёрный пёс.

      - Нежданный! – воскликнула Холик.

       Пёс остановился и уставился на них, девчонки быстро метнули в него свои кулинарные шедевры. Он подошёл к блинам, лежащим в рядок, и быстро съел Танин, следом так же быстро Наташин, потом понюхал тот, который испекла Холик и отошёл.

     - Ну, что ты, ешь! Ешь! Он вкусный! – принялась уговаривать его Ольга.

      Пёс подумал, вернулся к угощению, покрутил носом, нехотя надкусил и опять отошёл.

      - Нет, ну что ты, не хочешь его съесть? – расстроенная Холик принялась уговаривать собаку, сёстры удивленно наблюдали за её усилиями.

       Пёс убежал в переулок, а Холик топталась на месте, не зная, что ей делать. Спустя какое-то время собака вернулась и нехотя доела блин. Девушка успокоилась.
 
       Воспоминание об этом курьёзном происшествии показалось ей очень тёплым, наполняющим надеждой, ведь она действительно выскочила замуж на исходе лета. И неожиданно, и за нежданного. Она подумала, что гадание сбылось хотя бы в отношении неё, может быть, и остальным девчонкам выпадет удача. Это вызывало прилив оптимизма.

       Таня слушала шум волн за бортом, размышляла о своём будущем, сознавая, что сделала очередной решительный шаг, который навсегда изменит всю её жизнь. Она сомневалась, правильно ли она поступила? Перебирая в уме все возможные варианты, она опять приходила к выводу, что ничего другого придумать не могла, не оставаться же, в самом деле, на острове навсегда! Или до пенсии. Или до встречи с неизвестно какой удачей.
 
       Как бы то ни было, она приняла решение, и теперь, лёжа в каюте и глядя на качающиеся переборки, боролась с приступами тошноты и пыталась разглядеть, что ждёт её впереди, и надеялась на удачу.

       Она неслась на всех парах навстречу судьбе.