Павел Прусский 3

5. Как федосеевцы хоронят замужних
При мне в Сызрани окончила жизнь одна старушка, почтенная гражданка, имевшая детей и внучат. Она принадлежала в федосеевстве к разряду староженов, т. е. вступивших в брак до перекрещивания в федосеевство, а таковые, как было упомянуто, у федосеевцев допускаются без расторжения однодомовного с супругом сожительства в совокупное моление, с обещанием только на чистое житие. Супруг ее остался еще в живых, когда она скончалась, и находился при ней в час ее смерти. Пред смертью покойной, я был приглашен супругом прочесть канон на исход души. Приглашена была и жившая в Сызрани старая девица, дочь одного умершего наставника, имевшего сношение с московскими преображенскими наставниками, по имени Пелагея Даниловна, чтобы распорядиться, как убрать тело умершей. В нашей стороне обычай – умершим замужним женщинам заплетать две косы, а девицам просто назади перевязывать волосы, или заплетать одну косу. Данильевна (так ее обыкновенно звали) приказала умершей убрать волосы, как убирают девицам, а не как замужним. Убор сам по себе ничего бы не значил; но важно то, какая с ним соединялась мысль. Сродники умершей приступили с вопросом к Данильевне: почему она так убирает умершую, – не по ошибке ли? – и стали ее просить убрать умершую, как убирают брачных женщин. Данильевна ответила, что она это делает не по ошибке, но так научена покойником батюшкой ее: «У нас-де брака нет: муж у покойницы был незаконный, – она жила с ним не по закону, по в беззаконии; а при смерти покаялась, Бог ее простил, и она опять стала девицей. Если бы я ей убрала волосы, как убирают женам, то этим признала бы брак ее законным: вот почему я и не могу этого сделать». Родные покойницы огорчились, дошли жалобы до настоятеля, а в городе пошла молва: с мужем век прожила, имеет детей, внучат и правнучат, а девицей положили! Я тогда еще совершенно не знал федосеевских толкований и тоже говорил, что Даниловна поступила несогласно с учением федосеевцев о староженах: но законники, хорошо знавшие федосеевство, признали сделанное ей вполне согласным с учением федосеевским и только в успокоение возмутившихся родственников покойницы, известных по богатству своему людей, между которыми была часть не утвердившихся еще в понятиях федосеевства, решили положить Данильевне маленькое наказание.

6. Ответ федосеевцу о вредных последствиях для всех обязательного безбрачия6
Федосеевец, призренец богадельни Преображенского кладбища, Макар Иваныч Стукачов в «Отповеди» своей, помещенной в «Московских Ведомостях» (№ 208, 6 октября 1866 года), жалуется, что до сих пор не было о них, федосеевцах, беспристрастных писателей, и будто все сказанное носить характер односторонности. В особенности жалуется на инока Павла, якобы подозревавшего их в детоубийстве, и говорит, что учения на подобные преступления он, М. И. Стукачов, никогда не слыхивал от отцов своих.

Напрасно почтенный федосеевец думает, что инок Павел принял на себя незавидный труд раскрывать тайны чужой жизни. В это он не входил, и входить никогда не будет. Но инок Павел трудится над одним лишь разъяснением всех вредных последствий, могущих последовать от запрещения брачной жизни, заимствуя свои доказательства от Святого Писания, а именно:

В первом послании к Коринфянам святой апостол Павел (зач. 136) законополагает мужу во избежание блуда свою жену имети, а жене своего мужа.

Еще же и святой Иоанн Златоуст, в толковании на первое послание к Солуняном святого апостола Павла, во нравоучении пятом, наказует весьма тщательно исторгать корень (то есть причину) злых, блуд и прелюбодеяние, и поучает родителей, чтобы юных скоро приводить под иго брака.

И еще той же святой Златоуст, в толковании на послание святого апостола Павла к Римлянам, в нравоучении 24, пишет: яко от блуда убийство бывает, и убийство неизрицаемое. Убиваемы бывают дети прежде исшествия на свет, и от кого убиваются; от своих матерей!

Вот из сих-то и подобных сему многих нравоучений, обретающихся в богодухновенном писании, инок Павел извлекая смысл, советует, во избежание блуда и за ним следующего убийства, юным, обращающимся среди мира, для сохранения честности, каждому свою жену иметь, яко сосуд, соблюдающий чистоту и святость и сохраняющий благую нравственность. Спрашивается; касаются ли такие советы до раскрытия чьей-либо жизни? И порочат ли они какое-либо общество в детоубийстве?

Однако нельзя не иметь и сомнения о тех обществах, у которых за брак положено наказание и отлучение от сообщения в молитве и пище каждому женящемуся даже до смерти, если не оставит жену и детей. Если разорвет семейный союз навсегда, то признается четным и достойным общественного сообщения, а без расторжения брака не принимается в церковь и не признается спасающимся. Трудно не подумать, чтобы некоторые, взирая на такую борьбу против неумолимых законов естества, не убоялись столь жестокого наказания от своей церкви за брак и не поступили бы в чин не произвольных, но насилованных девственников. И когда кто, живя и обращаясь в среде искусительной мирской жизни, убегает супружества не за любовь к девству, устраняющемуся мира, а только за страх отлучения, то на всякий здравый рассудок приходит невольное сомнение о чистоте и беспорочности столь великого общества невольных мирских девственников. В Церкви Христовой постоянно были наблюдаемы меры, положенные предусмотрительно святыми, чтобы соблюсти чистоту Церкви в благой нерастленной нравственности и в сохранении до брака и по браке юношеского целомудрия. А в несоблюдении сей предусмотрительности о чистоте неудивительно случиться чему-нибудь и еще хуже нецеломудрия.

На это федосеевец говорит, что «Худое случается не в одном нашем обществе, но и во всех обществах». Точно, может случиться во всех обществах всякого рода преступление, но оно случается единственно только от решимости на то преступника, без побудительных на то причин от своего ему общества. Потому общество, к которому принадлежит преступник, и не виновато, а виноват только один преступивший при всей возможности обойтись без преступления.

По сказанию святого Иоанна Златоустого, на послание святого апостола Павла к Евреям, в беседе 30, «Брак соблюдает святыню веры, не оставляя блуднице внимати». И потому общества, имеющие брак, как оплот, ограждающий чистоту и непорочность, не бывают виновны за лицо блудодеющее или за детоубийство, случившееся от блуда.

Общества же, не имеющие участия в дозволении брака, но, напротив, за вступление в брак даже до смерти без пощады казнящие, те общества осуждаются, как участвующие в преступлении: ибо отвергли предохранительную ограду от блуда и детоубийства. Как же могут оправдываться таковые общества от преступлений блудных и от убийств, блуду последующих?

Поэтому-то Павел инок и советует вашему обществу, чтобы оно, для избегания побудительных причин к могущим последовать беззаконным преступлениям, приняло участие во учении брачном. Вот совет павлов, а не обличение дел вашего общества! Он ведает, что федосеевцы не такие люди, чтобы у них было учение о детоубийстве: они имеют ревность Божию, но только ревнуют не по разуму, – не разумеют Богом уставленных законов естества, и ищуще составити свою волю, закону естества, положенному Богом, сопротивляются. «Естество – Божии законы», – говорит святой Златоуст на первое послание к Коринфянам, в беседе 26.

7. Замечание на слово похвальное федосеевцу Макару Ивановичу Стукачеву, в четыредесятый день по кончине его, сочиненное Ф. Ермиловы