Павел Прусский 4

Замечание на слово похвальное федосеевцу Макару Ивановичу Стукачеву, в четыредесятый день по кончине его, сочиненное Ф. Ермиловым 7
Похвальное слово М. И. Стукачеву вызывает и меня сказать несколько слов о семь муже, поскольку я был самовидец и самослышатель тех распоряжений и решений, за которые ублажает его г. Ермилов.

Оставляя без замечания восписанные сему мужу похвалы за великую его ревность о мелких обрядностях, ни естеству, ни гражданству не приносящих повредности, каково, например, стрижение макушек у мирян, чему был он (в противность 21 правилу Шестого Вселенского Собора) великий ревнитель, так что за несоблюдение сего обряда (или паче сказать, за повиновение вышеписанному Шестого Вселенского Собора правилу), судил отлучать виновных от общего соборного моления. Не потому оставляю без замечания подобные распоряжения восхваляемого мужа, чтоб они были недостойны внимания или опровержения; но потому, что у меня не было с ним личных о сем объяснений и разглагольствий. Я обязан точию обратить внимание на нижеследующее.

Восписуя похвалы М. И. Стукачеву, г. Ермилов говорит: «Кто мог прозрачнее выяснить желание и цель в текущее время нашей церкви и короче поставить вопрос о браке и безбрачии? Он». Что же это за прозрачная выясненность желания и цели федосеевства? Что за вопрос о браке и безбрачии? И как именно поставил и решил его Стукачев? Обо всем этом восхвалитель его умолчал; я же почитаю нужным все объяснить читателям, ибо о всем слышал самолично от похваляемого мужа.

Сущность федосеевского учения, по которому можно судить о желаниях и цели федосеевства, заключается в следующем: «Ныне брака нет и жениться законопреступно; юных детей родителям благословлять на брак невозможно; родители, благословившие своих детей на брак, подлежат отлучению (С.-Петербургского федосеевского собора статьи 1 и 3); кто посягнет браком, без расторжения брака и при смерти принят быть не может на покаяние и в общество (того же федосеевскаго собора ст. 2); рождения ныне законного нет: все рождаются от блуда, ибо промысл Божий, содержаний бытие миру, ныне скосился» (Ответы федосеевскаго Преображенского кладбища, данные чрез Филиппа Осипова Оннсиму Никифорову Любушкину). Это учение стало мне сомнительным. В 1858 году я нарочно приехал из Пруссии к М. И. Стукачеву, как первому ведцу федосеевского учения, просить у него разрешения моих недоумений доводами Священного Писания. Мы были между себя близкими друзьями, и друг к другу имели расположение; потому и беседа была откровенная. Макар Иваныч, зная, что я инок и в иночестве намерен скончать жизнь свою, удивился, почему занимает меня вопрос, к моей собственной жизни не относящийся. «Отчего породились у тебя такие мысли?» – спросил он меня по-дружески. «Не дивно о тех, у кого есть дети: они заботятся разыскивать о состоянии браков в настоящее время по причине женитьбы детей, а у тебя ни с кем никакой связи нет, самому для себя брак не нужен, потому и разыскивать нечего – нужен ли брак в настоящее время, или не нужен, можно его составить, или не можно». Я ответил: «Правду вы сказали, что для меня лично, брак не нужен; но мы в целости общества составляем одно общее тело. В нем есть члены, сильные понести тяготу безбрачия, а большая часть немощных, которые понести сего не вмещают. Вы отделены от мира8, да и в духовное управление не вступаетесь9: Вы не видите и не знаете юных жизни, как она происходит, и что по невмещению безбрачия в малосильных порождается; потому Вы и не помышляете о потребности для них брака. Но вы занимаете лицо первого учителя; вам не по себе надо судить о других и не по внешнему виду безбрачия, а вникнуть в настоящее положение вашего безбрачного общества». Макар Иваныч, вместо рассмотрения общественной нужды и пользы, притек к обычному увертливому федосеевскому ответу: «Не должно судить чужой жизни, кто как живет: каждый за себя даст ответ Богу». Я сказал: «У нас не о личных недостатках идет речь; мы не судим, кто именно и как живет: мы говорим об устройстве пользы церковного положения; потому и нужно смотреть, что полезнее и согласнее с Писанием, и от чего порождается злое, от того взять предохранение. А вы дали ответ, несогласный с евангельским. Евангельское учение законополагает о девстве, что не вси вмещают словесе сего (Евангелие от Матф., зач. 78); и учители церковные, особенно Златоуст святой, свидетельствуют, что в юных задержание брака родит худое последование (Злат. на первое посл. к Солун., нравоучение 5, и на первое послание к Тимофею, нравоучение 9), а преступление чистоты рождает убийство (того же Златоуста, на посл. к Римлян., нравоучение 24). Во избежание сих бед, не могущим вместити девства, сушим в мире, советует апостол свою жену имети (к Коринф., зач. 136). Что же похваляемый муж? Как решил он, наконец, вопрос о браке и безбрачии? Видя, что первый его довод опровержен, а на представленные от Писания и отеческих изречений доказательства возразить невозможно, он сказал: «Бог отнял у нас священство, а с ним и брак. Когда же Богу не угодно, чтобы ныне был брак, а молодые люди вместить девства и совладеть с собою не могут: то, если от такой нужды и впадут они в преступление, Бог, по нынешнему тяжкому времени, может и в грех им того не вмени».

Вот обнадеженность федосеевцев, обещанная восхваляемым мужем! Вот ясность желания и цели федосеевцев в текущее время! Вот краткое решение вопроса о браке и безбрачии! При браке должно засыпать блудников, по слову св. Златоуста на посл. к Колоссаем, в нравоучении 12, а наставник федосеевцев, отвергнув брак, не затруднился сказать, что федосеевской молодежи того (т. е. блуда), может Бог и в грех не вменит! Как же федосеевцам не благодарить мужа за такое облегчение совести и за данную им свободу? Если кого из них совесть обличает за содеваемое плотское законнопреступление, может успокоить оную, прикрываясь учением уважаемого наставника. Но думаю, что из самих федосеевцев более внимательные к внушениям совести и вникающие в Священное Писание, не решатся искать защиты под таким ненадежным покровом. Не говорю уже о том, какие горестный последствия не только в обществе молодых федосеевцев, но и в семейственной жизни, под разными предлогами терпимой в федосеевстве, должно иметь это учение, почитающее брак тяжким грехом, подвергающим до смерти отлучению, а блуд свободой, делом, которого Бог «может, и во грех не поставить». Вот к чему приводит раскол церковный! Набожный, за многое достойный уважения федосеевец самым положением своим в расколе принужден был высказать учение богохульное и для нравственности человеческой зловредное! О сожалительного положения! Да просветит Господь умные очи слепотствующих!

Не прогневайся, почтенный федосеевец, что я откровенно изложил, как решен был Макаром Иванычем Стукачевым вопрос о браке и безбрачии: ты сам вызвал меня к тому, восхвалив сие решение, но не сказав в чем оно состояло. Теперь сущность решения известна читателям, и пусть каждый судит, достоин ли похвалы за оное ублажаемый тобою муж?

8. О именуемой Глухой Нетовщине, или Спасовом согласии
Глухая Нетовщина во многих обретается губерниях, а наиболее в Казанской, Симбирской, Самарской и Саратовской, – здесь находится ее корень. Учение Нетовщины о Церкви Православной, о Таинствах, о совершившемся уже явлении пророков Илии и Еноха и духовном антихристе, ничем не различествует от учения всех перекрещенцев. Разница в том лишь заключается, что в Нетовщине приходящих от Православной Церкви не перекрещивают, и это делается, как ниже будет показано, не из уважения к правильности православного крещения, которое у них, как и у всех беспоповцев, за крещение не почитается, а по иным соображениям. Затем от прочих беспоповских согласий Глухая Нетовщина имеет следующие отличия: исповеди не бывает, в службе – вечерни, утрени, часов, молебнов не совершается, а только читается псалтирь с молитвами и канонами, да кладутся поклоны по лестовке. Еще наружной строгостью жизни Нетовщина превосходит другие беспоповские согласия, требует воздержания даже с похулением Божия творения, как-то: не есть ничего, приготовленного на дрожжах с хмелем (якобы нечистым произрастанием), картофеля и прочего, а наипаче заповедует не носить ничего пестрого, не только цветистого, но и простой сельской пестряди или выбойки. Это последнее правило составляет, кажется, сущность всего учениия Нетовщины, как ниже от формы чиноприема в сию секту видно будет. Нетовские ревнители и поговорку имеют: «На ком рубаха пестра, знай, душа его антихристова сестра». И еще: «Что ни пестринка, то сидит бесинка».

Нетовщиной прозвали эту секту покрещеванцы за то, что нет у ней ни единого Таинства и самого даже Крещения. А когда Нетовщина в препирательстве бывает угнетена от покрещеванцев, что и церковного крещения не признает, и своего не имеет, без крещения же, по Господню словеси, внити в царствие Божие невозможно (Евангелие от Иоанна, зачало 8). нетовцы обыкновенно ответствуют: «Уж как Спас, – на Спасову милость полагаемся!» Отсюда происходит другое название секты: Спасово согласие, которое дают себе сами нетовцы. Они любят также называться: «по Спасовой милости».

В оправдание свое, что не имеют крещения, нетовцы указывают на те места из поучений святых отец, где говорится, что слезами очищаются грехи, и именуются слезы как бы вторым крещением. Этим хотят оправдать и утешить себя нетовцы в лишении крещения; а того не рассудят, что слезами в покаянии очищаются грехи, сделанные по крещении, и первого крещения сие второе крещение слезами заменить не может.

В своем учении о Таинстве Крещения нетовцы показуют недоуменность и колебание между словом Иоанна Дамаскина, воспрещающего повторение православного крещения и называющего сие повторение христораспинательством (книга 4, глава 9), и между соборным изложением Филарета, патриарха Московского, повелевающего всех еретиков крещение не в крещение вменяти и крещенных сим крещением перекрещивати. Последуя соборному изложению патриарха Филарета, нетовцы крещение Православный Церкви за крещение не приемлют, а боясь греха христораспинательства, по слову Иоанна Дамаскина, и повторять оное опасаются. Таким образом, их недоумение, по крайности, избавляет их от греха повторять крещение над крещенными в Православной Церкви, хотя таковых и не признают они истинно крещенными. Но как поступать со своими новорожденными младенцами? Сами крестить – боятся второго апостольского правила; в Церковь Православную нести – боятся мнимой ереси; без крещения оставить – боятся Христова прещения: аще «кто не родится от воды и Духа, не внидет в царствие небесное». Да и от людского укора будет невыносимо. В такой великой крайности решаются нетовцы на то, что крестят младенцев у православных священников, на каковой случай есть у них и поговорка: «Хоть еретик, да поп». И еще говорят: «хоть и сатана, да в ризах, а не простой мужик крестит; дорого три погружения». А чтобы православное крещение, которое признают они еретическим, вменилось у них в истинное, для того они прибегают к следующей уловке: когда младенца понесут в церковь, к тому времени припасают блинов, лепешек и раздают старикам и старухам, просят помолиться, чтобы церковное крещение вменилось в крещение истинное. Вот чем мнят они навершить силу крещения, от Церкви приемлемого, но за тайну, яко еретическое, по их мнению, не почитаемого! Не на благодать хиротонии уповают они, когда несут младенца к священнику для крещения, а на раздачу блинов и лепешек своим старикам и старухам.

Кроме указанного, по нужде и без веры чинимого, обращения к Церкви за получением крещения, нетовцы всячески стараются избегать с ней каких бы то ни было сношений, особенно же стараются спасти своих покойников от церковного погребения. Церковных вообще называют они мирскими, и кто с ними находится в сношении, тот, по их выражению, мирщит. Самый раскол нетовцы, также и перекрещенцы, скрывают под именем удаления от мира. Молодых людей нетовцы не принимают в свое согласие: «Погоди, – говорят, – ты еще не вынесешь, в мир уйдешь», т. е. в церковь, венчаться. Не принимают и женатых, пока у них рождаются дети, а имеют их в числе оглашенных, потому что и тем нужно ходить к священнику за молитвой, да и детей родить в их удаленном от мира обществе почитается неприличным.

Переход в Нетовщину совершается таким образом: приходящий должен надеть непременно одноцветную рубашку (больше белую); нижнее платье, пояс и вся вообще одежда непременно также должна быть одноцветная, а маковка на голове прострижена. Потом старик спрашивает: «Со усердием ли приходишь и без сумнения к нашей соборной и апостольской церкви»; приходящий ответствует: «Без сумнения и со усердием». За сим от него требуется обещание наблюдать их обычай, «рубах пестрых не носить и мешков пестрых не шить». Приходящий обещевается и кладет начал, семь поклонов. Тем весь чиноприем и ограничивается. Начал, составляющий в нем главное действие, не есть какой-либо таинственный обряд, а только обряд входа в церковь, в часовню, в келью. Но у беспоповцев вообще, за неимением священства, он заменяет многие священные действия, как-то оглашение пред крещение, и прием от иных согласий, не подлежащих перекрещиванию. Обещание не шить пестрых мешков нетовцы взяли из древних уставов общежительных: в них требовалось, чтобы к принесенным от мира вещам и пестрым влагалищам не имели пристрастия, изшедше из мира. Но и там в вопросах к приходящему иноку того не положено. А нетовцы это поставили главным требованием приходящему в их глаголемую церковь, и многих несведущих, темных людей прельщают, показуя себя в таких ничтожных мелочах ревнителями строгой жизни.

От Нетовщины произошло, как отрасль ее, Самокрещенство. Некоторые из нетовцев, убедившись, что принять крещение необходимо, но на принятие обрядов перекрещенских, пения, служб, исповеди, не соглашаясь, а желая, напротив, сохранить свои собственные, начали сами себя крестить: отсюда и название самокрещенцы. Общество их называется иначе Бабушкиным согласием, потому что при самокрещении не употребляется никакого обряда, а совершается только погружение, подобно тому, как действуют при крещении повивальные бабки.

Вот до чего дошли отделившиеся от Церкви, именуемые старообрядцы! Аввакум, Никита, Лазарь оторвались от Церкви якобы за введение ей тмочисленных ересей, а их последователи, в Нетовщине, виной отделения поставляют (как видно из их приема) пестрые рубахи и мешки, и того ради крещения и прочих Таин себя лишают. Бедные, слепотствующие люди!

9. Разговор о вере с именуемыми по Спасову согласию, или отрицанцами
Отрицанцы (иначе Нетовщина и Спасово согласие), не имеют священства, но управляются простыми и не освященными стариками, а по случаю и старухами, равно как и все перекрещенцы. Они принимают также все поморские обряды: этим их согласие и отличается от Глухой Нетовщины, о которой сейчас я говорил. От перекрещенцев же отличаются они тем, что принимают приходящих от Православной Церкви не перекрещивая, а точию с отрицанием ересей (отсюда и название: отрицанцы); однако же о Церкви Православной разумеют согласно с перекрещенцами, т. е. не исповедуют в церковных тайнах благодати Святого Духа, ниже в самом крещении. Когда был я поморцем, тогда у нас с отрицанцами происходили разговоры об этом различии приятия от ереси. Доказывая нам, т. е. поморцам, что крещение еретиков-трехпогруженцев приемлется без повторения, Спасовы указывали на 7-е правило Второго Вселенского Собора и Шестого Вселенского Собора на правило 95-е. Этим они обессилили наши доказательства от Соборного Уложения Филарета патриарха Московского, на которое поморцы всего более опираются, так что нам оставалось не Нетовщину обличать, зачем они принимают церковное крещение, а скорее себя оправдывать за перекрещивание. В оправдание и приводили мы правило Василия Великого 47-е, где еретиков-трехпогруженцев повелевается перекрещивать, и Киприанов собор, повелевающий всякого еретика крещати. Могли бы мы, правда, указать Спасовым, что и в 7-м правиле Второго Вселенского Собора, и в 95-м Шестого, на которых они утверждаются, повелено миром помазывати приходящих от ереси, чего у них, Спасовых, не бывает: но в толкователях на 95 е правило Шестого Вселенского Собора велит и без помазания приимати, на что нетовцы и могли бы в ответ нам сослаться. Посему приводить свидетельство о миропомазании было неудобно. Наконец, мы нашли указание весьма сильное для поражения Нетовщины; и в тех случаях, когда приходящих от ереси в Церковь миром не помазывали, все же, однако, по проклятии ересей, молитвами иерейскими и возложением рук навершали недостающее в еретическом крещении и миропомазании, как говорить правило Тимофея Александрийского (Кормчая, гл. 61): «Возложением руку пресвитерску и молитвой весть приходити Дух Святый». А этого у Спасовых нет, потому и разговор мы повели именно об этом.

– Первый чин еретиков, – спросили мы, – приемлемый под крещение, прежде крещения проклинает ереси, или нет?

Они сказали: «Проклинает».

– А второй прежде помазания?

Они сказали: «Также проклинает».

Мы спросили: «Еретики сии пред крещением или пред миропомазанием, чрез проклятие ересей получили оставление грехов и Дар Св. Духа, или не получили?»

Они ответили: «Нет».

– Так видите, – сказали мы, – проклятие ересей не есть еще вход в Церковь и не служит к подаянию даров сыноположения и обручению Даров Святого Духа. Проклятие есть выход из ереси, а не вход в Церковь: и вход в Церковь, и сообщение даров сыноположения и обручение иное есть действие, или крещением или миропомазанием, или возложением руку священническу и молитвами подаемое. Вы в Церкви Российской в крещении исповедуете ли оставление грехов?

Они сказали: «Нет».

– Получается ли в ней дар сынотворения и обручения?

Говорят: «Нет».

– Когда к вам приходит кто-либо от Церкви, чрез какое действие эти дары у вас принимает? Покажите форму вашего приема: как вы приемлете и чем восполняете то, чего в Церкви не преподано?

Им показать было нечего, потому что иерея нет, и действия никакого нет, чтобы подать Дары Святого Духа. И начали отказываться от показания чиноприема разными образы. Хотя и до жарких слов дошло со стороны слушателей, однако, все-таки они приема формы не показали.

Вот таковым-то образом все церковные хулители подаемые во святой Церкви благодати отмещутся, а у себя ничего не имеют, ни Таинств, ни ключей неба, ни раздаяния даров Святого Духа. Все хлопочут, учат. к себе зовут: у нас церковь, у нас спасение! А на деле и личины-то образа церковного нет.