В магазинах пусто, в холодильниках полно. Часть 45

Тайный шифр.

Наперекор своему гордому домашнему решению, я, конечно же, безумно переживала. Серьёзные потрясения не выкинешь из головы, и портовая неразбериха, холодный взгляд Аско и торжествующее лицо Азалии не давали мне покоя. Не выдержав этого удушливого неведения, на следующий день я решила пойти к Вале.

Мой добрый Ангел-хранитель, Валюша, как и всегда, встретила меня на пороге своей квартиры с мягкой, доброжелательной улыбкой.

— О, Танюш, привет! — радостно засуетилась она, приглашая меня войти. — Проходи скорее, я как раз только-только вспоминала тебя. Ну, рассказывай, как прошла встреча? Где твой Аско? Почему вы не вместе?
Я прошла на кухню, присела к столу и на одном дыхании, стараясь не упустить ни единой детали, рассказала ей всё по порядку — и про навязанный букет гвоздик, и про внезапное появление Азалии с розами, и про те тайные воздушные поцелуи, которые подруга слала за моей спиной. Валя слушала меня очень внимательно, сочувственно молча и лишь качая головой от возмущения. Когда я замолчала, на кухне повисла тяжёлая, раздумчивая тишина. Валя долго смотрела в окно, словно сопоставляя в голове какие-то только ей ведомые факты, а потом тихо, почти шёпотом спросила:

— Таня… А как ты думаешь, могла эта твоя Азалия в своём нежном букетике оставить ему записку? Ну, спрятать бумажку со своим телефоном между роз, когда передавала цветы?

Я внутри вся похолодела, словно меня окатили ледяной водой. О таком коварстве я, в своей чистой наивности, даже подумать не могла!

— Господи, Валя… Зачем? — только и смогла выдохнуть я.

— Ну а как иначе объяснить то, что Аско вчера промолчал и уехал? — с горечью продолжала размышлять Валюша. — Зачем тогда он вообще настойчиво звал тебя в порт, если собирался просто поселиться в отель и не звонить? Видно же, что девка вела свою игру и что-то ему передала, запутала мужика.

Наш напряжённый разговор внезапно прервал резкий телефонный звонок. Валя сняла трубку, послушала секунду и молча протянула её мне. Из динамика сквозь треск помех донёсся знакомый голос. Это был Аско. Он говорил быстро, взволнованно и, насколько я смогла понять, объяснял, что прямо сейчас собирается приехать ко мне домой, в Ласнамяэ.

Мне ничего не оставалось делать, как наспех попрощаться с Валей, пулей вылететь из её квартиры, поймать попутку и мчаться к себе, чтобы снова ждать. Сегодня, спустя многие годы, перечитывая страницы своей жизни, я часто останавливаюсь на этом моменте и думаю: Господи, ну почему я так слепо верила им? Почему преданно и покорно ждала его после явного портового предательства? Наверное, такова женская доля — цепляться за надежду до последнего.

Прибежав домой, я лихорадочно принялась приводить себя в порядок, сердце колотилось где-то в горле. И вскоре в дверь действительно настойчиво постучали. На пороге стоял Аско. В руках он держал огромный, тяжёлый пакет с подарками.

— Таня, это твоему сыну, — улыбнулся он и протянул мне невероятно красивую, дорогую финскую куртку, о которой Серёжка не мог и мечтать. Следом он достал шикарные вещи для меня и целую гору изысканных конфет в глянцевых обёртках.

Конечно, от такого изобилия я совершенно растерялась. Мне безумно, до боли хотелось прямо сейчас спросить его: «Почему? Почему вчера в порту ты оставил меня одну на перроне и уехал с друзьями?» Но как спросить? Как пробить этот глухой языковой барьер, я не знала. А ещё моё материнское сердце сиротливо сжалось: почему в пакете не было отдельного подарка для моей маленькой Настюши? Были ли эти заграничные конфеты куплены для неё, или Аско просто забыл про маленькую девочку?

Мы прошли в комнату. Моя крохотная малосемейка общей площадью всего семнадцать с половиной метров была обставлена, можно сказать, очень хорошо для тех дефицитных времён. Каждую вещь, каждый югославский шкаф и даже аккуратную детскую кроватку Настеньки я в своё время с огромным трудом «доставала из-под полы» через знакомых кондитеров. Какое-то время мы сидели в тишине, не зная, как подобрать слова. Наконец Аско, активно жестикулируя, принялся объяснять, что сегодня в девятнадцать часов в знаменитом ресторане «Пирита» будет проходить празднование Pikkujoulu — Малого Рождества, и он официально приглашает меня пойти туда вместе с ним.

Внезапный, резкий стук в дверь грубо оборвал наш разговор. Я вздрогнула и пошла открывать. На пороге стояла Азалия.

— Танька, привет! — с ходу, без тени смущения выпалила она. — Как дела? О, Аско здесь! Что привёз? Показывай!

Не дожидаясь приглашения, она нагло по-хозяйски прошла вглубь моей крохотной комнаты, бесцеремонно присела к пакету и принялась беспардонно разглядывать и перебирать привезённые финские подарки. На её лице блуждала всё та же хитрая, торжествующая ухмылка. Пробыла она у нас недолго — видимо, поняв, что её портовый план сорвался и Аско всё равно пришёл ко мне, она засобиралась к выходу. Но уже в самых дверях Азалия резко обернулась и с какой-то ядовитой, вкрадчивой ухмылкой спросила:

— Танька, а где твои дети? Где Серёжка? А Настя где? Настя дома?..В её глазах я мгновенно прочитала её истинный, жестокий умысел. Она спросила об этом вовсе не из дружеского любопытства. Нет, это была изощрённая, расчётливая попытка ударить меня по самому живому — по моим материнским чувствам. Азалия прекрасно знала, какой незаживающей раной в моей душе была вынужденная разлука с дочкой, оставшейся у свёкров в Кингисеппе. Этим своим вопросом она словно хлестнула меня наотмашь, пытаясь вызвать у меня жгучее чувство вины:
«Мол, хороша мать — ребёнка отослала, а сама тут заграничную жизнь устраиваешь и по ресторанам собираешься». Она намеренно хотела растоптать мою радость, отравить приглашение Аско и заставить меня чувствовать себя преступницей в собственном доме, перед пустой детской кроваткой Настеньки. Подруга ушла, громко хлопнув дверью, а я осталась стоять посреди прихожей, сгорая от горькой обиды и боли...

         Продолжение тут: