Дорогой дневник. 26 июня 2026

Дорогой дневник.
Пятница. 26 июня 2026.

У нас жара. Уже целых три дня температура бьет рекорды и держится на 32-33 градусах Цельсия в тени (про Фаренгейт лучше не говорить, там вообще под 100), а в гараже даже в вазах вода на ощупь горячая, как в душе.

Вся Британия занимается своим блюбимым делом - ноет и стонет.
Как поется в песне Rule Britannia - Brittons never-never will be slaves - «Бритты никогда-никогда не будут рабами» (от этого активисты БЛМ даже хотели запретить гимн с крамольными словами, пусть, дескать, поют без слов, одним мычанием, но не прошло) - вместо этого бритты всегда были, есть и будут есть - НЫ-ТИ-КА-МИ.
Летом они ноют, что жарко, зимой, что холодно, весной, что грязно, осенью, что дождь и листопад.
Когда бритты станут довольны своей погодой - Земля налетит на небесную ось. Это точно.

Мужчина жизни страдает, потеет, постоянно хлебает воду со льдом - если надо выходить внаружу, двигается короткими перебежками, как по минному полю, чтобы избежать попадания на солнце.
Увы. Все суета и тлен. Машина-то припаркована на улице, под прямыми лучами, и в ней можно медленно запекать гуся, как раз до вечера поспеет.
На этой жаре садиться в машину - незабываемое ощущение (как у Бабы-Яги, когда Иванушка засунул ее в печь на лопате), пот начинает дымиться и испаряться, но тут, к счастью, срабатывает кондей.
Под кондеем можно жить.

Как назло, в пятницу у нас полно дел: с утра мне надо плавать, в такую жару только и спасаться в воде; потом нам надо гулять Собакена в парке, чтоб протрясся и выложил все ненужное из организма; потом на шоппинг. Жарко, а нужно.
Собакена завезли домой - в магазин ему нельзя, а в машине опасно при такой температуре.
Пусть лучше дома посидит - там относительно прохладно.

В супермаркете народ сметает упаковками воду, пиво и сидр, словно Британский островок уже переместился на экватор, и жара настала до зимы, а после и до лета - круглогодично.
Мы от тренда не отстали - в Морринсонсе предлагали сидр по цене минус 33%, если берешь две упаковки. Как не взять. Вторую упаковку для соседа - и ему хорошо, и нам сходно - хоть я и не любитель сидра, но иногда бывает неплохо со льдом.

Потом (хочешь-не хочешь) пришлось ехать в строительный за краской цвета «Венеция» - одной банки не хватило, заодно присмотреть защитные панели на стены (чтобы Собакен не пачкал голубую «Венецию» грязными боками) и светильники в коридор.
Уже почти десять лет мне мозолят глаза матовые полушария плафонов, бывших модными в 70-е прошлого века - сегодня им был вынесен приговор без обжалования, я купила точно такие же светильники, как в кухне, для гармонии - сияющий хром и кристальные круги на тонких стебельках.
Плюс заказала длинные коврики-дорожки в коридор - тон голубовато-серый с абстрактным рисунком, совпадает и со стенами, и с полом. 

После этого наш ресурс на сегодня был исчерпан, сил хватило лишь на приехать домой, занести покупки, рухнуть на диван и приняться поглощать холодное питье.
Когда спадет жара, надо полить сад - саду тоже необходимо питье.

Мои вишни внутри своего шемаханского шатра зреют без помех - уже стали неожиданно заметны там, где ранее были не видны. Над шатром кружит чёрный дрозд, но быстро теряет надежду и убирается за ручей, к дичкам, уродившим неплохой урожай, только не такой крупный и сладкий. Там твоя доля. На природе. Там и клюй.

Земляника уцелела только под сетями. И малина тоже. Малину мне своими тушами переломали вяхири-голуби - они с лету грохались на тонкие веточки, срывались вниз, били крыльями, нанося урон молодым побегам с зелеными ягодами.
Я, посылая им бессильные пожелания попасть на обед ястребу, завешивала малину сетями и старым тюлем.
Теперь только я испытываю трудности, чтобы сорвать ягоду - так хорошо я запутала в сети всю малину, не подберешься.

Все цветуи бушуют. Особенно настурции. Они оказались такими неистребимыми, живучими и красивыми, что теперь царят почти везде (где их не надо, я выполола без жалости). Прут ноготки желтые и оранжевые, крупные ромашки и второй слой голубых колокольчиков.
Великолепные кумачовые герани и такие же великолепные кумачовые маки - одни мощно-атлетичные, вторые изящно-хрупкие - дополняют друг друга.
Синяя гортензия, обрезанная весной, выкинула в ширину побеги с соцветиями размером в тарелку; желтые и желто-коричневые рудбекии, похожие на ромашки с крупными лепестками, сами повылезли, где им захотелось, и зацвели.
И серебрянки - высокие пушистые стебли серебряного цвета раскрыли пятилепестковые цветки густого цвета фуксии.

Расцвёл fleur de citronnier - цветы лимона, их много, ароматные, с тонким запахом, наводящие на мысль - а есть ли такой парфюм? Надо бы поискать, запах - не надышаться, похож на липовый цвет - нежный,  медовый, легкий, как дуновение.
Просто идеальный аромат.

Мне жара по вкусу. Я не страдаю, как муж и дети, у которых даже лица красные и в поту, я достала все свои льняные платья, созданные для такой жары, все шлепанцы, сандалики и шляпки, все шелковые парео и делаю вид, что я - на Канарах.
Единственное - на Канарах не надо готовить, а дома надо.

Ну ладно. Жара спала. Пойду поливать.
©АЧ