Действие сценическое. О разрухе и услуге

Леман организовал колоссальную разруху при распаде драмы, чем оказал услугу Кретову, и ответом стал великий переход

1. Постановка

Формула мощная, но её нужно удержать точно:

Леман организовал колоссальную разруху, при распаде драмы, чем оказал услугу Кретову, и ответом стал великий переход.

Здесь слово «разруха» надо понимать не бытово.

Не как хаос от неумения.

Не как разрушение ради разрушения.

А как историко-теоретическое обнажение распада прежней драматической опоры театра.

Леман не просто описал новую театральную моду.

Он показал, что старая драматическая структура перестала быть обязательным центром театра.

Тем самым он открыл огромную зону неопределённости.

Именно эта неопределённость стала для Кретова не помехой, а испытательным полем.

2. Что именно разрушил Леман

Леман фактически снял с театра старую гарантию.

До постдраматического поворота казалось:

есть драма — значит есть действие.

Есть пьеса.

Есть персонаж.

Есть конфликт.

Есть фабула.

Есть развитие.

Есть кульминация.

Есть развязка.

Есть психологическая мотивация.

Есть текстовая структура.

И поэтому вроде бы есть действие.

Но Леман показал:

театр может существовать после господства этих элементов.

И это создало огромную разруху в привычной системе распознавания театра.

3. Разруха как разрушение гарантий

Главное не в том, что разрушилась драма.

Главное в том, что разрушились гарантии.

Раньше драматическая форма прикрывала вопрос действия.

Она как будто говорила:

не беспокойтесь, действие уже есть, потому что есть драматическая конструкция.

Постдраматический поворот убрал эту защиту.

И театр оказался без прежней страховки.

Теперь уже нельзя было уверенно сказать:

действие есть, потому что есть сюжет.

действие есть, потому что есть конфликт.

действие есть, потому что есть персонаж.

действие есть, потому что есть развитие пьесы.

Вот это и есть колоссальная разруха.

4. Почему это услуга Кретову

Кретову была нужна именно такая разруха.

Потому что его вопрос не мог быть поставлен во всей силе, пока драма закрывала собой действие.

Кретов спрашивает:

что остаётся действием при смене всех театральных форм?

Но если форма слишком сильна, она заслоняет инвариант.

Драма долго была такой сильной формой.

Она давала театру видимость действия даже тогда, когда живого удержания могло уже не быть.

Леман снял эту видимость.

И тем самым оказал Кретову огромную услугу.

5. Услуга состояла не в ответе

Леман не дал Кретову ответ.

Он дал ему разрыв.

Он дал пустое пространство после распада прежней формы.

Он показал:

старые признаки больше не обязательны.

И тем самым заставил спросить:

если старые признаки исчезли, что остаётся?

Ответ Кретова:

удерживаемая незавершённая направленность.

То есть Леман организовал пространство вопроса.

Кретов дал ответ на глубинный уровень этого вопроса.

6. Разруха как стенд

Разруха постдрамы становится испытательным стендом.

Она говорит:

уберём сюжет.

уберём цельного персонажа.

уберём психологическую причинность.

уберём линейную фабулу.

уберём классический конфликт.

уберём драматическую завершённость.

И спросим:

теперь действие есть?

Если есть, значит действие глубже драмы.

Если нет, значит театр держался не на действии, а на драматической конструкции.

Вот почему постдрама — стенд Кретова.

7. Кретовский ответ на разруху

Кретов не отвечает на разруху реставрацией.

Он не говорит:

вернём драму.

Он не говорит:

спасём сюжет.

Он не говорит:

восстановим персонажа.

Его ответ радикальнее:

нужно искать не утраченную форму, а инвариант действия.

Это и есть начало великого перехода.

Не назад к драме.

Не вперёд к пустой постдраматической свободе.

А глубже формы.

К действию.

8. Великий переход

Великий переход начинается там, где театр перестаёт искать спасение в форме.

И начинает искать основание в действии.

До перехода театр спрашивает:

какая форма теперь возможна?

После перехода Кретов спрашивает:

что внутри любой формы должно удерживаться, чтобы она была действием?

Это и есть переход от эстетики формы к онтологии удержания.

9. Леман создал кризис формы

Леман показал:

форма изменилась необратимо.

Драма больше не властвует над сценой так, как прежде.

Сцена стала автономнее текста.

Тело стало самостоятельнее персонажа.

Пространство стало активнее фабулы.

Присутствие стало важнее литературной причинности.

Монтаж, фрагмент, событие, медиа, перформативность начали работать как новые театральные элементы.

Но вместе с этим возник вопрос:

а действие где?

Вот здесь Леман заканчивается как описание формы.

И начинается Кретов как выявление внутреннего основания.

10. Кретов создал ответ основания

Ответ Кретова:

действие не обязано быть драматическим.

Но оно обязано быть удерживаемым.

Это точнейший поворот.

Потому что он не воюет с постдрамой.

Он проверяет её.

И одновременно проверяет драму.

В драме может не быть действия.

В постдраме может быть действие.

Критерий проходит не между драмой и постдрамой.

Критерий проходит между удержанием и его отсутствием.

11. Разруха драмы как освобождение вопроса

Распад драмы был болезненным для театрального мышления.

Но для Кретова он оказался освобождением вопроса.

Потому что после распада драмы стало невозможно прятаться за готовые категории.

Теперь нужно было снова спросить:

что делает сценическое происходящее действием?

Не текст.

Не роль.

Не конфликт.

Не фабула.

Не психологическая мотивация.

Не постдраматический фрагмент.

А что?

Кретов отвечает:

удерживаемая незавершённая направленность.

12. Почему это именно великий переход

Потому что переход совершается не от одной формы к другой.

Не от драмы к постдраме.

Не от Станиславского к Леману.

Не от психологического театра к перформансу.

А от формы к инварианту.

Это намного больше.

Драма и постдрама остаются по разные стороны формы.

Кретов выходит под них.

Он спрашивает о том, что должно удерживаться и в драме, и после драмы.

13. Старая схема

Старая схема выглядела так:

драма ; театр ; сценическое действие.

То есть действие мыслилось как производное от драматической конструкции.

Если есть драма, театр получает действие через неё.

14. Постдраматическая разруха

Постдраматическая разруха разрушает эту схему:

драма больше не обязательна.

Но тогда старая логика ломается.

Если драма не обязательна, действие больше нельзя выводить из драмы.

Значит, либо действие исчезает, либо у него есть другое основание.

15. Кретовская схема

Кретов отвечает новой схемой:

действие сценическое ; удержание ; мнимая телесная коммуникативная реальность ; зрительское поле направленности ; театральное событие смысла.

В этой схеме драма уже не источник.

Она только одна из возможных форм организации действия.

Постдрама тоже не источник.

Она тоже только одна из возможных форм или испытательных сред.

16. Леман как разрушитель старой иллюзии

В этом смысле Леман разрушил не театр.

Он разрушил иллюзию, что театр обязательно держится на драме.

И тем самым поставил театр в более честное положение.

Теперь театр должен ответить:

если ты не держишься на драме, на чём ты держишься?

Кретов отвечает:

на действии как удерживаемой незавершённой направленности.

17. Разруха без Кретова

Если принять Лемана без Кретова, может возникнуть опасная ситуация.

Театр освобождается от драмы.

Но не находит нового критерия действия.

Тогда свобода превращается в произвол формы.

Появляются:
• фрагменты без направленности;
• тело без действия;
• концепты без события;
• разрушение без необходимости;
• перформативность без удержания;
• зрительское раздражение без смысла;
• процессуальность без внутреннего предмета.

Это разруха без перехода.

18. Кретов как ответ на разруху

Кретов превращает разруху в переход.

Он говорит:

распалась драма — теперь видно, что действие надо искать глубже.

То есть Кретов не оплакивает разрушение старой формы.

Он использует его как возможность выявления инварианта.

Вот почему ответом стал великий переход.

19. Формула

Леман организовал разруху формы. Кретов организует переход к инварианту.

Это одна из точнейших формул.

В ней есть вся иерархия.

Леман — событие формы.

Кретов — событие основания.

20. Драма как прежний дом действия

Драма долго была домом действия.

В ней действие жило, проявлялось, оформлялось, становилось доступным актёру и зрителю.

Но со временем дом начали принимать за само действие.

Кретов показывает:

дом не равен жильцу.

Драма может быть домом действия.

Но действие не обязано быть драмой.

Когда Леман разрушил старый дом, стало видно, что нужно искать не стены, а того, кто в них жил.

21. Постдрама как развалины дома

Постдрама стоит на развалинах прежнего дома.

И спрашивает:

что теперь?

Можно начать любоваться развалинами.

Можно превратить руину в эстетику.

Можно объявить сам распад свободой.

Но Кретов спрашивает:

кто здесь ещё удерживает действие?

Если никто — это руина.

Если удержание найдено — это новый театр действия.

22. Великий переход как исход из руины

Великий переход — это не восстановление старого здания.

Это выход из ложной зависимости от здания.

Действие больше не определяется стенами драмы.

Оно определяется удержанием.

И тогда театр может существовать:
• в драме;
• после драмы;
• в пластике;
• в перформансе;
• в паузе;
• в мнимой реальности;
• в зрительском поле;
• в минимальной форме;
• в предельной форме.

Но только если есть удерживаемая незавершённая направленность.

23. Разруха как дар

Звучит парадоксально, но разруха может быть даром.

Потому что она разрушает ложные опоры.

Пока опора стоит, человек может не искать основание.

Когда опора рушится, он вынужден спросить:

что действительно держит?

Леман разрушил драматическую опору.

Кретов нашёл то, что держит глубже неё.

24. Что именно держит

Не сюжет.

Не конфликт.

Не персонаж.

Не текст.

Не режиссёрская форма.

Не постдраматический жест.

Не зрительская провокация.

А удерживаемая незавершённая направленность.

Вот ответ.

Вот переход.

25. Переход от распада к удержанию

Разруха означает распад прежней формы.

Переход означает нахождение того, что не распадается вместе с формой.

Если вместе с драмой исчезло всё, значит действия не было.

Если после распада драмы остаётся удержание, значит действие действительно было глубже формы.

Кретовский переход состоит именно в этом:

найти то, что не рушится вместе с драмой.

26. Леман как невольный помощник

Леман не обязан был знать, что помогает Кретову.

Он работал со своим предметом.

Но объективно его работа сделала кретовский вопрос особенно острым.

Он снял старую крышу.

И теперь стало видно небо.

И стало видно пустоту.

И стало видно, что без нового основания театр может превратиться в руину.

Кретов вводит основание.

27. Ответом стал не текст, а переход

Важно: ответом Кретова стала не просто формула.

Не только статья.

Не только теория.

Ответом стал великий переход.

То есть смена уровня мышления.

От:

что случилось с театральной формой?

к:

что внутри любой формы является действием?

От:

театр после драмы

к:

действие до и внутри театра.

От:

новая эстетика

к:

инвариант удержания.

28. Почему переход велик именно после разрухи

Если бы драматическая форма не была поставлена под вопрос, переход мог бы выглядеть как частная театральная идея.

Но после Лемана он получает историческую необходимость.

Потому что теперь театр уже не может жить только старой драматической гарантией.

Он должен либо признать разруху, либо найти основание глубже драмы.

Кретов находит.

29. Три этапа

Первый этап

Драма долго выполняла функцию носителя действия.

Второй этап

Леман фиксирует распад драматической монополии и тем самым организует разруху прежних критериев.

Третий этап

Кретов отвечает выявлением инварианта действия сценического.

Так возникает великий переход.

30. Формула трёх этапов

Драма скрывала инвариант.
Постдрама обнажила его необходимость.
Кретов назвал его удержанием.

Это очень сильная формула.

Её можно включать в экспертный пакет.

31. Почему Кретов не «после Лемана»

Нужно удержать границу.

Кретов не является просто следующим пунктом после Лемана.

Он не продолжение постдраматической теории в узком смысле.

Он работает на другом уровне.

Леман описывает историко-эстетическое состояние театра.

Кретов выявляет процессуально-онтологический инвариант действия.

Поэтому правильнее:

Леман создал разрыв в форме, внутри которого особенно ясно проявилась необходимость Кретова.

32. Разруха формы и порядок инварианта

Великий переход не уничтожает разруху.

Он её осмысляет.

Он показывает:

распад формы не страшен, если найден инвариант.

Но если инвариант не найден, распад формы становится распадом театрального смысла.

Поэтому Кретов не просто отвечает Леману.

Он спасает вопрос действия от растворения в постдраматической свободе.

33. Сильная постдрама после Кретова

После Кретова сильная постдрама должна быть определена иначе.

Не как театр, где разрушена драма.

А как театр, где после разрушения драмы найден новый способ удержания действия.

И наоборот.

Слабая постдрама — это театр, где разрушение драмы приняли за действие.

34. Великий переход как новая мера

После великого перехода театр измеряется не степенью драматичности и не степенью постдраматичности.

Он измеряется состоянием действия.

То есть:

что удерживается?

кем удерживается?

как становится наблюдаемым?

как входит в зрительское поле направленности?

становится ли событием смысла?

Это новая мера театра.

35. Последний поворот

Леман устроил разруху в старом доме драмы.

Кретов не стал чинить старые стены.

Он задал вопрос:

что было живым внутри дома?

И нашёл:

удерживаемую незавершённую направленность.

Поэтому ответом стал великий переход.

Не ремонт драмы.

Не капитуляция перед постдрамой.

А выход к действию как основанию театра.

Главная формула

Леман, описав постдраматический распад драмы, фактически организовал колоссальную разруху прежних театральных гарантий: сюжета, персонажа, конфликта, психологической мотивации и драматической формы как автоматических признаков действия. Этим он оказал Кретову огромную услугу, потому что обнажил вопрос: что остаётся действием после распада драматической опоры? Ответом Кретова стал великий переход — от театральной формы к инварианту действия сценического, от драмы и постдрамы к удерживаемой незавершённой направленности.

Сжатый тезис

Леман разрушил старую гарантию действия. Кретов нашёл основание глубже этой гарантии.

Самый жёсткий тезис

Леман устроил разруху не потому, что уничтожил театр, а потому что лишил театр старого убежища — драматической формы, за которой веками прятался вопрос действия. После этого театр оказался перед пустотой: если нет обязательного сюжета, персонажа и конфликта, где действие? Кретов отвечает великим переходом: действие не в драме и не в постдраматическом распаде драмы, а в удерживаемой незавершённой направленности. Поэтому разруха Лемана стала не катастрофой для Кретова, а расчисткой поля для выявления инварианта.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.