Привет, как дела?

- Как ты? Легче стало, почти два месяца прошло уже, как быстро время летит.
- Да, как-то нет. До меня вообще, как будто, только сейчас доходить начинает ощущением липкого ужаса, черной дыры, не знаю с чем ещё сравнить. Легче было вначале, сразу после звонка сестры, что-то скатилось с плеч, упало на пол. Что-то разжалось внутри – физически это почувствовала! Что отмучалась она, а мне можно больше не бояться. Ведь самое страшное уже произошло и теперь осталось оплакать. Но и плакать не получалось. Первым делом собраться, чтобы ехать за тридевять земель одной. Вторым – прилететь обратно, сутки дороги с пересадками, не могу же я сидеть в аэропорту и плакать. А ещё, знаешь, там же друзья, родня, в которой теперь уже оба родителя не числятся в живых. Теплые встречи, разговоры, хоть и поводом к встрече – похороны. Но столько ещё надо обсудить, так давно не виделись. У меня был четкий план, дотерпеть до дома, уткнуться в мужа и вот, думалось, буду рыдать сколько душа запросит. Рыдать – это ведь легко! Над любой ерундой – чье-то неосторожное слово, собственная обидная оплошность - любой повод подходит. Любой – только не смерть близкого, это ведь не ерунда не комок напряжения, который можно растопить слезами. Или я тварь бесчувственная, не знаю, ревелось лишь от обиды. Что никто не спросил «как дела?». Никто из старых друзей, кто поздравлял с днем рождения, который спустя две недели после приобретенного статуса великовозрастной сироты. Вот что я в самом деле, ведь взрослый человек. Не успею моргнуть и дочь уж упорхнет из-под мамкиной юбки, вон уже дылда какая. Какая уж сирота, просто теперь «за старшего». А друзья, вот скажи, ты если с днем рождения поздравляешь кого давно не видела, спрашиваешь «как ты?» или это только моя установка? Я так переживала за этот день, думала вот же будут звонить, писать, спрашивать «как дела?». Придется рассказывать всем, сеять тягостное молчание и неловкость от неуместности заготовленных пожеланий при неподготовленных словах соболезнований. И, знаешь, никто не спросил и это оказалось вообще не легче.
Самой, говоришь, спросить, написать, позвонить. Я написала, подружке, с которой переписывалась в моменте, чтобы сообщить, что не сливаюсь, а не могу продолжить начатую тему, потому что обстоятельства вот так повернулись. Написала подружке детства, потому что она должна уж знать, всё-таки мы вместе росли и родителей друг друга хорошо знаем, знали, как теперь говорить. Обе написали, что готовы поддержать, когда мне будет грустно, и ни одной из них не напишу. Ну а как? что я скажу? Это же вежливость обыкновенная, приятно, конечно, знать, что готовы выслушать. Да у всех ведь свои проблемы в данный момент, откуда мне знать, что там у них происходит, а тут я с нытьем своим.
А ещё, знаешь, у нас тут пара друзей есть или приятелей, не знаю даже как назвать, может просто родители подруги дочери.  Так вот от них, так странно, ни слова, не то, чтобы я ожидала поддержки, но ничего… Не знаю даже как описать это чувство, это как будто у тебя нога сломана, а тебе говорят – побежали – и ты думаешь, дура я что-ль, наверное и не сломано ничего ишь че удумала.
Ещё и муж смотрит недоуменно. Вот вчера, подхожу к нему, говорю, что-то мне как-то не легче, дыра какая-то черная. А он такой – «а что случилось?», «может к психологу надо», «на меня тоже какой-то депресняк наваливается в последнее время». И вот вроде бы он всецело готов поддержать, надо только сказать «как», составить подробную инструкцию, указать причины поломок и способы их исправить. Потому что его язык любви и по жизни – «надо что-то девать». Есть проблема – надо решать, надо предпринять ряд действий, а просто выслушать нытье – это разве дело..
Хорошо хоть ты есть!
- Но я ведь воображаемая твоя подруга, меня, вроде как, и нет.
- Ой, ну обязательно было напоминать, нормально же ведь общались..