Шепчет Бог, своей страшася Мощи...

Один из самых неоднозначных образов, выведенный поэтом в тексте «Поэмы воздуха». 
В библейском каноне Бог — всемогущий Творец. Он говорит — и является мир. Он повелевает — и стихии слушаются. Его слово — закон, порядок, благодать.
У Цветаевой Бог шепчет. И боится собственной мощи.
Невольно возникают вопросы-гипотезы:
• Разве такое возможно?
• Или у Цветаевой свой бог?
• Или мы видим запоздалое недоумение поэта, как же Он попустил катастрофу и её мир Горы?
• Или это страх самой Цветаевой, перед собственным детищем?

----------------------------
«Цедче часа Судного» (ПВ).
С точки зрения православия (1) Бог есть абсолютный Субъект, Источник Закона и Праведный Судия.
Суд Божий всегда направлен вовне: на творение, на грех, на мир. Бог неизменяем, всеправеден, и гнев Его — это не страсть, не сомнение и не страх, а «Суд, которым налагается наказание за грех».

Истинный Бог не страшится Своей мощи — Он праведно судит и любит, наказывает праведников по любви (для исправления, как отец сына), а на беззаконников изливает праведный гнев, процеживая и отделяя праведников от грешников, овнов от козлищ.

Время останавливается не в угоду человеческим «страстям, когда жилы трясутся, натянутые сверх всей возможности» (ПВ), а по свершившемуся праведному гневу Божиему. Не по «волнению Духа», а как возмездие и праведное отторжение зла (свт. Иоанн Златоуст, прп. Иоанн Кассиан).

---------------------------
Твердь как ответ Бога.
Поэт думает, что его мысль бесконечна, что она может «нагнать смысл собственный».
Но от Бога и Его правды невозможно улететь «без компаса ввысь». Суд Божий в ПВ явлен не как Потоп, и не как огненный дождь Содома, а как предел, непреодолимая граница творения.
 
/ «Кончен воздух. Твердь.» (ПВ)

Твердь — это и есть ответ Бога на поэтическую гордыню. Напоминание о том, что тварь не может стать истинным Творцом. Бог шёпотом указывает поэту его место, останавливая его иллюзорное воспарение непроницаемым сводом.

Абсолютная, сокрушительная и необратимая сила Божиего Приговора не нуждается в трубах Иерихоновых. Бог переходит на шёпот, требующего предельной концентрации внимания и тишины, звучащей страшнее любого грома и «… говорит с человеком шёпотом любви, если тот не слышит — голосом совести, если не слышит — через рупор страданий (2)».

--------------------------
Приговор как оставление.
Цветаева сама выводит себя из пространства благодати Божией любви и спасения. Выбирает «сиротство двух», «одиночную камеру», «полную оторванность темени от плеч», чистый интеллект и расчёт.
Бог, как Праведный Судия, никому и ничего не попускает. Он принимает сделанный выбор и оставляет поэта в его собственном творении — в Мире Горы — без милости, без вразумления, без тепла.

Как пишет свт. Феофан: «ад не есть место очищения, а место казни, мучащей, не очищая».
Мир Горы — это и есть такой «ад» при жизни. Место, где нет очищения, где нет отеческой любви Творца, а есть только мучительная констатация собственной замкнутости и безысходности в мире Горы.

 / «Музыка надсадная!
 / Вздох, всегда вотще!» (ПВ)
Вздох вотще - напрасный, тщетный, бесполезный - потому что нет покаяния, нет ни обращения к Суду Божьему, ни упования на Его промысел.

Только одинокий «шпиль», который поэт, оставив храм, запустил ввысь, пытаясь найти новый смысл, либо достигнув Тверди, либо выйдя за пределы мира Горы. 
 / «Шпиль роняет храм — Дням.» (ПВ)
Цветаева в очередной раз использует свой приём – инверсию. Обычно шпиль венчает храм, храм держит шпиль, как символ устремленности души к Небесам, благодати Божьей. 

Но в мире Горы вертикаль оторвана от почвы и тела:
 / «Полная оторванность
 / Темени от плеч —
 / Сброшенных! Беспочвенных». (ПВ)
Поэт разрушает основание, на котором зиждется мироздание, рвёт связь дольнего и горнего.  Заботу о душе заменяет будничной повседневной суетой. Отказывается от веры, надежды, любви в пользу интеллекта и холодного расчёта.

Безусловно, мысль порождает новую мысль и так до бесконечности. Нет пределов человеческому сознанию и познанию:
 / «Ходячие
 / Истины забудь!» (ПВ)

Но у Цветаевой иная логика, прямо явленная в тексте:
 / «Противу: читай —
 / По сердцу!» (ПВ)

Цветаева обращается к разуму (мысль, сознание) и ставит вопрос о преодолении предела и о готовности к встрече с моментом, когда форма (шпиль) догонит содержание (смысл):
 / «Предел? – Осиль:
 / В час, когда готический
 / Храм нагонит шпиль
 / Собственный – и вычислив
 / Всё, – когорты числ!» (ПВ)

И всё будет вычислено и всё станет понятно и встанет на свои места. Будут разрешены все загадки мироздания и бытия. Останутся только чистая математика, формулы и алгоритмы.

Это не просветление. Это ступор: когда слово достигает своего предела и рас-сы-па-ет-ся, оно становится лишь набором значков и чёрточек.
Предельное сведение, когда все образы, метафоры, эмоции отброшены и остаются только знаки. Это внутренний счёт поэта, в котором нет ничего, кроме символики семёрки, удерживающей замкнутый мир Горы от рассыпания.

Больше сказать нечего и говорить не о чем. Слова кружатся в воздухе нескончаемой «мёртвой петлёй» над «брешами и обвалившимися крышами» (ПВ).

--------------------------
Коллапс.
Форма (шпиль), догнавшая суть (храм, смысл, дух), упирается в Твердь, ; проваливается в пустоту «дыры бездонной лёгкого» (ПВ) и рушится к подножию Горы в «белый провал» (ПГ). Питают и «тягу к пропасти» (ПГ), и «высоту бреда над уровнем жизни» (ПГ), тем самым усугубляют оторванность от реальности, бессмысленность бытия и суицидальные наклонности. А столб жены Лота украсил ещё один слой осыпавшейся горечи соляных кристаллов.

Можно сколько угодно убегать от памяти, летать на аэроплане или в снах, перемешивать осколки и обрывки памяти пытаясь обустроить мир катастрофы. Созданный однажды, мир Горы, даже рассыпавшись, снова и снова будет собираться в мир Горы. И неизвестно, каким будет новый.
Так и рождается страх, сжигающий рукописи.

«Когорты числ» цветаевского метода творения в ПГ родили Гору, в ПК нащупали границы возможного, и в ПВ упёрлись в свой предел – Твердь. Пока всё ещё в человеческом облике, разуме, с душой, в бытии и творении, пусть и внутри катастрофы, и из катастрофы.
 / «Та гора была — миры!
 / Боги мстят своим подобиям!
 / ……………….
 / Горе началось с горы.
 / Та гора на мне — надгробием.» (ПГ)

Укрывшись в собственном мире Горы, как в склепе, поэт превратился ни в «живого, ни в призрака», сродни собственному «Гостю», за которым стоит память поэта, её демоны прошлого и будущего(3).
 / «Жив, а не умер
 / Демон во мне!
 / В теле как в трюме,
 / В себе как в тюрьме.
 / Мир — это стены.
 / Выход — топор (4).»

Цветаева понимала, что расплата за игры в «творца миров» рано или поздно придёт:
 / «Та сладкая (игры в страх!)
 / Особого рода
 / Оттяжка – с ключом в руках.» (ПВ)

А значит, — не Бог «страшится», а поэт трепещет перед абсолютной Правдой, которая не знает сомнений, страстей и отмены.
«Ибо приидет … и воздаст каждому по делам его (5)». 

Выбравшая «владычество лба» вместо «царства душ», Цветаева осталась один на один со своим творением и его пределом. Без веры. Без надежды. Без любви.

В «Поэме воздуха» Цветаева не открывает ни новых смыслов, не являет откровения, не указывает выходов. Оставляет только поэтическое высказывание: даже в замкнутом мире Горы, даже достигнув Тверди, преодолеть которую поэт не в силах, даже пред глазами изумлённого и что-то шепчущего ей Бога, поэт продолжает говорить.
Это его страх, свобода и выбор. Но ничего иного поэт и не умеет.

--------------------------
Предел мира Горы достигнут. В нём ничего не осталось кроме погони за свободой мысли и неминуемого исхода - смерти. Духовный и поэтический тупик.
А сухая, безжалостная математика всё вычислит и подведёт далеко не лирические итоги жизни.

Многоточие в конце всей поэмы, всего триптиха. Не точка.
Не восклицательный и даже не вопросительный знак.
Многоточие — знак незавершённости и неопределённости.
Страх перед смыслом, который может оказаться куда страшнее и беспощаднее самого мира Горы.

-------------------------
 (1) Последующие цитаты приводятся по: Антон Дулевич, Православный ответ на 6 аргументов сторонников лжеучения «Бог никого не наказывает», https://azbyka.ru/pravoslavnyj-otvet-na-6-argumentov
 (2) Клайв Льюис  (1898 — 1963) — британский писатель, поэт, филолог и теолог ирландского происхождения.
 (3) См. Сборник, 9.2. Женская память поэта - Мужчина
 (4) Марина Цветаева. Жив, а не умер, 1925 г. https://www.culture.ru/poems/35356/zhiv-a-ne-umer
 (5) Евангелие от Матфея (16:27)

***
#Марина_Цветаева #Поэма_воздуха #Поэма_конца #Поэма_горы #Гора #мир_Горы #память #Боги_мстят_своим_подобиям #инверсия #анализ #литературоведение