Статут очека...

     Есть такие людишки, которые достойны награждения орденом не Белого орла, а Чёрного козла. По статуту ордена Чёрного козла от "награждённых" или наказанных им должен исходить жуткий запах, а во внешности их чётко должно проявляться нечто козлиное и чёрное.

      Статут ордена Чёрного козла предусматривает также и то, что от "награждённого", тьфу, наказанного орденом Чёрного козла, по мере его исправления должно меньше исходить жуткого запаха, а в его внешности должны становиться менее заметными козлиные и чёрные черты.

      Ознуакомившись со статутом ордена Чёрного козла, люди должны знать, почему с некоторыми ранее приглашавшимися  в студии, зрительные зала и в квартиры к блогерам, теперь общение происходит исключительно в режиме онлайн, то есть с помощью Интернета и других средств связи.

     Их больше не приглашают для личного, очного присутствия, потому что они только недавно удостоились присвоения им ордена Чёрного козла, от них ещё очень густо исходит жуткий запах и в их внешности чётко проявляются козлиные и чёрные черты, а на путь исправления они не только не встали, но даже и в мыслях не собираются этого делать. Исправляться.

     Использующие в своих целях "награждённых" орденом Чёрного козла никогда не будут финансировать разработку устройств, передающих запахи, в том числе и жуткий козлиный запах. Зачем им делать очевидными козлиные качества используемых чёрно-козлиных орденоносцев? 

     Использующие наказанных орденом Чёрного козла жутко расстраиваются, в глубинах своих внутренних миров, из-за того, что те люди, которые по лицам "раскусывают" чью-то "чёрнокозлиность", ещё встречаются в действительности.

     P.S. Автор данного текста, стараясь, чтобы тот остался миниатюрой, ничего к данным итогам размышлений жителей вымышленного города Большереченска добавлять не будет, а лишь поясняет читательницам и читателям, что очека в названиии данного короткого текста - это "орден Чёрного козла", которого "нельзя отмыть до бела".  Автор постеснялся разместить данный текст в разделе иронической прозы, так как после его записи обнаружил в нём крайне мало смешного.