На обломках ковчега

На фоне серого неба, между скал, «Ноев ковчег». Скорее всего, у этого плавательного  средства  другое название. Я не знаю точно. И никто тоже не знает. Да и какая разница? Пусть будет такое  -  оно сразу приходит на ум при виде подобного сооружения. Так вот ковчег просто развалился на две части. Между носом и кормой, если так можно сказать, зияет тёмный провал шириной метров шесть.  Как давно? Наверное, давно. Потому что почти иссякли запасы продуктов. Аппарат, очищающий воду, уже не  справляется с потребностями. Грязные и голодные люди зорко следят друг за другом: а вдруг не всё было сдано в общий котёл и отдельные личности втихую насыщаются в укромных местах? Тем, кто оказался на борту ковчега  прежде других, ещё повезло. Часть незатопленных кают на нижней палубе они  успели занять и стойко защищались от любого посягательства. Потому что народ прибывает с  других «ковчегов»   - по двое, по трое. На примитивных плотах. Такие же голодные и грязные.  Новенькие вынуждены  размещаться на верхней  палубе, прямо у борта. Воды выдают по кружке на сутки. Через неделю стало ещё хуже: солнце окончательно исчезло за горизонтом, пелена то ли тумана, то ли пыли закрыла небо. Сыро и холодно. Одно хорошо: новичков больше не прибыло ни одного. А может , и не хорошо. Значит, живых людей осталось немного. И они очень далеко.
     Обитатели ковчега мало общаются - о чём говорить? Дети сидят или лежат, обняв затёртые игрушки. Или собираются кучкой и уже по памяти пересказывают одну и ту же толстую книгу без обложки с яркими когда-то картинками.  Несколько кошек, каким-то образом попавших на ковчег, прижимаются к своим хозяевам, боясь отойти хоть на шаг по вполне понятным причинам. Они уже привыкли молчать и ничего не просить. Все шумные игры и забавы остались там, в прошлом. Некоторые мальчишки  вместе со взрослыми учатся ловить рыбу в море: и занятие, и пища. Женщины штопают остатки платья. Не раз  самые храбрые пытались проникнуть в затопленный трюм в надежде достать что-нибудь полезное. Но четыре дня назад один из нырнувших не вернулся. Огромная лужа крови предупредила: серые монстры уже здесь. Потому и рыбы почти не стало.   
      Я с мужем была из числа «новеньких». Знаю,  началось  всё со страшного гула изнутри земли. А дальше... Прошлое вдруг захлопнулось и забылось. Будто стёр кто-то память. Будущего почти не было. Мы сначала бежали. Откуда и куда? Потом  долго плыли на плоту, пока не увидели «Ноев  ковчег», застрявший у скалы. Нам не были рады, но и не прогнали. Пара ножей, моток прочной верёвки, фонарь, зажигалка, коробка соли, немного какой-то крупы. Всё сдали в общее пользование. И потому получили право жить здесь. Сколько ещё людей осталось в живых? Надо держаться вместе. Это хоть и маленький, но шанс среди бесконечного океана грязной и опасной воды.
      Муж соорудил что-то вроде навеса из остатков плота. Там мы и спим, почти у самого провала палубы в морскую пучину.  Как хорошо, что среди старожилов оказалась знакомая с дочкой и внуками. Они отдали одно старенькое одеяло - на нижней палубе было теплее. Мы лежим, прижавшись друг к другу, чтобы согреться.
Иногда во сне среди серых видений мелькают цветными лоскутами обрывки воспоминаний: берёзовый лесок, автобус с пассажирами, полки с книгами, огромный супермаркет, детские лица... Где и когда это было? Или будет? В какой жизни? Ни имён, ни названий в памяти не осталось. И каким образом ко мне попало это странное украшение  -  кусочек темно - жёлтого камня  в обрамлении металлом в виде солнца? 
  Дожди давно не идут, потому промокнуть не боимся. Один из старожилов, самый пожилой и самый  учёный, которого все называли Ге,  объяснил, что все дожди однажды выпали и закончились. Природа мстит человеку за неразумное поведение. Этот человек постоянно пытался хоть как-нибудь помочь людям. Колдовал над приборами и кипой старых бумаг, к которым никому не позволял даже подходить. Он давал советы. Организовал что-то вроде лазарета для ослабевших детей. Придумал прибор, который «выдавал» сухую кашу из водорослей. Но на всех и каши не хватало.
 А люди умирают. И ковчег потихоньку тоже умирает.  Куски дерева отваливаются и исчезают в тёмной воде. Будто кто-то откусывает и выплёвывает старую древесину, стараясь постепенно добраться  до вожделенной человеческой плоти.  Скоро нас осталось человек сорок. Вещи умерших распределяются между оставшимися в порядке очерёдности и по необходимости.
     Мы не улыбаемся. Не кричим и не поём. Бережём силы. Много спим. Научились понимать друг друга по жестам и взгляду. Отвыкли быть сытыми. Не так как раньше мучила жажда. Казалось, наши тела приобретают какие-то новые качества. У некоторых пропала седина. Кожа огрубела и не воспринимала холода. А старенькая помощница Ге стала лучше видеть. Но пыль! Каждые пять дней  делаем уборку после очередной пыльной тучи.  Пыль слоем покрывает палубу, вызывая кашель и резь в глазах.  Вёдра по старинке с помощью верёвок бросаем за борт и набираем грязную, но всё же воду. Иначе - никак.
      Иногда по ветхому трапу мужчины осторожно перебираются на «нос» нашего нынешнего дома. Там было больше шансов выловить рыбу. Однажды муж и ещё трое задержались  - рыбы было больше, чем обычно. Вдруг странный толчок из глубины ,  а потом ещё и ещё. Волны кругами стали расходиться в  стороны.Обломок ковчега оторвался от корпуса окончательно. В бездну булькающего океана упал трап . Рыбаки заметались, стали кричать. Им пытались бросить канат, но ничего не вышло. Обломок ковчега уносила тяжёлая грязная волна. Я рвалась и кричала в ответ, понимая, что теряю своего мужа. Потемнело в глазах. Из носа пошла кровь. И тут наш ковчег накренился, да так сильно, что трещина прошла вдоль палубы. Люди ринулись вверх, хватая самое ценное, что осталось...
   На куске ковчега, на его верхней части, возвышающейся над водой,  спаслись не все. Первую ночь провели вместе, прижавшись друг к другу. А утром выяснилось, что нас едва ли наберётся два десятка. И пятеро детей. Дрожат на руках  четыре кошки и котёнок.
 Девочка лет двенадцати в грязном платьице, с двумя тонкими косичками, потеряла всех. Она  бегает по самой кромке огромного провала, наклоняется в бездну,зовёт и плачет. Я помню, эта девочка очень любила петь. Мечтала петь для всех на свете. Когда солнце вернётся. Хоть бы не упала! Это так опасно! В это утро девочка вдруг  звонко запела, а затем крикнула непривычно громко:
- Я буду петь! Всё равно буду! И мама меня услышит! И братик!
Девочка посмотрела вниз и прыгнула в чёрную воду. Закипела, забурлила вода. Серые монстры дождались своего часа.

     Прошло два-три дня, не больше. Подул ветер. Откуда ветер? Как давно его не было! Ветер принесёт перемены, и не исключено, счастливые или хотя бы добрые. Так мечтали все. А пока мужчины ловят серых монстров на куски тряпок. Эти твари извиваются на досках ковчега. Их прокалывают ножом или пикой. Нужно  сначала выпустить чёрную «кровь» . И только через пять -шесть часов можно было есть. Безобразные зубастые тушки разрезают на маленькие кусочки и медленно жуют. Сырыми. Никто не жалуется и не фыркает. Другой еды всё равно нет. «Сухую кашу» выдают только самым больным и слабым.
                **********
      Ветер сделал своё дело. Он пригнал маленькую тучку. Прошёл  дождь. Люди плясали от радости, подставляя тела грязной влаге. Но не только тучу пригнал ветер.  Он пригнал к нашим обломкам плот. С пассажирами.  Уродливое сооружение прижалось к ковчегу и скрипело от каждого волнения грязного моря. Сверху видны были пять тел под кучей тряпья. Живы или спят? Мы почти забыли о них за неделю. Спуститься вниз было слишком опасно.Как вдруг...
       Животный визг наполнил воздух и безумные горящие в темноте глаза новых прибывших стали приближаться с невиданной прытью. Они легко перескакивали через трещины и провалы. Не успели мы опомниться, как безумцы схватили одну из женщин и утащили. Двое наших мужчин бросились на выручку, но не удержались. Чёрная бездна с её серыми монстрами не оставили им никаких шансов. А с плота доносилось сытое рычание и визг...
 Тогда наш  авторитетный и   умный Ге велел собрать всё, что может стать оружием. Заточили гвозди. Заострили обломки металла и палки превратили в пики. Сложили в одно место. Установили дежурство.
     Несколько дней пришельцы спали у себя на плоту. Потом опять напали. К тому времени у нас осталось четверо мужчин, семь женщин и дети.  Всё повторилось. Двух женщин эти невероятно сильные нелюди утащили. Одного из них наши ранили. Его тоже утащили свои. Похоже, им было всё равно кем утолить животный голод...Стало понятно, что шансов спастись у нас всё меньше.
  Тогда женщины   тоже взялись за оружие. Я помню, как в куче нашарила какой - то острый обломок и махала, кромсая темноту, поднимаясь всё выше. Туда, где за последней прочной дверью молча глотали от страха слёзы наши дети.   
     После этой ночи  нас осталось четверо: я, Ге, пожилая женщина и молчаливый с чёрной бородой.
     Еды не было. Воды - по глотку дважды в день. Я сидела без сил, безнадежно глядя вдаль... Где мой муж? Что с ним? Что будет завтра? Дрожал и скрипел наш ковчег. Какие-то толчки снизу продолжали расшатывать уже достаточно ветхое сооружение. Подошёл, прихрамывая, чернобородый.  Сел рядом. Погладил меня по голове.
- На тебя вся надежда...Надо спасти детей.
Я покачала головой.
- У меня нет сил...Мы давно голодаем...Я почти не сплю...
Чернобородый поднёс к моему лицу ладонь, сжатую в кулак. Разжал пальцы: на мозолистой ладони лежал маленький кусочек мяса.
- Ешь...Это всё, что могу... Что нашлось... И помоги Ге. Его помощница слишком слаба.
Я не помню вкуса этого мяса. Но оно мне помогло добраться до лазарета. Там, на шесте, в тёмном углу, я увидела пять шкурок: три серых, рыжую и  пятнистую. Вот откуда этот кусочек еды. Когда я открыла дверь, дети ринулись к кроватям. Старшая девочка чт-то прятала за спиной. Огромные глаза источали голодную боль, страдание, жалость и непонятную решительность. Зачем? Я не монстр, не злая нелюдь...
    Слабый писк за спиной девочки всё объяснил. Дети, плача, рассказывали, что кошек  уже доедают. А котёнка они решили не отдавать: прячут по очереди и делятся крохами сухой каши... Я плакала вместе с детьми...   Тогда мы ещё не знали, что есть маленький шанс на спасение.

       Когда-то я узнаю, что мой муж и трое рыбаков, унесённых вдаль на обломке ковчега, не погибли. Несколько дней их несла волна неведомо куда. Рыжеволосый парень однажды кинулся в воду, чтобы вернуться к семье. Больше его не видели. А чернокожий рыбак от отчаяния и безысходности, чтобы не лишиться рассудка, стал петь. Сильный и красивый голос нёсся над тёмной водой. Парень пел, пока оставались силы. Терял сознание. Опять пел. Рыбаков спасло то, что  у них была рыба. Когда сверху всего на  несколько минут пролил грязный дождь, появилась надежда на спасение.   
    Однажды из тумана  показалась лодка. Уже через час спасшиеся медленно шли через развалины маленького портового городка, сокрушённого огромной солёной волной. Здесь были люди! Даже слабенький солнечный свет временами скользил по кучам камня и мусора. Это на голос чернокожего рыбака вышла лодка с храбрецами. Худые, грязные, голодные люди... Они мало отличались от тех, кто остался на ковчеге. Мой муж тут же бросился к толпе. Он просил помощи для всех, кто ещё оставался там, на обломках... Люди стояли и думали. Думали...

Сегодня чернобородый опять предложил мне кусочек мяса. Я не стала отказываться - в лазарете нужна была помощь. А значит, нужно быть сильной. Пожилая помощница ночью умерла. Других взрослых не осталось. Из сухих водорослей мы готовили кашу. Я в закромах памяти нашла сказку про гадкого утёнка. И уже в пятый раз пересказывала тихим слабеньким деткам, которые почти не вставали с постелей.
Тяжело вполз чернобородый. Он не мог говорить. Только хрипел и тяжело дышал. Ге взялся осматривать больного, отправив нас на кровати. Скоро позвал меня. Чернобородый лежал, укрытый грязным покрывалом. Он был без сознания. Ге молча приподнял покрывало: левая нога выше колена сочилась кровью. Ге молча смотрел мне в глаза. Глубокая рана, словно кто-то вырезал аккуратно острым ножом.  Не сразу, но я поняла, чем кормил меня два дня этот молчаливый суровый человек.  Глаза наполнились слезами.
 Прости, муж! Прости! Я должна быть рядом с чернобородым! Я буду с ним до конца, сколько бы времени не прошло. Мы вместе с ним спасём детей. Вместе!

... Не сразу я поняла, что прожитое выше - только мой сон. Страшный сон. Очень  странный. Неожиданный. Я лежу на своём диване с глазами , полными слёз. Гудят на городской улице припозднившиеся автомобили. Свет фонаря падает на книжный шкаф. Раскинул на столике пышные плети папоротник. У соседки через стенку неразборчиво «говорит» телевизор. Соседка не спит. Да, страшно болит и кружится голова. Едва могу пошевелить тяжёлыми руками и ногами. Так что это было, во сне? Я снова и снова перебираю события, прожитые на ковчеге. Фильмы фантастические не смотрю. Книг на подобные темы не читаю. Давно. Уже пресытилась выдумками о страшном прошлом. Или будущем. Зачем мне такие сны?
 С трудом дошла до соседней комнаты к мужу. Он здесь, на диване уснул под очередной детектив. Разбудила в два часа ночи. Плакала и пересказывала все события увиденного во сне. Не могла успокоиться до рассвета. А потом уснула... Следующие два часа приснился сон куда страшнее первого. Опять? Что приходит в наше бытие или небытие в тёмную ночь, не постучавшись, без приглашения, без всякой жалости? Зачем? Я записала свой сон, который видела в ночь с 28 на 29 марта 2026 года.  Немного добавила подробностей, пытаясь понять , что происходило и почему. Записала, потому что уже восемь дней забыть не могу. Стоило ли записывать? Этого я тоже ещё не знаю.