Глава 18

Часы показывали восемь утра. В полутемной комнате беззвучно работал телевизор. Виктор завязывал галстук, посматривая на Оксану. Она мирно спала, по-детски свернувшись клубочком. Вдруг, что-то – он даже не понял сначала, что именно, - заставило его взглянуть на экран. А взглянув, Виктор оторопел: на него смотрела Оксана. Вернее, ее фотография. Вверху экрана шла надпись: «Внимание, розыск!» А внизу – «Марина Ольховикович» и номера телефонов…
Разбуженная Виктором, Оксана, размазывая по щекам слезы, призналась и в том, что назвалась другим именем, потому что ей не нравилось настоящее, и что за прошедший месяц она ни разу не позвонила родителям, и в том, что ей… тринадцать лет.
Виктору показалось, что он летит в пропасть. В его голове пульсировало одно: «Пе-до-фил».
Шок, это был просто шок. Вопросы, которые заглушали все, что происходило вокруг: что теперь делать? Что будет дальше? Они накрывали его, словно волнами. И помимо всех этих вопросов было непреодолимое чувство страха. Страха, который, казалось, зарождается в животе, поднимается к горлу, заставляя дыхание сбиваться, поднимающегося выше, когда кровь начинает пульсировать в висках. И ты ничего не видишь, не слышишь, не понимаешь, не имеешь возможности анализировать элементарные вещи.
То, что происходило дальше, было, как в тумане, из которого Виктор хотел поскорее выбраться, спрятаться, забыть.  Забыть хотя бы на мгновение, чтобы снова начать трезво мыслить. Но, на тот момент, он нашел только одно правильное в этой ситуации решение – выставить Оксану за дверь.
- Но мне с тобой хорошо! Я уже взрослая! Я не хочу к родителям!
- Меня же посадят за тебя, дурочка, возвращайся домой!
- Тебя посадят, если ты меня прогонишь! – Мстительно пообещала Оксана.
Но Виктор не обратил внимания на угрозу и закрыл перед Оксаной дверь.
При аресте Виктор не оказал никакого сопротивления. Он чистосердечно признался: да, жил с Оксаной, то есть с Мариной. Однако твердо стоял на том, что был уверен в ее совершеннолетии. На суде его спросили: «Неужели вы не понимали, что живете с ребенком?»
«Нет, - ответил Виктор, - не понимал».
Туман. Тот туман, который его накрыл в тот день, когда он увидел ее фото по телевизору, не проходил, более того, усилился, когда он прочитал заявление, написанное рукой Оксаны. Теперь пропасть, в которую он летел, казалась бездонной. Это заявление ему и показали, доставив в отделение милиции: «Он постоянно поджидал меня где-нибудь в своей машине. Звал покататься. Как только я садилась, начинал приставать. Я говорила, что еще маленькая для этого. А он отвечал, что ему все равно. Когда я поссорилась с родителями, Виктор очень обрадовался и привез меня к себе. Обещал показать мультики. А вместо этого сделал меня женщиной. Мне было страшно и больно. А он говорил: «Ничего! Тринадцать лет – самый раз». Домой возвращаться я побоялась. Виктор занимался со мной сексом каждую ночь. А потом сказал, что я ему надоела, и выгнал».
Проведенное медицинское обследование подтвердило: у девочки необычно раннее физиологическое развитие, соответствующее восемнадцати – двадцати годам. Свидетелями со стороны обвиняемого выступили друзья Виктора. Они в один голос заявили, что при виде девушки им и в голову не пришла мысль о ее несовершеннолетии. Однако показания потерпевшей перевешивали все аргументы защиты. Виктора приговорили к четырем годам лишения свободы согласно статье, сто тридцать четвертой Уголовного кодекса России «Половое сношение с лицом, не достигшим четырнадцатилетнего возраста».
Когда прозвучал приговор, он, до последнего не терявший надежду, вскочил с места и пытаясь прорваться через цепкое кольцо конвоиров крикнул, глядя ей в глаза:
- Что же ты делаешь?! – Но его руки уже были крепко заломлены за спиной.
Оксана сжалась, прячась за спины родителей. И самое страшное заключалось в том, что она и сама не знала, зачем это сделала.
Спустя месяц Марина не выдержала и пошла в милицию. Следователь, который раньше вел дело Виктора, не перебивая, слушал девочку. Она рассказывала, как все было на самом деле. Она просто хотела отомстить: ведь он выгнал ее.
- Ну, что мне сделать, чтобы его выпустили? Ведь вы же отпустите Витю? – По щекам Марины текли слезы.
Следователь, посмотрев на нее с жалостью и презрением, как на нашкодившую собачонку, тихо произнес:
- Опоздала ты со своим признанием. Убили его. Не любят на зоне педофилов…