Всегда перед выбором

    Обычные  читатели  переводной  литературы  не  так  уж  часто  замечают  переводчика.  Однако  читая  мои  переводы,  уже  второй  или  третий  на  проза.ру  решил,  что  автор,  которого  перевожу – это  я  сам.  Не  делайте  такой  ошибки!
    Вот  ещё  перевод:  большая  драма “Владимир  vs  Юрий”,  оба  Ушенко.  Немного  похожее  было  и  у  меня,  тоже:  “Владимир  (я)  vs  Юрий  (Берсенев)”.   О  нас,  может  быть,  позже,  а  ниже – полезная  для  думающего  россиянина  история  драмы  близких  родственников.

                Всегда  перед  выбором.
               
    Кто  увлекается  шпионскими  детективами,  не  знает,  что  настоящие  профессиональные  шпионы  (а  не  завербованные  агенты)  делятся  на  три  категории.
    Первая  категория:  шпионы  под  прикрытием  дипломатических  представительств.
  Знающие  люди  говорят,  что  во  времена  СССР  число  зарубежных  дипломатов  относилось  к  числу  шпионов-“дипломатов”  в  пропорции  1 : 5.  То  есть  на  одного  кадрового  дипломата  (в  том  числе  и  вспомогательный  персонал,  такой,  как  секретарши,  переводчики,  шофёры,  уборщицы)  приходилось  пять  офицеров-агентуристов.
   Они  вели  разведывательно-диверсионную  шпионскую  работу:  то  есть  преступную  деятельность.  Имея  полную  дипломатическую  неприкосновенность  от  уголовного  преследования  в  стране  пребывания,  они  упиваются  безнаказанностью,  наглостью  и  превосходством.
  Их  не  арестовывают;  а  если  поймают  с  поличным,  то  просто  выдворяют  из  страны  без  права  повторного  въезда.

    Вторая  категория:  шпионы  под  прикрытием  официальных  представительств  за  рубежом.
  Это  те  же  самые  офицеры-агентуристы,  но  без  дипломатической  неприкосновенности.  Они  могут  быть  под  прикрытием  “Россотрудничества”,  разных  торговых  представительств,  в  том  числе  и  “Газпрома”.
  Они  же – журналисты,  молодёжные,  религиозные,  спортивные представители,  деятели  культуры  и  т. п.
    Их  незаконные  действия  уже  можно  квалифицировать  в  соответствии  с  законами  страны пребывания.  То  есть  это  те,  кого  в  острых  случаях  уже  ловят,  судят,  сажают  и,  если  повезёт,  обменивают,  как  Анну  Чапман.

    Третья  категория:  шпионы-нелегалы.
  Это  те,  кого  долго  готовят  к  работе,  обучают,  тренируют,  чтобы  забросить  под  какой-нибудь  легендой  делать  настоящую  карьеру  в  правительстве,  военном  штабе  или  в  руководстве  спецслужбы  вражеской  страны.
    Этих,  если  ловят,  то  не  обменивают  и  не  судят.  Как  правило,  их  полностью  “потрошат”  и  потом  уничтожают.
  Реже  удаётся  перевербовка;  однако,  такие  тоже  долго  не  живут – “свои”  мочат,  Скрипаль  тому  свидетель.

  И  не  нужно  забывать,  что  для  прикрытия  одного  по-настоящему  успешного  нелегала,  бывает,  жертвуют  десятками  его  несчастных  коллег  второй  или  даже  первой  категории.
  А  ещё  надо  знать,  что  на  такие  жертвы  НАТОвцы  просто  не  способны.  Потому  что  они  верят  в  какую-то  там  демократию;  а  в  настоящей  боевой  тоталитарной  службе  такая  валюта  не  имеет  хождения.

    И,  если  вы  поняли,  первая  категория  наших  шпионов – каста  неприкасаемых.  Они  заканчивают карьеру  генералами,  чиновниками  высоких  постов,  олигархами  или  чем-либо подобным.
    Чего  это  я – и вдруг  о  шпионах?  Потому,  что  сам  из  таких.

    Есть  у  меня  племянник  Юрка,  по-нашему  Юрась.  Отлично закончил  школу  в  Яготине,  с  золотой  медалью.
  Потом  так  же  отлично – военное  училище  в  Киеве.  Служил  в  Подмосковье,  женился,  пристроился  и  вдруг...  Союз  развалился.
  Сначала  какое-то  время  по  инерции,  а  потом....   Потом  подморгнул  московский  тесть  при  высокой  должности,  и  Юрась  “случайно”  стал  слушателем  Московской  военно-дипломатической  академии.   Да-да,  той  самой  школы  шпионов,  которую  описал  Виктор  Суворов  в  “Аквариуме”.

    Далее – “служебная”  командировка  на  три  года в  Вашингтон,  а  после  двух  лет  переподготовки  дома,  в  Москве,  снова  длительная  командировка – в  Копенгаген.
    Летом  2012-ого  года  Юрась  приезжал  в  отчий  дом,  в  Яготин,  на  невиданном  мною  тогда  американском  автогибриде,  в  багажнике  которого  был...  БПЛА.  Кто  не  понял,  это – беспилотный  летательный  аппарат  с  кинокамерами  широкого  диапазона  и  высокой  разрешающей  способности.

  Юрась  говорил,  что  поснимает  нашу улицу,  церковь,  город;  а  потом  и  в  Киев  съездим,  чего-нибудь  и  там  поснимаем.  Вроде  тех  же  церквей  и  пейзажей.  Мол,  это  у  него  хобби  такое.

    Профессиональная  шпионская  любознательность  повела  меня  тогда  в  интернет  на  предмет  стоимости  такого  БПЛА.  50  тысяч  долларов – ого,  вот  это  хобби!
    Хотя,...  может  быть,  заработал  парняга  где-нибудь  там  в  Вашингтонах  с  Копенгагенами.
  Но  скребла  мою  душу  его  маленькая  обмолвка:  сказал,  что  один  такой  беспилотник  у  него  пропал  где-то  над  Балтикой  (порыв  ветра  перевернул).  А  ещё  один – его  дружок  по  пьянке  утопил  в  Клязьме.
  Выходит,  50  тысяч  долларов  надо  умножать  минимум  на  три,  а  то  и  больше.  Ничего  себе  хобби!

    А  вот  летом  2013-ого  Юрась,  хотя  и  обещал,  да  не  доехал  до  Яготина – начальство  категорически  не  рекомендовало,  сказав,  что  в  Киеве  напряжённая  обстановка.
    Ещё  со  времён  службы  в  рядах  тоталитарной  контрразведки  мне  известны  принципы  ограничений  для  носителей  секретной  информации,  под  какие  подпадал  мой  племянник  Юрий,  полковник  Службы  внешней  разведки  страны-агрессора – всё  сходилось.

    Во  время Майдана,  после  моих  пламенных  призывов  да  безумных  и  нелогичных  ссылок  на чувства  к  Родине  Юрась  дипломатично  оборвал  наши  видео,  телефонные  и  эпистолярно-электронные  контакты.

    В  январе  2016-ого  года  в  Яготине  умер  мой  брат,  родной  отец  Юрася,  но  племяш  мой  на  похороны  отца  не  приехал.
  Вот  тогда  я  со  зла  и  обиды  написал  в  фейсбуке  всё,  что  думал  про  родного  племянника – врага-шпиона-диверсанта,  который  стал  таким  в  том  числе  и  не  без  моей помощи.

    Недавно  я  был  в  Яготине  по  делам.  Слава  богу,  что  есть  ещё  в  том  Яготине у  меня  некие  дела.
  И  случайно  мне  поведали,  как-то  так между  прочим,  что  Юрась  вышел  на  пенсию.  Я  не  среагировал.

  А  вот  вчера  зазвонила  моя  мобилка:  какой-то  номер  с  началом  +7485...,  то  есть  московский.
 Номер  Юрася  со  своего  гаджета  я  удалил  ещё  года  три  тому  назад. Я  сильно  удивился.
  Но  ещё  большее  удивление  вызвал  голос  Юрки:
  - Володь,  привет! – мы  с  ним  на  “ты”  ещё  с  малых  лет.  Я  молчал,  он  продолжил:
  - Как  ты  знаешь,  я  на  пенсии,  уже  не  служу.  Окажи  мне  услугу – узнай  по  своим  каналам,  можно  ли  мне  посетить  Яготин?  Не  будет  ли  каких  препятствий?  И  вообще,  я  там  у  вас  не  в розыске?

    Я  был  взволнован  и  растерян  и  отвечал  что-то  невпопад;  а  он  всё  говорил  и  говорил.
  Сказал,  что  соскучился  по  Яготину,  по  речке  Супой,  по  родной  улице,  по  отчей  хате,  по  школе....  Расспрашивал:
  - А  как  там  в  Яготине,  дома?

    Наконец,  я  собрался  с  духом,  с  мыслями  и  ответил:
  - Базу  “Миротворца”  можешь  проверить  сам:   она  в  интернете  в  открытом   доступе.   А  база  тех,  кого  сегодня  разыскивает  МВД  и  СБУ,  к  счастью,  закрыта  даже  от  бывших  гэбистов.
  Так  что  помочь  тебе  не  смогу,  даже  если  бы  хотел.

    Если  хочешь – приезжай.  Но  знай,  что  тебя  будут  ждать;  и  первое,  что  тебе  будет  на  Родине – потрошение,  допрос  с  пристрастием.
   Даже  о  именах  твоих  агентов  в  Америке  и  в  Европе.  И  никаких  тебе  послаблений.  Лично  позабочусь.

    Ну,  а  если  после  того  тебя  отпустят  в Яготин,  то  тебя  я  встречу  и  заеду  тебе  в  харю.
  Понимаю,  что  не  очень-то  выйдет:  всё  же  молодой  пенсионер-шпион – это  не  простой  гопник.
  Тогда  позову  на  помощь  своего  сына,  хотя  надежд  на  его  кулаки  компьютерщика  мало.
  Но  у  него  есть  одноклассник.  Его  к  тебе  и  звать  не  надо – сам  прибежит.
  Почему?  В  своё  время  его  за поведение  выгнали  из  военного  лицея  имени  Богуна.   А  на  срочной  службе  за  ту  же  дерзость  он  загремел  в  дисбат.  Слыхал  про  дисциплинарные  батальоны?  Не  перевелись  ещё.

    А  вместо  того,  чтобы  возненавидеть  Украину  с  её  армией,  он  весной  2014-ого  пошёл  добровольцем  в  Правый  сектор  -  тот,  что  запрещён  в  России.  И  всё  солдатом:  рядовых,  как  ты  знаешь,  у  нас  нет.

  Тот  хлопец  говорил,  что  прошёл  и  Славянск,  и  Саур-могилу,  и  Дебальцево  с  Иловайском.   Ходил  на  охоту  в  Лугандонию.
  Может,  и  привирает  про  свои  подвиги,  но  сейчас  он  точно  лейтенант  Вооружённых  Сил  Украины.
  Стоит  на  позициях  в  Чонгаре.  Опытный,  закалённый,  злой.  Не  хочешь с  ним  повстречаться?

    А  как  пройдёшь  через  нашу  встречу,  то  подойди  к  родной  школе  и  посмотри  на  мемориальную  плиту  в честь  того  парня,  что  погиб  за  Украину.  А  он,  возможно,  учился  именно  в  твоём  классе  и  сидел,  может  быть, с  тобой  за  одной  партой.

    “Так  получилось...  Ты  не  мог  ничего  поделать...    Ты  не  хотел...  Войну  начали -  тебя  не  спрашивали...”
    А  про  свои  возможности  ты  забыл?  За  информацию,  которую  ты  имел,  дорого  бы  заплатили  в  Украине.  Очень  дорого.
  Что?  Измена  присяге  и  Отечеству?  А  какому   Отечеству?  Моему  или  твоему?   Разные,  как  оказалось,  у  нас  Отчизны.

  И  выбирать  надо  было  ещё  тогда,  в тринадцатом году,  в  четырнадцатом;  ну,  или  в  пятнадцатом.  Выбирать  тебе  лично.  И  ты  выбрал.
    Это многие  другие  не  имеют  выбора.  А  мы,  действующие  и  бывшие  гэбисты,  всегда  стоим  перед  выбором.  Всегда!
  Потому  что  среди  нас  бывших  не  бывает.