Клад. Часть 3 Глава 7

Глава 7
--------------

СЭми и "Середрианна"

**
     - Высоко ответственные наши! - Слегка поклонившись начал Банин. - Примного уважаемые и не
побоюсь этого слова всеми любимые! Да, да, это касается абсолютно Всех! - А ну, тихо тихо там,
(послышались голоса), А то, ух я вам! - Нам выпала честь быть замеченными и скажу более того быть
награждёнными! Не токмо словом но и делом. Нашими сиятельными и всемогущими Хозяевами! В числе
прочих указаний есть одно наиболее весомое, которое по личному распоряжению Кирилл Антоновича
поручено мне, Вашему покорному слуге, донести ко всем находящимся здесь! Скажу больше, в пределах
сих и вне их. О том, что Банкет и Праздничный вечер, целиком и полностью до последнего блюда
принадлежит и отдан Вам! Мои дорогие Друзья! Так же множество подарков. Фейверки, изысканные
напитки, любая музыка на ваш вкус. Можно сказать бал! Если вы захотите его устроить. Также крупные
Премиальные, не в зависимости от должности и занимаемого положения. Будут выплачены Вашим
покорным слугой, тоесть мной, потому как средства уже получены. И минуточку внимания! Не токмо
Хозяевами, но и всеми гостями! Конечно-же теми которые пожелали стать спонсорами, такой
привеликолепной идеи поддержать выказанное решение наших Хозяев и Господ Антон Григорьевича
и его сына Кирилл Антоновича, сделать для всех Вас такой как они говорят маленький подарочек! Но
главное от всего сердца и всей души! Что послужило такому решению? Мы достоверно не знаем, но оно
было принято не вчера и не даже сегодня к полудню. Но вот не более как двадцать минут назад! Всё
левое крыло дома в Вашем тоесть в нашем распоряжении. Веселитесь, отдыхайте, ешьте пейте, до
завтрашнего вечера сего часа. А тоесть, целые сутки! А главное, наши Господа просили передать, чтобы
вы чувствовали себя как Дома! Чтоб ни в чём себя не стесняли, ибо это от чистого сердца! Так что мои
уважаемые и дорогие труженники, милости просим! Всех Всех во вторую гостиную! Кому, как не вам
знать, непокладавшим рук, что всё давно готово! А наши господа выказали желание обойтись скромным
ужином, и никак не тревожить Ваш отдых и веселие! Единственная маленькая просьба это выделить им
Сергей Николаевича и двух помощниц Официанток, которых вы выберете сами, по своему желанию, на
пару часиков обслужить и поухаживать за нашими Гостями.
     Серёжка Передрыщенко услышав это - вознёсся к небу. Даже невозможно представить себе его
выражение лица. Он был готов целовать всех. Даже небритого Люлькина. Которым давеча получил
трубой по макушке схлопотав шишку. У него даже пробился голос, и реально за отстиранным
"Адмиральским" кительком выростали крылья, "Ма-ляаа.. Ля-а-аа.." сипленько вытягивал он.
    Он чувствовал великий триумф в своём сердце! Благородству его выражения в мимике не было предела.
Ещё б чуть-чуть и он бы выскочил на стол, и провозгласил свою тираду, к участию его возвышенной
творческой персоны! Дополнив её своей маленькой Пьесой, которую он на днях сочинил. Про литавры
и арфы в серебрянном саду, у нискончаемого источника Клио. Где в первом акте появляются говорящие
птицы, с человеческими лицами, и начинают петь и гнездится на персиковых деревьях, которые цветут
круглый год и несут плоды. А рядом на лужайке разные творческие личности Прозаики и поэты..
Разодетые в белые ливреи с голунами, открывают белые вина белыми перчатками, и вокруг накрыты
столы, блюда на которых не кончаются, и тучные белые облака как-бы вращаясь крутятся над полянкой,
на которых во втором акте появляются маленькие Ангелы подхватывая пение птиц подыгрывая им на
золотых арфах дополняя несказанное благозвучие общего звучания, неподдающейся воображению к
восприятию неописуемой мелодии. Где уже в третем акте Он как триумфатор, с перекинутой как тога
простыней в белой ливрее подобранной золотой нитью с венком из кленовых листьев, появляется в
одной руке держа блюдо из ананасов и рябчиков, а во второй развёрнутый папирус поднятый в руке на
котором заковыресто начертана якобы птицами его не поддающаяся описанию Пьеса! Где начало
каждой сцены провозглашается триумфальным ударом литавр, а средь всего этого великолепия за ними
наблюдает из кустов плащущее пристрашенное Страшилище. Которое не устояло пред его ликом, и
божественной красотой его непревзойдённого таланта! Правда он хотел добавить ещё один акт как-бы
завершающий всё это действие тем, что с неба в виде пуха медленно опускаются золотые снежинки в
знак того, что его Пьеса не имеет себе равных, и услышана даже на небесах!
     - Ээй Серёженька.. Вы так и будете стоять с открытым ртом? - голос Веры Павловны вдруг вернул его
на землю когда уже все давно разошлись проследовав за Макар Тимофеичем во вторую гостиную.
     - А-а, аа.. - ещё что-то вырвалось у Серёжки как завершающий аккорд, как капельки пота неустоявшие
на длинном носу. Потрясению его не было предела, что Вере Павловне пришлось помахать ручком ему
перед глазами, и спросить, Здоров ли он? Потому как малость перепугалась, его искривлённому чуть не
плачущему лицу, которое будто тянуло ручку, умоляя своё сознание не переделывать сцену с его
триумфом, отдавая все лавры птицам с человеческими лицами. Где Зверище не так жалостливо бы
плакало. Иначе это теряло бы смысл всего трагизма! Вложенного в суть сего шедевра, который он кротко
и тайно озаглавил: "Середрианна" в знак своей эмпирической души страждущей в действии познания
своих метаний, жертву которых он приносит найвысшему искуству Шекспировских вех! И всё-же
немножко придя в себя он всё же робко спросил:
    - А-а, когда мы, начинаем? - Ибо у него в сознании под воздействием силы эгрегора, сложился хоть
и фрагментально некий маленький план. А именно дать представление пред Высоко поставленными
особами. И это, уже был для него Триумф! Озарённый этой мыслью он уже не находил себе места.
     И вот, вдохновенный своей мыслью он выскочил в коридор, и побежал в уборную, схватившись двумя
руками как сумасшедший за взъерошенную голову. Ибо таких шансов ему не выпадало никогда! Чтоб
предстать пред столь Сиятельными особами. О перспективах которое рисовало его сознание он даже
боялся подумать. Ибо пределов нет в случае успеха под покровительством хоть-бы одной или двух выше
упомянутых особ. Это больше чем мечта! Это больше чем все грёзы одолевавшие его сны! Он Поэт! Он
трагик, лирик.. Он всемогущ на поприще Лиры! Ему будут бросать под ноги цветы, плача и рукоплеская,
просить оставить автограф на какой нибудь книжонке. Издательства выстроятся в очередь предлагая
ему свои услуги. Редакторы будут жать ему руку. Даже критики, каменные изваяния, прослезятся силе
его драматургии! А он, будет как бессонный поэт кротко улыбаться, и не сменит своего пиджачка, улетая
к золотым снежинкам, ибо ему не надо ничего. Только бы одна строка.. один акт.. пролог или эпиграф..
и закарлюченная его Фамилия, на титульном листе, "Передрыщенко!" "Лирик и Драматург!"
     Конечно он решил сыграть одним лицом от "Автора". А гостиный антураж применить в виде декораций
и атрибутов к действующим лицам, которые будут просто стульями, свечами или просто какими-нибудь
вазами. Одна проблемка: Это как быть со Страшилищем? ломал он голову, ведь оно должно слёзно и
горько плакать? в этом-то вся сила! Что мол даже не устояло страшнючее Чудовище, от его привеликого
таланта. Но и тут не унывая он всё-же решил, что на месте что-нибудь придумает.
     И вот с такими мыслями, ковыряясь в носу и чего-то в подсобке у уборной, видно в будуаре хотел
щетку от ворсы найти поправить кителёк, да не туда заглянул, потому загремел споткнувшимся ведром
и падением швабры, и ещё Бог знает чем. Неожиданно, на полу, обнаружил он в уголочке, видно случайно
выпавшее и по какому-то волшебству залетевшее под дверь с коридора в подсобку письмо. Ещё и кто-то
наступил на него, наверное моряк Люлькин, приходивший недавно за тазиком, или ещё за чем-то, что по
сути неважно. Потому как на нём был здоровенный отпечаток сапог, которые он видимо не мыл и не
снимал, что оно стало таким страшненьким, что и в руки его брать было припротивненько. Но он не
растерялся! И закрывшись в уборной возле бочка раскрыл его. Описанию на сей раз точно не поддаётся
его выражение лица, когда он развернул и прочитал строчки подписанные неким "Михаилом Ка."
Поэтичность содержания его просто поразила. Будучи тонким знатоком на уровне быть может самого
великого Шекспира, он понял, что нашел нечто не вообразимое. Ибо строки о "Цветке и Ангеле", его
просто подняли на вершину творческого экстаза. Он порылся в памяти и никаких "Михаилов Ка." не
обнаружил. Следовательно эти строчки были только недавно кем-то написаны. С какой целью
не понятно да и не важно. Но ещё никем не прочитаны, потому как письмо было запечатано, без
адресата. И он как самый честнейший человек на свете, решил включить его в свою пьесу. Но, искренне
признаться, сообщив всем, что это не его дело рук творение, но найдено ибо утерянно. А он как истинный
ценитель искуства не может допустить чтоб такой дар пропал где нибудь смытый в уборной. Ибо
искуство не горит, и уж точно не тонет! Без всяких правок, решил просто зачитать его как истинный
трагик, как эпиграф к пьесе. А там, как говорится что будет то будет. Как обычно подумав, "Не понравится
пьеса? Ну тогда этим строчкам точно отдадут должное! А если нет? То и нет тогда такого понятия как
Поэзия!" укусив губки, "Бездушные!" Уже в мыслях казнил себя, что это не он написал.. Так же укоряя что
сочетать с пьесой будет крайне сложно. Ибо там нет женского сердца одухотворённого в цветке, всё же
пытаясь мысленно как-то всё перекрутить в своей пьесе, "Но нет!" Подумал он, "Переделывать не буду!"
"Середрианна" высший поэтический блеск! Одно Страшилище чего только стоит? "Экий я молодец!"
     Не прекращая ковырятся в носу фантазировал он о том как триумфально снимает венок и кланяется
в длинной ливрее зрителям, а тоесть, высоко представительным гостям.
     И как оно там оказалось даже не столь важно. Но, как Карамякин смог потерять его? Тут вопрос.
Потому как всё время держал сие сокровище при себе во внутреннем кармане. А может под фиерией
своей мимо кармана засунул? Да ещё и с учётом того, что оно залетело под дверь в подсобку, оставшись
незамеченным. Наверное так-же как и волею судьбы найдено в столь короткий срок Передрыщенко?
Вероятно просто по недоразумению случайно обранил, когда что-то доставал? Так же выплясывая
только уже по коридору сразу после написания ещё под впечатлением своей эйфории, вспомнив что
что-то забыл в машине, быть может конвертик с какими-то тоже нужными бумажками? А лестница то
правого крыла как-раз в конце коридора к которому и примыкали со служебного входа те самые
подсобки, потому как на площадку парковки так было легче всего пройти, уже чуть освоившись
благодаря той-же Леси Кузьминой по прибытию.
     Да и далее уже мало отдавал себе отчёт. Даже как-то подзабыв про него. Ибо после рассказа Антон
Григорича, был он несколько возбуждён, и даже потерян. Потому что в глубине души до жуткой боли
полюбил ту, которую описала Юлианна, от чего у него путались мысли и дрожали потные ручки. Он даже
боялся себе в этом признаться! Но образ этой таинственной незнакомки, той которая дарит Счастье
почему-то его не оставлял, но ещё как-то даже усиливался. Ибо он твёрдо решил идти её искать, а найдя,
предстать пред ней и гостями как Рыцарь на белом коне! Который в шлеме и с мечом в руках, спас её из
лап дикого Чудовища, которое будто-бы обитало скажем в леску, тоесть в парке, но для усиления думал
он, именно "Лес" подойдёт. Представить его слушателю как корявые страшные деревья, которые хватая
уволакивают свои жертвы куда-нибудь в глубь своей чащи. И вот в такой момент он как истинный
почитатель женских сердец будто вырос из мрака и дождя, и уже потерявшую сознание и обессиленную
вырвал можно сказать из лап Чудища, протыкая его грозное сердце холодным мечом, после занеся на
руках в отливаемую свечами гостиную, где все тут-же кинулись бы к нему и принялись его восхволять и
возвеличивать как подлинного спасителя истинной красоты! в лице бедной тоненькой Суне потерявшей
все силы. И под плачь Ульяны Синегорской.. Он, как Принц, поцелуем возвращает её к жизни. Да!
Именно так. Гордо подобрав свои розовые щёчки и нижнюю губу он представлял финал своего
победоносного исхода в сем городке. Хотя были ещё некоторые надежды на (новоиспечённого друга?)
но почему-то тот немножко упал в его глазах, поэтому думал он придётся опять действовать одному, "Эх,
ни на кого нельзя понадеяться!" закусив нежные губки. Ну, и наверное когда он так думал, ему точно
чего-то на голову свалилось? Потому что он был уже другой - другой, и даже чем-то похож на
Передрыщенко, потому-то наверное их и свела судьба, этим ещё не прочитанным письмом.
     И всё-же он вышел из гостиной дав понять, что он не может сидеть сложа руки, пока бедная Суне
в опасности! и отправляется на поиски. Но только шепнув это тихонько на ушко одному дяде, в случае
чего, если, или точней когда его кинутся, чтоб тот всем оповестил в нужный момент во всей силе своего
красноречия, о том, что его "Смелый Племянник" ушел в холодную ночь искать пропавшую гостью, ибо
ему как триумфатору будет гораздо победоносней явится уже предупреждённым гостям о его героизме,
дабы встречали его уже с плачем и умилением в глазах.
     Итак, приняв твёрдое решение найти и спасти бедную Суне он вышел. Но его хватило только на то,
чтоб под зонтиком постоять на крыльце минут пять, и выставив ручку намочить пальчик, в
сопровождении щвейцара водителя и грузчика. Который как магистр уже переодевшись в чёрную
ливрею с золотыми голунами и в какой-то квадратной фуражке, робко двумя ручками как-бы и защищая
и охраняя своего господина держал над ним зонтик, хотя под сводом огромного крыльца было вполне
сухо, а до мраморных ступенек по которым ляпал дождик было как минимум несколько шагов. Но он
как истинный герой всё-же всмаривался в ночь, там за которой быть может и пряталось Чудище?
передёрнув плечиками давая понять, что нужно закругляться, ещё чуть помедлив развернулся и гордо
пошел назад к гостям.
     Глафира Андреевна, которая несла на себе ещё вину пред Божиим одуванчиком Серёжкой, которого
незаконно закидала коробками из под синьки, решила так сказать возместить свой ущерб тем, что в
очень любезной и заискивающей форме, (так чтоб никто не слышал) предложить ему взять в
помощницы, но для себя представив их как делегатов, своих наймилейших девочек Катю и Машу, "И чтоб
слушались мене, А то, ух я вам.." И подловив его во дворе, когда тот спешил во вторую залу, и был
несколько обескуражен, но исключительно от возбуждения снисшедшего на него умственного триумфа,
в расстерянности попятился назад, чуть-ли не падая на колени и закрываясь ручками, как
провинившаяся падчерица пред мачехой, больше боясь того что Глафира Андреевна узнала про письмо,
и пришла отобрать у него золотую прозу, готов он был на всё! И потому, когда немножко придя в себя
понял, что это исключительно дружеская, можно сказать деловая встреча, с привеликой радостью
согласился, уже мысленно обдумывая как-бы и их привлечь в свою пьесу.
     "Всё что много любезный Сергей Николаевич вам скажет, всё Красотулечки, всё делайте всё! Он
высший талант у нас в обслуге! Давеча видели как он работал? - девочки закивали головками, - Вот, вот
так и вы старайтесь! Глядишь, может где-то и пристроит вас!"
     Трудно даже представить, что этих девочек ждала теотральная карьера. Но признаться, когда они
узнали, то подпрыгивали к эфемерным облачкам, вероятно к тем которые будут над лужайкой, и хлопали
в ладошки от слёз и счастья.
     А тем временем, которое не особо заглядывало в окна, беседа наших гостей: Легенда о Суне и рассказ
Антон Григорича набирали оборот. Что до девочек Кати и Маши они уже позабыли обо всём, только-бы
принять участие в постановке, которую Передрыщенко в силе своей остроты ума, уже нарисовал в
высшем блеске своего гениального таланта. Именно так, как он себе это представлял. Что касается
прямых обязанностей к обслужеванию? тут он даже не заморачивался, ибо как он считал стоит ему
только взмахнуть пальчиком и ручкой в белой перчаточке, и занавес распахнётся над чудо
изысканностью его привеликолепного умения, в чём многие уже кратно успели убедиться.
     - Машенька, Катенька.. Вы-же золотые Подснежники! Девочки, Ну сколько раз.. Ну, вот так, вот так, -
выставляя ножку и поднимая павлинчиком ручку, - Да, да, вот тут оборотик. Вот вот Машенька молодец!
Катюшенька внимательно, Ай молодца! Вот вот, вот так! А ты, как-бы, взмахом напровляй ручку туда.. -
указывая в тёмный уголок чуланчика, - Как-бы в чащу густую.. Да, именно там прячется Чудище! Дабы
оно поняло, что вся эта сцена обращена к нему. Девочки, Вы-же такие умненькие.. Выдавить! Выдавить
из него все слёзы!! - сжимая кулачки поднеся к груди, - Поймите Девочки, как, как это важно?!
Специально для Вас я дописал это действие! Вот вот Машенька молодец.. Теперь в изящном изгибе
наклоняясь бросай ручку к земле.. Вот Молодец! И будто, вы на последнем ударе крохотного сердечка,
Нет, не прощаетесь, А возноситесь к облакам! Да, мои Прелесные создания, Именно, именно к Ангелам!!
И в момент моего триумфа и Вашего вознесения, именно тут момент страшных рыданий Чудища. Да,
правильно, Я буду его исполнять! Ваша задача мои миленькие, сохранить атмосферу трагизма сей сцены..
заставить рыдать не только Чудище, но и много уважаемых Зрителей! О, это же вся сила Произведения!
Зритель должен плакать, должен рыдать от каждого слова и взмаха ваших тоненьких ручек! Белиссимо!
Вот так! Вот так! - как-бы подпрыгивая с согнутой ножкой, сам же моляще падает на колени протягивая
обе руки будто к зрителям, донося им всю экзальтацию и весь трагизм безумного страдания.
     - Музыку я беру на себя.. и буду интонировать отрывистыми тонами в системе сольфеджио, насколько
это возможно.. Ах, совершенно невозможно работать в таких условиях! - будто срывая волосы с
взъерошеной головы, - Мохин, Мохин, я вас просил, ну не мешайте репетировать! Вы подсматриваете
Девочки стесняются, неужели не понятно! Здесь, Трагедияя понимаете? - воздав руки к потолку, - Нет
аналогов! От Софокла до Шекспира ни у Гёте ни даже у великого Пушкина, нашего любимого Александра
Сергеича! Здесь нечто абстрактное и в тоже время живое, капля гротеска срывает все жемчуга с неба.
Потому, что Чудище не умирает у источника! Поймите наконец.. Но приносит себя в жертву своим
страданиям! Потому что страдание, Поймите наконец, тяжелей и горше любой смерти! Поймите, смерть
финал у всех трагиков. А здесь, Нет финала! Потому как мука остаётся быть вечной, сколь и падать
звёздам в сем океане ночей, - забравшись на стул, - Вот, вот так.. - взъерошевши лохматые волосы как
у "чудища", искозя и в тоже время будто в блаженстве, согнув как-бы косматую лапу, намотав на руку по
предплечие какую-то тряпку исключительно мрачного цвета, медленно поднимает её над головой, и
будто лицо всё залито слезами, предварительно вымочив тряпочку в чём-то спиртном, и натерев нос
и чуть под глазами, так что искривление лица было очень даже натуральным, - АаАааа.. - тяжеленным
басом выдавливает он отражая безумие страдания Страшилища. - Выы, Со Мнной! - проревел он, - и
опять к Маше и Кате, - Вы рядом, вы должны быть рядом! Нет Девочки вы ещё не вознеслись,
продолжайте, очень медленно таять и падать, поднимая ручки как свеча, в плавном кружении приседая
и бросая как-бы их на землю.. и вот правильно, Молодец Машенька, будто низко низко будто падаете, и
нет опоры под вами.. Нет, нет Катенька, как волна извиваться не надо, и как огонь тоже.. Вы Цветы!
Девочки Поймите, Вы Цветы! Лепестки опадают, ваши сердечки у Ангелов под виссоном.. Вот, вот, Арфы
звучание, они, отражают мой триумф, и в тоже время отдают должное страданию Чудовища!
     - Ну, с Прозаиками и поэтами в лице творческих личностей тут проще всего. Они разливают вина, Мы
это приурочим к подаче напитков гостям, не столь важно. Можно какую-нибудь строчку лёгкого трагизма
или лиризма отобразить, Вот Катенька Молодец! Браво браво! Как напоминание их страданий в искустве
и падению Чудища. Ну вот, например:
     "Унесённый был я к небесам, потом в поле дождями пролился.. Омывая вам ноги устал, в этой жизни
земной я крутиться. Заберут меня тучи к себе, гром и пламя мне сердце пронзят, но всё так-же останусь
средь вас, чтобы жить каждый день, каждый час умирать.."  Вот, вот Пример! Да, корявая строка всё
понятно; Но зато смысл, смысл??! подлинного трагизма! Который мы пытаемся донести в нашей
постановке. Молодцы Девочки, ещё разок.. Так, Машенька молодец! Катенька мягче мягче.. Но, в целом,
мои Красавицы, Вам нет равных!
     И он как истинный Поэт решил отдать строчки письма "Чудищу", якобы это монолог самого
Страшилища, обращённого к невидимому Цветку но присутствие которого все ощущают в своих сердцах,
как некое скрытое Божество, а он, как истинный Эсхил с папирусом в руке готов умирая жить вечно,
так-же как и изнурённое в муках Чудовище в его "Середрианне" обливаясь слезами жертвуя собой, на
этом мучительном поприще истинной Драматургии!
     Все конечно были ошеломлены.
     За время репетиции длившейся около часа а то и более уже успела собраться огромная толпа которая
подсматривала через щёлку двери с коридора, и второй двери гостиной. Олеся Кузьмина с Зосей
Марковной вызвались отнести несколько изысканных блюд по просьбе Макар Тимофеича чтоб
ожидание Сергей Николаевича не так сильно было вопросительным у гостей в связи с его отсутствием,
и не так бросалось в глаза. Нужно было выйграть немножко времени, потому как даже Николай
Парфёныча, и Макар Тимофеича тронула до глубины души репетиция пьесы, а в случае чего? сказать что
Сергей Николаевич вот вот будет. Потому как вся наша обслуга от горнечных до поварих, обливалась
слезами у подсобки рядом с гостиной для служащих, и со стороны коридора, отдавала должное сколь
велик талант Передрыщенко, неукротимого мастера драматической сцены, его способности влить всю
душу в свою пьесу, неподдельный трагизм изматывающий терзания! Он будто умирал и возрождался
вновь. Девочки были неподражаемы, казалось лучше них никто бы и не справился! Глафира Андреевна
сложив ладошки подносила их к носу и губам, чуть-ли не рыдая, от сцены умирающих и тающих цветов,
которые затмевали птиц с человеческими лицами якобы поющих и гнездящихся. Воображаемых
творческих гениев, отдающих всему миру свой талант. Только сравнимы были с Ангелами, и теми
душещипательными моментами в глазах подсматривающих зрителей, которые кусали свои губы под
звуками непонятного треньканья якобы арфы, которые Автор пытался жалостливо отобразить. Не суть.
Сравнения не было. Оно было ни к чему! Они создавали ритм, фон, и атмосферу: и Чудище косматое
будто рыдало не триумфу Автора, а именно им, столь хрупким и тонким созданиям, которые тянули
ручки и обрываясь падали, как осенние листья.
     Когда все узнали что Серёжка хочет поставить сцену гостям, все начали поддерживать и всячески
содействовать его намерениям и помогать. Даже Мохин а потом и Люлькин выдвинули свои
кандидатуры на роль Чудища. Но Серёжка их отклонил в силу не фотогеничности, и чуть подвыпившего
вида, сказав, что "Искуство не терпит мутного взора! Но только ясности ума в порыве сем быть
благосклонно.." ещё Вера Павловна Люлькина мокрым полотенцем перетянула, за то, что с небритой
мордой явился спектакль смотреть.
     Тут околачивался и Митенька, который прибегал время от времени наведаться, чтоб узнать как
продвигаются поиски, по личному распоряжению Леонид Протасыча, как-раз на завершающей стадии
репетиции, когда Сергей Николаевич декламировал частично строчки из "письма" среди прочих своих
бумажек с сонатками и набросками "Середрианны" свёрнутых свитком, которые всегда носил с собой.
В связи с всеобщим вниманием так сильно охватившем сердца слушателей, как-то про накрытые столы,
и про Петра Иваныча вместе с Таней, и бегавших где-то ночью под дождём Максимки и Ефим Степаныча
все подзабыли, охваченные сценой Чудища, с намотанными на руках тряпками, с взъёрошенной
косматой головой переодевшегося в старую засаленную робу в виде халата местами дырявую и
подраную специально для сценической сцены, исключительно грязно синего цвета всё того-же грузчика
и слесаря Люлькина. Плачущий и скривившийся в исступлении отдавшийся полностью в руки своей
трагедии Серёжка. У Митьки вылупились глаза как у филина. Чего чего а такого он уж точно не ожидал
услышать, потому как строчечки которые украл Карамякин из какого-то альманашика, или из
поэтического журнальчика, принадлежали ему.      
     Он их написал не так давненько, в силе своих прочих занятий подвязанных исключительно к своему
Хозяину в периоды творческого вдохновения своей романтической души бывал и писал.. Даже состоял
в каком-то поэтическом кружке, но жуть как был стеснительный в этом плане, редко когда делился с
кем-то из своих знакомых своим творчеством, и всегда скрывался под псевдонимом, боясь что кто-то
узнает про это. Даже Макар Тимофеич не знал о Митькеном хоть и редком но всё-же увлечении, "Ну,
ходит мечтает чего-то себе, хи хи Бабочек ловит, ну пусть себе и ловит, Серенький беленький да хоть
красненький.." Вот так и попали строчки в какой-то маленький затрёпанный поэтический сборник
альманашика под псевдонимом "СЭми"
     Карамякин в основном и промышлял по таким мало известным альманахам и никому не нужным
поэтическим журнальчикам, как раз в девяностых это становление имело свою трансформацию. Так
в непереодических изданиях что-то да и проскакивало, и довольно таки не плохое. Но в силу того что
людям было не до поэзии, в столь непростое время, многое оставалось незамеченным, неувиденным,
и не прочтённым. Там то он и искал "свои" шедевры, для оболванивания очередной жертвы отдавая за
свои. А в процветающей Европе на развале и страдании нашей страны в период кризиса о какой-то
современной поэзии и вообще речь не шла. Потому как она для них перестала быть актуальной и
потеряла всякий интерес после падения цензуры. Там и понятия не имели что есть какие-то там Русские
поэтические журнальчики и альманахи. А Карамякин приезжая на родину всегда заглядывал в какую-
нибудь книжную лавку на базаре, где и приобретал "материал" к своим "инструментикам", Тем более он
же не соберался печататься. Ему нужно было это так, для разовой акции. Окрутил очередную мадам, и
как говориться порядок. Кстати, он владел парочкой языков, в силу-то своего образования.
     Митька конечно промолчал, но признаться был дико рад, потому как ему очень сильно понравилась
идея с Чудищем, которое несёт в себе скрытые тайны человеческой души, но которые рушатся благодаря
любви ибо не могут устоять перед красотой олицетворённой женским сердцем в этом Цветке.
Добросердечия, милосердия и человеколюбия. Именно то что "чудище" хотело сорвать, но так и не смогло,
а упало к его ногам, неся своего Каина от начала времён и до нынешних дней. Красоты хрупкой и тонкой,
которая побеждает всё то что мы прячем или пытаемся скрыть в своих поступках, в своих желаниях,
эмоциях, в своих тайниках дикости и чудовищности так легко переступающей через морально этические
нравы, оценку которым в последнюю очередь почему-то и отдаёт себе общество, как-бы отворачиваясь,
не принимая, будто стесняясь и доброе слово сказать, чтоб не обличить все свои тайные делишки, всё то
скрытое в нём, как говаривал один из наших героев, "Мы все равны поборами на смерть, мы все различны
в благость жизнь преображая.." Он даже где-то принял Серёжку за литературного гения, так же отдал
должное его артистизму и непринуждённой самоотдачи, всей до последней капли. Свободы,
раскрепощённости пред глазами зрителя, именно то чего ему не доставало, и такой безумной любви
к искуству, которая в сути и притягивала, более того заставляла плакать любое сердце, даже самое
чёрствое, и казалось бы каменное.
     Осознав это в строчках "Письма", и решив изменить свою пьесу Серёжка понял, что он и есть это
"Чудище", Ибо возжелал славы в угоду своим амбициям, своего тщеславия, и своего скрытого Каина.
Так же понял, что Триумф заключается именно в падении "чудища" и освобождения из оков этого
бедного Цветка, благодаря которому быть может и не померк ещё свет на земле. Потому как где-бы
мы были, если бы страдание не могло превратить камень в слёзы, а слёзы в любовь? Неся это бремя
Неосознавших, ненашедших, невидевших, и незнавших. Откуда появился росток который взрастая
умягчал многие сердца и души, подарив им чрез это страдание Спасение.
***

Продолжение следует;