Оперативный пунктир гл. 18 романтический флер

На следующий я оделся поприличнее. Белая рубашка, синий льняной пиджак, брюки, черный инспектор "Кензо". На голове правда идиотская клетчатая кепка, которую пришлось купить в универмаге Гостиный Двор.

В таком прикиде я погрузился в оперативную суету. Взял объяснения у выдернутых мной из небытия полубомжей (номинальных руководителей «солидных» фирм). Посулил барыши от остатков обнальных «хвостов», скопившихся на расчетных счетах. Получил нужные объяснения и отправил восвояси несостоявшихся дельцов. Затем, в рамках отдельного поручения из Генеральной прокуратуры, допросил директора сети автосалонов БМВ. Около часа появилась главбух одной строительной фирмы обремененной крупной недоимкой. С ней поначалу складывалось все очень непросто. Когда путем сложного ментально-метафизического воздействия удалось пересадить вредную бухгалтершу на свою волну, диалог продолжился в приемлемом для меня русле.

 Когда поток граждан рассеялся, я сделал первый за день глоток коньяка. Около 14:00 в кабинет, заполненный нездоровыми клубами табачного дыма, вошла она.

Это появление, наверно, было сравнимо с возникновением Ирэн Адлер в грезах мистера Херлока Холмса. Хотя это лишь внешняя картинка, а внутренне все всегда куда сложнее... Появилось какое-то почти уже позабытое юношеское волнение. Впрочем, не хотелось демонстрировать слабость. Как известно, для этого нужно вести себя несколько более развязно и самоуверенно. На этот раз Елена была одета в подчеркнуто строгий деловой костюм, ничуть не умаляющий красоту ее форм. Наоборот, деловой стиль как бы сохранял сексуальную интригу.

— Здравствуйте, Кирилл Владимирович, — глядя мне в глаза, произнесла Елена.
Украдкой взглянув на Рожкова, она подошла к рабочему столу и присела на стуле, находясь в полуоборота ко мне. Игорь сделал вид, что усердно печатает.

— Здравствуйте, Елена Николаевна. Присаживайтесь, пожалуйста. Догадываетесь, по какому поводу я вас пригласил? — наигранно строго поинтересовался я.
— Да, конечно. По телефону вы мне всё разъяснили.

— Ну, тогда мне нужно будет взять с вас объяснение и строго с вами побеседовать.
 Я положил перед ней листок с готовым текстом. Она пробежалась глазами по листу бумаги и подписала.

— Скажите, Елена Николаевна, как вы могли бы характеризовать вашего соседа? Я имею в виду господина Феоктистова.

— Вы знаете, он ведёт себя довольно агрессивно. Расспрашивает то, о чём не следует. Иногда задаёт бестактные вопросы. Почему-то имеет вольность проверять мой почтовый ящик.

— Почему вы так решили? И в чем бестактность его поведения?

— Я выписываю специализированные архитектурные издания. Они перестали доходить. И я как-то раз заметила, что Феоктистов роется в моём ящике для писем. Он, конечно же, сказал, что ошибся.

— А о судимостях Феоктистова вы что-нибудь слышали?

— Нет, но судимости написаны у него на лице.  И достаточно посмотреть на сбитые костяшки рук. Да и стиль общения у него довольно специфический.
— Что за стиль?

— Агрессивный. И уголовный жаргон. А почему вы спрашиваете про Феоктистова?

— Дело в том, что у старшего оперуполномоченного майора Рожкова Игоря Юрьевича в производстве был материал, где в качестве свидетеля проходил Феоктистов. Материал может возобновиться ввиду вновь открывшихся обстоятельств.

Я посмотрел в сторону Рожкова и продолжил.

 Там, как и в вашем случае, фигурировали незаконные финансовые операции через фирмы-однодневки и мошеннические действия с недвижимостью. В некотором роде взаимосвязь с вашим паспортом и ранее имеющимися материалами прослеживается, но это лишь предварительные, неподтвержденные умозаключения. Будьте, пожалуйста, внимательнее!

Да, и по поводу вашего дела...отдел Приморского района после проведения проверки направит вам письменный ответ. Надеюсь, вопросов к вам у них больше не возникнет.

— Спасибо, Кирилл Владимирович. Что я вам должна?

— Сударыня, — ответил я фразой Холмса, — вы должны нам с мистером Ватсоном один фунт и шесть шиллингов — за проезд из Лондона и обратно… Давайте-ка я лучше вас провожу, а то по пути вас украдет какой-нибудь очередной золотовалютчик… или, того хуже, фальшивомонетчик.

 Когда мы вышли из отдела на парадную лестницу администрации, Елена спросила:

— Могу я подойти к вам после работы? Вы рассказали мне про соседа… и я испугалась.

— Не переживайте, я провожу вас до дома. Обещаю, что по пути приставать не буду. И пожалуйста следите чтобы телефон всегда был под рукой.

— Тогда я позвоню вам вечером. И тоже пообещаю, что не буду жаловаться Мартину Гору из секретной спецслужбы, — она улыбнулась. — Еще раз спасибо вам. До вечера, Кирилл. Кстати, почему вы упоминаете Мартина Гора? Что он вам сделал? Стащил чей то паспорт?

— Так… ничего особенного. Только хорошее. Еще в школе сделал небольшое состояние на продаже фото и кассет с изображением его рыжей головы. Сейчас слушаю под настроение этот британский нафталин. Улавливаю интонацию, особенно когда еду в машине один. Короче, Мартин всегда рядом.

— Мне тоже нравится необычное звучание Депеш Мод.-Особая энергетика, а еще вокал и концертные записи. Я хотела бы сходить на их концерт.

— Обязательно сходим. Только для этого они должны к нам приехать.

— Значит, они приедут.
 
Потом Елена приподнялась на носочки, чтобы дотянуться, и нежно прижалась губами к моей щеке. При этом руки ее легли мне на плечи, так что мне только и оставалось обхватить ее провести руками по талии.

— Какой вы широкий… И очень серьезный.

— А вы… такая миниатюрная. И очень красивая.
 
Эта мгновенно возникшая ситуация вызвала легкое замешательство даже у меня-повидавшего разные виды человека. Я захотел сильнее притянуть ее к себе, но не решился. Вспомнил, что нахожусь при исполнении. Злые языки могли интерпретировать увиденное: не иначе как склонение жертвы проверки к расплате натурой. Вдруг какой-нибудь нетрезвый ум так решит, увидев, как опер обнимается с вызванной по запросу. Не нужно подталкивать никого к судачествам, провокациям и кривотолкам. Однако в тот момент я ощутил сложно передаваемое словами, какое-то совсем позабытое чувство.

— До встречи. До вечера, — сказала она.

 Я сопровождал ее взглядом до тех пор, пока не перестал слышать стук каблучков. Представилась яркая устрамариновая картинка: прозрачное море, тихий галечный пляж, белые паруса на горизонте, яркие цветы по краю велосипедной дорожки вдоль моря и ослепительной синевы небо.

На память пришли почему-то такие строки:

Пусть трезвым с дороги не сбиться,
Пусть пьяных не кружит вино, —
На острове том заблудиться
Одним лишь влюбленным дано.