Полуостров. Глава 219

Глава 219
Часть линолеума, где лежало тело матери Айгуль, была обведена мелом. Кровь высохла и выглядела больше похожей на пролитую краску, совершенно не напоминающую о произошедшей трагедии.
Я быстро покидал вещи в целлофановый пакет и уже начал выходить из квартиры, когда услышал на лестнице звук шагов поднимающегося человека.
- Ты что там делал?..
Глаза отчима Айгуль перебегали с одного предмета на другой, не задерживаясь ни на чем надолго. Волосы сбились в колтун, а от одежды разило отвратительным духом, по-видимому, сегодняшнюю ночь он провел в подвале. Левую руку он держал вытянутой вдоль бедра.
- Шлялась она!.. - доверительно сообщил он, не обращаясь ни к кому конкретно. - Шлялась, понимаешь? В моей квартире жила, шлюха сраная!.. Ничего своего не было, и никакой благодарности... Понимаешь ты, нет?..
Я замер на верхней ступеньке лестницы.
Вырубить, а потом позвонить в полицию?
Сразу начнутся вопросы, а что я-то забыл в этом подъезде...
Но нельзя же его отпускать!
- Девчонку такой же шлюхой воспитывала, одни парни на уме были... Я у неё на время попросил, понимаешь?.. Мне только долг отдать нужно было...
Я попытался воздействовать, он не стронулся с места. В принципе, я могу справиться с ним и без применения силы, даже с поправкой на нож, который он явно продолжает сжимать в руке...
- Я на время попросил, а она ржать начала, сука, говорит, знаю я твоё "на время", ни хрена не можешь...
- Дай пройти, - перебил его я.
Пропустить вперед, потом развернуться и двинуть... Нож он от неожиданности, скорее всего, выпустит...
- Нет, ты мне ответь, это нормально вообще, когда твоя баба над тобой ржёт?.. Ты бы смог терпеть?.. - глаза у него горели лихорадным блеском. - Или... - выражение лица у него вдруг сменилось с отрешенного на явственно агрессивное. - Или ты её тоже трахал, а?.. Ну, ничего, больше её никто трахать не будет...
Кровь бросилась мне в голову. Семь ножевых, в результате которых девочка осталась без матери... Семь ножевых, подведших черту под детством Айгуль...
И под моей жизнью, в принципе, тоже.
Какая, к чёртовой матери, разница, что у него съехала крыша?..
Можно подумать, выйдя из психушки, он сразу станет добропорядочным членом общества... Можно подумать, жизнь этой мрази представляет какую-то ценность...
"Ты не вправе решать, кому сколько отмерено, Пауль!" - стукнуло у меня в голове.
Конечно, только эти выродки могут решать... А мы должны быть гуманистами... Мы должны покорно наблюдать за тем, как они ломают чужую судьбу, и не приведи Господь наказать их за это...
Мне отмщение, и аз воздам.
Но точно ли мы знаем, чего действительно ждёт от нас Господь?..
- Дай пройти, - твёрдо сказал я.
- Ну, попробуй! - он поднял руку и выставил нож вперед.
И ведь ни одна скотина же не вызовет полицию... Поумирали они в этом подъезде, что ли?..
Я шагнул вперед, прямо на лезвие ножа, и сделал движение рукой, словно желая отвести его от себя. Он замахнулся, и нож глубоко вошел мне в запястье. Полилась кровь, но ещё до того, как нахлынула волна жгучей боли, я успел прочертить первые линии узора смерти.
Отчим Айгуль рухнул на ступеньки. Нож выскользнул из его руки и со звонком полетел вниз по лестнице.
Остановись, Пауль, ещё не поздно сдать его властям! Это тот же нож, они докажут... Ты же не уполномочен уничтожать всех ублюдков в этом районе, твой Путь не в этом...
"Я нахожусь в своём праве", - пробормотал я в адрес неведомо кого, зажимая левой рукой запястье, а правой, практически не работающей, продолжая рисовать узор смерти.
Глаза отчима Айгуль остеклянели, и в этот момент я почувствовал, что сердце, словно сдавили чьи-то ледяные пальцы, и я прислонился к исписанной похабными надписями стене.
Вот так, наверное, это было бы в Городе, если я был способен тогда осознавать происходящее...
Прах к праху, пепел к пеплу...
Выйдя из подъезда, я позвонил в "скорую". Зашёл в гости к знакомому, когда выходил, неизвестный человек напал на меня с ножом. Потом сам потерял сознание.
Нет, мне помощь не нужна, просто царапина. Больше никакой информацией не располагаю...
В автобусе нахлынула дурнота, словно с глухого похмелья. Да уж, человек - не крыса...
Зачем ты сделал это, Пауль?
Ты же просто вложил в убийство этого человека всю свою ненависть. Всю свою боль, рождающуюся столетиями в ответ на тотальную несправедливость этого лучшего из миров, которую ты носил в себе и не мог выразить...
Что изменится, Пауль, сейчас, когда он мёртв? Мир и так отторг его и, по большему счету, даже не заметит, что он завершил свое существование...
Пусть так, прервал себя я, пусть так, безразлично, все безразлично.
Я сделал, что должно. Круг замкнулся.
Я зажимал рукой запястье, но кровь все равно сочилась сквозь рубашку, и немногочисленные попутчики с выражением брезливого ужаса на лице старались отсесть от меня как можно дальше.
В подъезде я с огромным трудом поднялся по ступенькам. Виталий Валентинович прав, наши возможности не бесконечны...
Последнее, что я отчётливо помнил, это то, как снимал защиту с квартиры. А потом ничего не стало.