9. Разрушенные зАмки и прочие бумажные лебеди...

Две автобиографических повести, первая из которых посвящена вечным ценностям как то любовь, семья, брак, отцы и дети, а вторая рассказывает о непростой судьбе самой известной песни некогда популярной у хипстеров и московских интеллектуалов группы «Новые Праздники» «Письмо». Рекомендовано для чтения тихим интеллигентным интровертам и мизантропам с хорошим вкусом…

Если вас по какой-то сложносочинённой причинке взволновал сей текстик, считаю нелишним сообщить, что полная версия данной книги доступна в большинстве ходовых электронных библиотек: litres, ozon, wildberries, MTC-строки и так далее...))) Как в электронном виде, так и в формате "печать по требованию"...



ДВЕ ПРОСТЫХ ПОВЕСТИ FOR PREPARE READER...
Повесть первая, "РАБОТА И ФАМИЛИЯ".


9. РАЗРУШЕННЫЕ ЗаМКИ И ПРОЧИЕ БУМАЖНЫЕ "ЛЕБЕДИ"...))

Постепенно меня совершенно покинули надежды оставить Игоряшин Центр когда бы то ни было. Уже к Новому, 2004-му, году я стал даже находить в существующем положении вещей не только высший смысл, но ещё и всю жизнь вожделенную мною стабильность, что, в общем-то, весьма характерно для романтических героев, являющихся таковыми вовсе не по собственному желанию, а по воле Судьбы, то есть Бога-Ребёнка…

Пятидневная рабочая неделя с ежедневным вставанием в половине шестого утра — это практически идеальный режим депрессивного отделения, где, как вы помните, мне тоже довелось побывать в пору своей бурной молодости. А вкупе с ведением здорового, не считая курения, образа жизни, да плюс прекрасная пора ожидания первенца с открыванием новых позитивных сторон друг в друге с Да — всё это обладало, несмотря на чисто физические трудности, блестящим оздоровительным эффектом)). Именно тогда я, кстати, и чувственно постиг, что демократия — дерьмо и Высшее Зло, и годится лишь в качестве сладкой иллюзии для быдла, что на самом деле и строят для него, не покладая рук, власть имущие при истинно тоталитарных режимах, как это, собственно, всегда и везде было и есть. В качестве же модели идеальной реальности — это вообще абсурд, сродни вытягиванию себя самого за волосы или прочих умножений нуля на нуль. Математика — что тут говорить))!

Все мои близкие женщины (а после определённого возраста всё у всех всё равно становится «просто»: жена, мать, да, если повезёт, дочь — всё), в принципе, были ужасно рады, что я работаю у Игоряши. Когда, например, я работал поэтом-песенником, даже на начальном этапе получая сотку грина за текст, пиша при этом их не менее пяти в месяц (и это ещё до дефолта!))), моя мать искренне считала, что я во всём неправ и работы у меня, считай, нет. Когда же спустя 5—7 лет я стал работать у Игоряши за 250 баксов (половину того, что я, не напрягаясь, зарабатывал, будучи эстрадным текстописцем), въябывая ежедневно, как папа Карло, и вставая ни свет ни заря, та же мама постепенно начала видеть во мне Человека. В принципе, хоть и с рядом оговорок, но Да тоже. Что тут скажешь? Она, ввиду беременности, наконец перестала бухать, и многие совершенно очевидные вещи наконец открылись и ей (у смайлика в жопе зашевеливается вдруг нечто истинно инородное). Какой из этого следует вывод? Да очень простой. Такой вывод, что бабам нашим, на самом деле, что, может, удивительно и для них самих, совершенно неинтересно количество приносимых нами денег. Они иногда говорят, конечно, что им интересно именно это, но, конечно же, как им это свойственно, врут, в том числе и себе самим. Интересно им совершенно иное. Им интересно ежедневно иметь возможность удостоверяться в том, что их самый любимый мужчина (неважно, муж или сын) заё*ывается во имя них как последняя сука)). Впрочем, речь сейчас не об этом. А то, что женская природа изначально несовершенна — с одной стороны, чистая правда, а с другой — в принципе, мелочи жизни; культурный фон. Главное лишь, чтоб тот, кто на самом деле за всё отвечает, не забывал об этом…))

И вот все, в принципе, были очень рады, что я работаю на работе, само нахождение моё на коей, наверное, можно сопоставить только с тем гипотетическим вариантом, при котором, допустим, Николая II-го бы не расстреляли, а Ильич, внезапно смягчившись, взял бы его к себе… ну, например, полотёром)). Впрочем, я ж, йопть, не только sapiens, но ещё и habilis — поэтому я ох*енно умел изо всех внутренних сил делать вид, что всё обстоит не так, как обстояло на самом деле. У меня простой принцип: да, я — Пророк; да, я — божий внук; да, я — Мессия, но… это ровным счётом никого ни к чему не обязывает. В этой-то жизни. Хотя потом, да, конечно придётся за всё всем ответить. Нет, не Максу Гурину, нет конечно. Х*ль там — Пластмассовая Коробочка, вместилище Вечности и прочей Брахмы. У меня посерьёзнее лица есть. Например, Я моё Истинное…

Короче, сидел я себе тихо в белом халате за компьютером в Центре детской неврологической инвалидности, делал потихонечку сайт, формировал потихонечку паству в сети интернет, да сам перед собой делал вид, что не дую я в ус, да, знай, смотрю себе в оба.

Иногда к Игоряше на работу приходила моя мама. Тогда Игоряша звал меня пить чай к себе в кабинет, и я вынужден был идти. В иные дни я старался избегать с ним излишне личных контактов, и он скорее всего ценил во мне это. Мы с ним конечно похожи. У нас в отделении был очень длинный коридор. Когда рядовые сотрудники видели меня издалека и со спины, они нередко пугались, принимая меня за «шефа». Грёбан буй, генетика, йопть — что тут ещё скажешь!))

Знаете, как всё это случилось? То, что я вспомнил, как на самом деле меня зовут? Всё вышло так. Буквально один день всё решил…

Я пил чай в кабинете «шефа», ибо опять явилась в гости его сестра, моя мать, с которой я к тому времени вместе не жил, слава богу, уже года три. Они оба чуть подтрунивали надо мной, видимо полагая, что делают это вполне дружелюбно. Мама, невидевшая в этой жизни и половины того, что выпало мне (да-да, не смейтесь, вот факты)): мама не употребляла наркотиков, а потом не «слезала» с них, мама никогда не занималась групповым сексом, мама была замужем всего один раз и не справилась со своей женской долей, оказавшейся для неё непосильной; мама в порыве злобы разорвала мой бумажный замок с башнями и нарисованным прудом с приклеенными к «воде» лебедьми и лодочкою (всю эту красоту я строил более месяца, будучи во втором классе, чтобы подарить это всё своему любимому тогда всё тому же дяде Игоряше на Новый 1982-й год, но в конце декабря я заболел «свинкой»; меня к Игоряше не взяли, а замок мой консерваторская «зайка», моя тётя Ириша, «последний неубедительный аргумент моей бабушки в пользу того, чтобы не ушёл дед Арнольд», взять с собой отказалась, сказав, что напрасно я думаю, что ему это вообще нужно и интересно — так замок остался со мной, и его, в пылу ссоры через некоторое время разрушила мама); а моё полугодичное, синхронное с Да, лежание в больнице №9 с перманентной недвусмысленной угрозой смерти (у меня довольно быстро начался острый сепсис) мама всегда считала, в первую очередь, испытанием для себя и часто впоследствии считала нужным мне повторять, что, мол, я не знаю, что она тогда пережила — конечно, это же не я там лежал и пару раз чуть не сдох)), откуда ж мне знать, что она пережила?))) — так вот, эта самая моя мама сидела и чинно пила со мной чай в кабинете своего старшего брата, у которого мы, Николай II, работали тогда полотёром, и считала для себя нормальным ещё и слегка подтрунивать надо мной (забыл сказать, что моя мама — музыкант, объективно очень неплохой дирижёр собственного детского хора, регулярно занимающего именно первые места, но чаще гран-при, на зарубежных конкурсах, но, конечно, в отличие от меня, аранжировщик она никакой, как и многие академические девочки, тем не менее, слушая мою музыку и признавая при этом, что она бы так не смогла, она до определённого времени всегда приговаривала: «Ах, как жалко, что у тебя нет музыкального образования! Ты не можешь записать это на ноты!»

— Да ты что?, — удивлялся я, — это же всё как раз и сыграно профессиональными музыкантами и как раз именно по моим нотам!

Она ворчала что-то невнятное и всё равно не соглашалась из принципа).

И вот я мило поулыбался маме и Игоряше, быстро докушал конфетку, чтобы не обижать родственников и, сославшись на то, что мне надо идти работать, вернулся в комнату «компьютерной группы».

«Господи, да кто все эти люди?!.» — подумал я, конечно же, не впервые, но на этот раз внезапно всё вспомнил…



ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...


P. S. Полная версия книги доступна в большинстве ходовых электронных библиотек: litres, ozon, wildberries, MTC-строки и так далее...))) Как в электронном виде, так и в формате "печать по требованию"...