Ящик Пандорры. Глава 11

Я могла поклясться, что Сатон играет на наших нервах целенаправленно. В какой-то степени, потому что сама бы, будь еще в свите Вильгельма, так и сделала, доводя вероятного противника до белого каления. Собственно, я так и поступала, чего уж.

Три дня назад Криста на маленьком импровизированном совете озвучила его ответ, в котором мы были посланы в задницу. Пусть и изящными формулировками, конечный пункт посыла от этого более привлекательным не стал. Туда же мерзавец, не оценивший дипломатии, отправил все наши извинения, поклоны и раскаяния.

У меня было огромное желание быстренько смотаться инкогнито к Сатону в гости и показать, как именно действует алатский дар на практике, а также превратить в пособие для Эйла, чтобы наглядно продемонстрировать, что значит «превратить мозги в кисель». Криста горячо поддержала идею, но почти сразу скисла и признала, что так делать нельзя. Зато мстительно позволила пустить во все соседские государства слухи о том, что Сатон — обидчивая и недальновидная мразь, не желающая помириться с бедным маленьким народом, не сделавшим ему ничего дурного и признавшим свою неправоту. Тут даже Инари не возразила, спокойно заметив, что рассказать всем истинную правду — не порок, а благородное дело.

Вот только как бы ни пытались держать лицо и подшучивать на совете, все были на нервах. Срок траура по моей преждевременной кончине неумолимо истекал, у нас оставалась буквально неделя. И хотя Криста старательно делала вид, что верит в лучший исход, все равно отдала военному совету распоряжения подготовиться.

Я же накатала ублюдку письмо уже лично от себя, нижайше попросив личной аудиенции, чтобы обсудить «ситуацию» с глазу на глаз.

За три дня ответ так и не пришел, и я никак не могла определиться, хорошо ли, что Сатон так долго размышляет. Пока из плюсов нервного напряжения во дворце было только мое частое одиночество. Один раз я, не сдержавшись, отправила в пеший дальний поход Маруса, другой умудрилась рявкнуть на служанку, подвернувшуюся под руку, на третий досталось Ричарду, который примчался поблагодарить за прибытие Трианы, а получил втык, что смылся с тренировки с Элазаром. В итоге меня старались по возможности обходить стороной.

Привычно протянув руку за маленьким флаконом шампуня, я нащупала пустоту. Нахмурилась, повернула голову, но лишь убедилась, что треклятой склянки на бортике действительно нет. Как и других флаконов с маслами, скрабами и прочими прелестями дворцовой жизни. Что было довольно странно, потому что прислуга у Кристы работала безукоризненно, меняя эти баночки раз в день-два.

Чертыхнувшись, я вылезла из ванной и подхватила с пола халат.  Внимательно оглядела комнату, задержала взгляд на сваленных горой использованных полотенцах, окне и зеркале с застарелыми потеками воды и разводами, а потом негодующе прищурилась. Похоже, кроме меня тут давненько никого не было.

В гардеробе я обнаружила все тот же форменный бардак, оставшийся после того, как я с Инари сражалась за право ходить в штанах, пока Распорядительница дворца пыталась соблазнить меня роскошными нарядами. На столе скопились тарелки от завтраков и ужинов (на общие обеды я все же ходила), постель являла собой ком простыней, одеяла и покрывала. Выходит, так и есть, как минимум два-три дня тут близко не ступала нога ни одной служанки.

В любое другое время я бы даже не заметила подобной ерунды. Но последние дни и без того вышли дерьмовыми, поэтому из-за такой вот бытовой мелочи я вскипела. Мало того, что приходится исправлять чужие ошибки, так меня лишили привычного комфорта. От мгновенной расправы окружающих спасла недомытая голова.

Первой мыслью было позаимствовать шампунь у Кристы, но, насколько я знала, та с самого раннего утра упорхнула на какое-то совещание, не имеющее ко мне отношения. Из соседей поблизости оставались Эйллар и Гончий. Перебрав в голове все варианты, я решила все же нахально влезть в комнату подруги, а потом повиниться за непрошеное вторжение.

К моему изумлению, со своей Правительницей прислуга тоже не церемонилась. Единственным отличием покоев Кристы от моих была более аккуратная стопка вещей, сваленных на кресле. Что ж, теперь оставалось выбирать меньшее из двух зол. Идти к Эйлу с дурацкой просьбой и в одном халате, облепившем мокрое тело, было довольно плохой идеей, поэтому выбор пал на соседа напротив. Тоже не лучший вариант, положа руку на сердце, но Дес с того случая в библиотеке словно бы притих, в отличие от воскресшего бывшего.

Гончего в комнате не оказалось, что меня вполне устраивало. А вот потрясающий порядок — абсолютно нет. Вычищенная до блеска ванная, заправленная постель, аккуратно развешенная в гардеробе одежда (пусть и в малом количестве, но явно выстиранная и выглаженная), длинная вереница склянок с одними только шампунями на полке. Сперва я грешным делом подумала, что порядок — дело рук самого мужчины, но потом заметила букетики свежих цветов на столе и подоконниках. Я, конечно, знала Гончего не так уж близко и хорошо, но последнее, во что готова была поверить, так это увлечение флористикой на досуге. Значит, сюда горничные все же исправно заходят. Как по мне, так кое-кто совершенно не заслужил столь трогательной заботы. Что еще более непонятно, в чем провинились мы с Кристой?
 
Перебрав и перенюхав половину флаконов на ванной полке, я сгребла в охапку самые понравившиеся и мрачно направилась к себе.

Как оказалось, стоило позаимствовать у Гончего и пару полотенец. Последнее чистое в моем шкафу оказалось унизительно маленьким. Пылая праведным гневом, я не без труда натянула на влажное тело первые же вытащенные из шкафа вещи (по уговору с Инари, я все же согласилась на ворох топов с полупрозрачными накидками в комплекте и теперь просто меняла цвета), резким щелчком высушила волосы, отчего они едва не стали дыбом, и вылетела из комнаты.

Кристу я нашла в ее малом кабинете, сосредоточенно разбирающей очередную пачку бумаг под неустанный бубнеж Маруса. Не знаю, относительно чего он увещевал ее на этот раз, но при виде меня отчего-то заметно стушевался, мгновенно замолчал и смылся, сославшись на срочные дела. Правительница талиеров проводила верноподданного полным ненависти взглядом и соорудила вслед неприличную конструкцию из пальцев.

Подозрительно знакомую, если честно, я такую от Ричарда узнала.

— Криста, у меня есть один необычный вопрос. Не то, чтобы я хотела ябедничать… Но куда, черт побери, делись все горничные?!

— А, тоже заметила, — хмыкнула девушка и взмахом руки указала на свое не самое выглаженное платье. — Я сегодня утром задалась тем же вопросом и пошла к Инари.

— И?

— По ее словам, практически вся женская часть прислуги, кроме разве что поварих, в припадке небывалого энтузиазма наводит чистоту в северном крыле дворца. Такой генеральной уборки дворец не видывал с момента постройки. Она пыталась образумить одержимых порядком девиц, но ее попытки не увенчались успехом. А угрозы и насилие, как ты знаешь, у меня и у нее не в ходу.

— Северное крыло? — я недоуменно выгнула бровь. — Там же только казармы дворцовой стражи. Ты снова объявила отбор в охрану и этим спровоцировала брачный сезон?

— Я? — Криста ехидно фыркнула. — Как посмотреть. Сначала туда слетались зрительницы на Элазара и Ричарда. На днях Ричарда отстояла его подружка, показав претенденткам небо в алмазах. Сущая демоница, не иначе. Элазар предпочел сменить место тренировок. Но ведь ты притащила с собой еще одного высоченного обаятельного свободного красавчика и бросила его в полном одиночестве… Впрочем, лучше сходи и сама взгляни на этот беспредел, может, получится что-то сделать. Все равно новый ответ от Сатона еще не поступил, а мне надо разобраться с проблемами приграничной провинции, раз уж мы пока вроде не собираемся воевать с соседями.

К северному крылу дворца я шла с предвкушением некоего шоу, надеясь от души повеселиться. Тем неприятнее было осознать, что представление действительно вышло на славу, но вызвало у меня отнюдь не самые радужные эмоции.

В казармах дворцовой стражи в самом деле царило потрясающее рвение к чистоте. Особенно в той части, где проходили тренировки. Служанки помоложе намывали замковые стены вокруг круглой площадки, забравшись на высокие стремянки и подоткнув длинные тонкие юбки, их более возрастные коллеги так усиленно полировали тряпками ограждающий деревянный бортик, будто надеялись превратить его в зеркало. Парочка девушек посмелее активно мела дорожки, ведущие из дворцового коридора прямо на арену.

Учитывая, что сама площадка была засыпана песком, и из-за упоенно дерущихся на ней мужчин пыль стояла столбом, уборка грозила затянуться надолго.

Несколько талиеров в облегченной форме дворцовой стражи наблюдали за рукопашной схваткой товарищей с противоположной от меня стороны бортика. Кто-то из них не отрывал глаз от боя, а кто-то сверлил мрачными взглядами феечек чистоты, под звуки ударов и вскрики восторженно охающих и смущенно хихикающих. Вот только посматривали девушки, судя по всему, не столько на бойцов, сколько на гнусного темноволосого типа, возвышавшегося среди зрителей.

Сказать по правде, осудить их за это было весьма сложно.

Я практически сразу поняла, на что намекала Криста. Мерзавец слишком бросался в глаза. Среди дворцовых стражей из самых отборных, первоклассных и подготовленных талиеров-воинов он возвышался минимум на полголовы. Не говоря уже о темных волосах, загорелой коже, весьма недурственном телосложении, выделявших его на фоне тонкокостного и светлокожего народа. И дьявольски обаятельной уверенности, с которой паршивец держался в обществе малознакомых воинов.

Мужчины оживленно что-то обсуждали, активно жестикулируя и время от времени обмениваясь смешками. Гончий стоял практически в центре теплой компании. Я не слышала содержания разговора или шуток, которыми перебрасывалась стража с этим типом, но со стороны выглядело, будто Дес завсегдатай этого общества и их старый товарищ, если не наставник.

— Удивительный талант заводить дружбу, — вполголоса пробурчала я. — Без году неделя в мире, а уже втерся в доверие куче людей.

Один из стражей вдруг сделал шаг вперед, вытягивая меч из ножен и занимая боевую стойку на освободившейся площадке. Гончий снисходительно усмехнулся, кивнул, принимая вызов, неторопливо потянулся за другим клинком. Но потом вдруг остановился и ухватился за ворот рубашки.

— Глазам своим не верю, — я скептически скрестила руки на груди, наблюдая, как мокрая от пота и прилипшая к коже ткань медленно ползет вверх, обнажая четко очерченный поджарый пресс, рельефную грудь и широкие плечи. На мою беду, у Гончего был не тот тип мускулатуры, что вытачивается красоты ради, а великолепное и закономерное следствие многолетних тренировок, сражений, расчерченное совсем старыми и относительно новыми короткими и длинными шрамами. Явное свидетельство того, сколько опасностей было пережито, сколько битв пройдено.

В груди что-то предательски екнуло. У всех есть свои слабости. Моя только что явила себя во всей красе и ласково тюкнула по голове, отключив ту часть, что отвечала за хладнокровие.

Впрочем, картина грела не меня одну. Прочие зрительницы зашлись в еще более оживленном приступе веселья, довольно посверкивая глазами. Похоже, это был самый ожидаемый гвоздь программы. Положивший конец моему терпению.

— Вот бы и у меня в комнате было так же чисто, как здесь, — заметила я громко ровно настолько, чтобы обратить на себя внимание позабывших о тряпках девиц. — Скажем, к вечеру, когда я вернусь туда и захочу принять нормальную ванну, а не просто поплескаться в горячей воде.

Вышло даже излишне ядовито, но нужного эффекта я добилась. Кокетливое веселье дам усохло на корню. Они не бросились моментально врассыпную с ведрами и тряпками, не возмутились моим замечанием и не испугались. Но под неотрывным ледяным взглядом, подкрепленным кро-о-охотной капелькой дара алаты, все же постепенно ретировались, оставив за собой только стремянки и пыльные разводы на стенах.

Вот здесь, пожалуй, и мне стоило бы удалиться. Но я зачем-то обернулась на звон металла.

Гончий стоял в центре площадки, неотрывно следя за каждым движением противника, пытающегося обойти его по кругу. Полуобнаженный мерзавец двигался с грацией хищника, не допуская ни единого лишнего шага или жеста, едва заметная усмешка выглядела настолько расслабленной, будто он ни секунды не сомневался в исходе поединка. С каждым взмахом меча вены на предплечьях выступали более отчетливо, чем обычно, и я неожиданно поймала себя на том, что не могу отвести взгляд.
 
Впору было лезть с тряпкой на стремянку и оттуда глупо хихикать.

Дес сделал выпад, затем резко развернулся, уходя от удара, и оказался спиной ко мне. К сожалению, там тоже было что посмотреть. Пользуясь тем, что мужчина меня не заметил, я решила не отказывать себе в небольшом удовольствии и беззастенчиво впилась в него взглядом: мышцы плавно перекатывались под золотисто-бронзовой кожей, покрытой мелкими каплями пота. Зрелище выходило столь завораживающим, что я сама не поняла, как утратила связь с реальностью. Мысли свернули в опасное русло, заставляя весьма реалистично представлять, каково было бы изучить пальцами весь этот многообещающий рельеф, почувствовать силу, скрытую под кожей, а то и впиться ногтями в спину в страстном порыве.

Гончий двигался как опытный воин, одержавший не одну победу, его выпады и приемы явно заслуживали большего внимания и восхищения, но я... Я не могла ровным счетом ничего сказать, насколько искусен он в обращении с мечом. Потому что думала лишь, каково было бы провести руками по его шрамам, неторопливо изучить каждый по отдельности. Подушечки пальцев буквально закололо, меня все больше захватывала пьянящая мысль опробовать скрытую в этом мужчине силу не в бою, а иначе.

Волна жара накрыла с головой, заставляя выругаться от безуспешной попытки хоть немного выровнять сбившееся дыхание. Сердце колотилось так сильно, что мне едва хватало воздуха. Кажется, сегодня фантазия у меня работала чересчур бурно.

— Это интересно, — Дес обратился ко мне столь внезапно, что я едва не подпрыгнула на месте. — Лишила нас благодарной публики всего парой слов и взглядом. Все для того, чтобы посмотреть самой?

Я все же вздрогнула от неожиданности и быстро заморгала. Боги, в какой момент закончился поединок? Я же не отрывала взгляд от площадки, как вышло, что это проскользнуло мимо?

Синие глаза Гончего встретились с моими. Всего на краткий миг, но этого было достаточно, чтобы я поняла, что попалась. Не уверена, в какой именно момент он меня заметил, но мой основательно затуманившийся и поплывший взор вряд ли упустил из виду.

Мужчина помог своему противнику подняться с площадки, быстро пожал руку. Я понадеялась, что Гончий уйдет к новообретенным друзьям, но, увы. Распрощавшись со стражниками Кристы, он направился прямо ко мне. На его губах играла усмешка опасная, самодовольная и слишком… понимающая.

В какой момент испарились стражники, я тоже не заметила.
 
— Ты что-то хотела? — вопрос мужчины прозвучал почти невинно.

Внутренний голос незамедлительно поспешил в красках напомнить мне, чего именно я хотела. И как, и сколько раз, и в какой позе. Если так пойдет и дальше, я свалюсь от нехватки кислорода.

— Просто пришла полюбопытствовать, что заставляет всех служанок вот уже несколько дней слетаться сюда, словно… — помедлив, отозвалась я, постаралась выровнять дыхание.
 
— Мухи на мед?  — перебил Гончий, едва заметно дернув бровью. На меня он сейчас не смотрел, внимательно изучая эфес меча в руке. Чему-то хмыкнул, легко прокрутил клинок в ладони, отчего вены на предплечье опять гипнотически заплясали, потом снова опустил острием вниз.

Мой обреченный взгляд задержался на его руке чуть дольше, чем следовало, что не укрылось от мужчины. По лицу Гончего пробежала странная мимолетная тень. Я вдруг весьма четко осознала, что он прекрасно понимает, что какое действие на меня оказывает. И продолжает делать это намеренно.

— Мухи слетаются и на нечто другое, — хмыкнула я, прокляв тот момент, когда решила остаться около площадки. — Совершенно противоположное меду.

— Правда? — Гончий чуть наклонил голову и прищурился. — Неужели я был настолько плох? 

Мокрая темная прядь упала ему на лоб. Капля пота сорвалась с нее вниз, заскользила по животу мужчины и бессовестно скрылась за поясом брюк.

Я справедливо рассудила, что все равно уже практически выдала себя с потрохами, а потому заинтересованно проследила весь этот коварный маршрут, мимолетно улыбнувшись. Стоило признать, догадка оказалась верной, природа расщедрилась в меру, и темная дорожка волос была, что надо.

— Зачем ты здесь? — мужчина вывел меня из раздумий.

— Уже сказала. Всего лишь хотела узнать, отчего в моей комнате царит форменный бардак, и где вся прислуга. И знаешь, откровенно говоря, не понимаю, какого черта ты тут устроил, — раз уж Гончий решил так просто оборвать пикантный момент, на здоровье. 

Гаденыш рассмеялся неожиданно низко, мягко, и этот смех погладил меня там, где я меньше всего ожидала. Восторженные мурашки вдоль позвоночника заставили невольно передернуть плечами.

— Я всего лишь решил немного поддержать форму, может, освоить что-то новое, — сказал он, спокойно пожимая плечами. Однако мне показалось, что в глубине его глаз плясал какой-то дерзкий огонек. — Не моя проблема, что кому-то наши занятия оказались интереснее работы. Целенаправленно дам сюда никто не приглашал. Да и вообще, не понимаю претензий. С чего ты взяла, что я причина?

Без рубашки его плечи показались шире, чем раньше. Даже простое пожатие на несколько секунд заставило меня вернуться к жарким образам на задворках сознания.
 
— О, ну конечно, — я едва не закатила глаза, злясь на себя. — До твоего появления казармы дворцовой стражи не были местом паломничества женщин всех возрастов. И я бы охотнее поверила в версию с поддержанием формы, если бы кое-кто был сосредоточен на тренировке, а не превращал ее в демонстрацию своего супового набора.

Едва последние слова сорвались у меня с языка, как я готова была прикусить его от досады. Будем честны, Гончему до звания супового набора было как мне до врат рая, и все это великолепие я наблюдала в непосредственной близости от себя. Но отчего-то дала маху и ляпнула откровенную чушь, не сдержавшись.

Пока я размышляла, не откусить ли мне и правда предательский орган, мужчина сделал пару шагов, оказавшись совсем вплотную. Порыв воздуха донес запах пота, смешанный с чем-то древесным, пряным и в то же время свежим, и у меня в очередной раз перехватило дыхание. В голове моментально проскользнула очередная шальная мысль, что я совсем не прочь ощутить этот запах на кончике языка, распробовать его на вкус. Тем более, что я практически упиралась лицом в грудь Гончего, и это было делом буквально доли секунды. Хорошо, что нас все же разделял оградительный бортик. Или плохо?

Нет, пожалуй, язык все же стоило откусить.

— Это что, ревность? — тем временем ухмыльнулся мужчина, заглядывая мне в глаза сверху вниз.

Низ живота стянуло еще сильнее, ощущение предательской влаги между бедер стало более явным. Проклятье, мне явно стоило убраться оттуда как можно быстрее, иначе дело могло кончиться плохо.

— Не льсти себе, — голос вышел почти ровным. — У меня нет ни единой причины ревновать тебя. Это вообще не мое чувство.

— Тогда что? Какое тебе дело, что тут происходит?

— Никакого. Я же сказала, что пришла сюда за прислугой.

— Тогда почему ты так взвинчена?

— Потому что мне не нравится воровать шампуни, прежде чем принять ванну! —  огрызнулась я, попытавшись увести разговор в более безопасную сторону. — Честно скажу, никак не могу взять в толк, какого черта ты потащился в этот мир со мной. Вообще тебя не понимаю. То отказываешься от исполнения сделки с моей стороны, но не разрываешь ее. То делаешь какие-то дурацкие туманные намеки непонятно на что. А в результате занимаешься ерундой у меня за спиной, устраивая спектакли с раздеванием на радость местным девицам?

— Знаешь, за все дни ты первый столь… отзывчивый зритель, — Гончий всего одной фразой разрушил мои планы свести этот диалог к более привычным нам разборкам и выйти сухой из воды. Откровенно говоря, от его близости и проникновенного тона, которым он это сказал, шанса уйти сухой у меня не осталось в принципе. Тело явно больше не собиралось слушать воззвания разума. Как назло, тут же ко всему прочему вспомнился тот единственный поцелуй, который был выше всяческих похвал, и слова Гончего, что мне стоило бы взглянуть на него, просто как на мужчину. — А еще первая, для которой эта рубашка была снята.

— Мне чувствовать себя польщенной?

— Как тебе будет угодно, — мужчина развел руками. Помолчал и безжалостно добавил. — Но я рискну предположить, что ты скорее возбуждена, чем польщена. Рад, что представление пришлось по душе той, которой было адресовано. Вид у тебя завораживающий…

Чтоб он провалился! Я невольно сжала ладони в кулаки, впившись в кожу ногтями. Этот мерзавец продолжал вести игру, на которую я по глупости купилась (просто потому что никак ее не ожидала от него), а моя выдержка была близка к нулю как никогда. Одно-два неловких движения — и пиши пропало. Все же долгое воздержание — благодатная почва для опрометчивых решений.

Впрочем… Я присмотрелась к Гончему повнимательнее. Поединок закончился довольно давно, но его грудь все еще тяжело вздымалась, будто он так и не смог отдышаться. Если я права в своих предположениях, то можно ударить паршивца его же оружием.
 
Я поддалась порыву раньше, чем задумалась о вероятных последствиях. К чертям собачьим позабыв про зарок отстраненного хладнокровия.

Проскользив ладонью по груди мужчины, мягко, но непреклонно ухватила его за шею и вынудила склониться ближе ко мне. Нарочито медленно провела языком снизу вверх по солоноватой разгоряченной коже на шее, с упоением вампира ощутив бешеную пульсацию артерии, задержала губы около самой мочки уха и выждала мгновение.

— Тогда запомни этот вид раз и навсегда, — с улыбкой прошептала я прямо в ухо Гончего. — Большего тебе не светит.

Под судорожный вздох мужчины меч из его руки  шлепнулся в песок. Прежде чем он успел коснуться меня хоть пальцем, я увернулась от его рук с ловкостью змеи и отступила в сторону. По лицу Гончего было ясно, что теперь мне самое время уносить ноги, если только я не собираюсь спятить окончательно.

Я повернулась и быстро пошла прочь, ощущая, как его взгляд прожигает мне спину. Несмотря на то, что последнее слово все же осталось за мной, я с досадой вынуждена была признать, что чувствую себя скорее разочарованной, чем победившей.

И возбужденной. Чтоб меня.

*****

Я остался стоять посреди площадки, таращась ей вслед, как последний идиот.

Как самый, мать вашу, счастливый идиот.

Боги, если каждый раз после нескольких дней игры в молчанку и равнодушную сверхзанятую особу ведьма будет вознаграждать чем-то подобным, пусть игнорирует, сколько ей вздумается.

Я до сих пор ощущал прикосновение ее языка к моей коже. Влажное, горячее, такое странно медленное и в то же время мимолетное, что заставляло раз за разом прокручивать его в памяти, заводясь все больше. В сочетании с тем дьявольским взглядом, которым она на меня смотрела…

В пах буквально ударило тупой распирающей болью. Дергано расстегнув пряжку ремня, я уперся руками в оградительный бортик, склонил голову и закрыл глаза, пытаясь прийти в чувство. Ослабленный ремень не помогал. Я мог поклясться, что буквально чую оставшийся в воздухе запах хмельной вишни с примесью чего-то дикого, первобытного.

Не знаю, как долго я стоял вот так посреди пустой площадки. Сколько бы ни пытался придать лицу невозмутимое выражение, ни хрена не выходило, рот так и расползался от уха до уха.

Скажи она после сегодняшнего, что я ей не интересен — не поверю ни единому слову. Может, это и чересчур самоуверенно, но мне не двадцать, чтобы я был неспособен отличить действительно разгоряченную женщину от хорошей актрисы. Хотя, бесспорно, Линин талант актерства не стоило недооценивать, она почти смогла сделать вид, что держит все под контролем.

Но будь я проклят, как же соблазнительно ведьма сбежала.

Я определенно мог бы ее догнать. Хотел догнать. Остановить, зажать между собой и стеной прямо там, в коридоре. В большей степени я был уверен, что она сдастся, ответит. И именно поэтому заставил себя остаться на месте. К чему такая минутная победа? Мне нужна была Лина целиком и полностью, по своей воле. Чтобы у нее не осталось шансов после всего утечь, как вода сквозь пальцы, прикрываясь отмазками вроде острой потребности в сексе или того, что она просто сдалась под моим напором.

Поэтому ничего страшного. Я еще потерплю, душ и ручная работа мне в помощь.

Смирившись с тем, что буря в штанах сама не пройдет, я поднял с арены брошенный меч, выпрямился, морщась от боли. И только тогда заметил движение у дальней квадратной колонны.

Остроухий. Прислонившись плечом к каменному углу, он смотрел на меня с выражением, которое не вызывало сомнений. Ненависть. Чистая, концентрированная, незамутненная. Эльфячьи губы были искривлены в презрении, глаза буквально метали молнии.

Удивился ли я его присутствию? Не особо, этот оживший хер частенько таскался за Линой, думая, что это незаметно. Зато моментально испытал мрачное удовлетворение: кажется, он прекрасно видел все случившееся. Дьявол, хорошо-то как… Судя по роже, остроухий пытался переварить увиденное, но совершенно с этим не справлялся.

— Есть что сказать? — поинтересовался я у него, устав играть в гляделки. И не смог сдержать ухмылки.

Эйл отлепился от колонны и пошел к арене. Он двигался с той текучей грацией, что частенько была свойственная эльфам. Будь я обычным человеком, его движения показались бы слишком стремительными и хищными, вот только на Гончих выкрутасы нечеловечьей природы эффекта не оказывали. Тем более, что башка у меня была занята совершенно другими мыслями, места для остроухих там не осталось. Сначала я смотрел на него с жалостью, но та все больше уступала место холодной неприязни.

Довесок остановился в шаге от бортика, окинул меня взглядом, и вдруг его рожу скособочило еще больше. Он уставился на мои штаны там, где они топорщились весьма красноречивым образом, и в его глазах явно читалось брезгливое торжество.

— Серьезно? — величаво хмыкнул остроухий. — Всего одно невинное касание, и ты на грани? Настолько неопытен?

Я промолчал, ожидая продолжения. Да, честно сказать, и не понимал, что можно было тут ответить. Морально я был готов к угрозам и требованиям оставить ведьму в покое, но не к подобному.

— Совсем нет страха опозориться? — Эйл и не думал засунуть язык себе в жопу. — Видишь ли, Линаэль, она… Тут нужна выдержка, навыки, мастерство. Изобретательность на грани дозволенного. Моя Лина — поклонница долгих игрищ, а не вот такого, — остроухий неопределенно махнул в мою сторону рукой. Очевидно, недоумение от сего монолога у меня на лице было слишком явным, и он решил уточнить. — Она разок лизнула, а ты готов обкончаться. Что же будет, возьми она тебя в рот или сядь сверху? Хоть минутку наслаждения ей подаришь? Там, скажу по секрету, приходится попотеть, чтобы она осталась довольной…

Вообще-то я обещал себе молча дослушать этот бред сумасшедшего, ибо с убогими не спорят. Но сам не понял, как рука, все еще сжимавшая меч, метнулась прямо в лицо остроухого вы****ка. Благо, рукоятью вперед, поэтому именно она и впечаталась в челюсть эльфа с хрустом, заставив его изумленно отшатнуться. Иначе ходить бы ему с дырой в башке.

Дело было не в ревности или зависти. В том, что он говорил о ведьме в ее отсутствие. И как. Все, что довесок перечислял о ее желаниях, из его уст звучало как какая-то сраная обязанность и повод для скабрезных намеков сопернику. Опыта брака у меня, конечно, не было, но мог поручиться, что о горячо любимых женах так не говорят.

Я понятия не имел, как бы отреагировала на это сама Лина, но как по мне, высер остроухого звучал унизительно по отношению к ней. Да, скорее всего, Эйл просто пытался уколоть меня, и вполне вероятно не думал так на самом деле. Но за сказанное все равно можно было вмазать и посильнее.

— Заткнулся? — ровно поинтересовался я, перехватив рукоять меча поудобнее на всякий случай.

Остроухий нахмурился, потирая ушибленную челюсть. Он явно ожидал другой реакции.

— Теперь послушай меня, — я шагнул поближе к нему. — Мне плевать, что бы ты ни говорил в мой адрес, хоть помоями полей. Но если откроешь еще раз рот, чтобы поведать о том, что происходит в ее постели, или вообще хоть как-то ее прокомментируешь — я тебе челюсть сломаю. Никакие лекарские навыки не помогут.

— Значит, все же задел за живое? — оскалился остроухий, сделав в корне неверный вывод. — Я же во благо. Не сможешь с ней справиться — не лезь. Только расстроишь. И она все равно придет в привычные руки.

— Если к тому времени привычные руки все еще будут прикручены к телу, — я немедленно изобразил ответную улыбку один в один. — Думаешь, я сейчас на грани? Знал бы, как штырит от ее сарказма и вот этого злющего шипения, когда она грозится башку мне оторвать. Что до выдержки… — притворно задумался. — Если у тебя не стоит на эту женщину от одного взгляда на нее — обратись к Камилле, пусть какие-то травки даст, что ли. Проблема-то серьезная.

Остроухий дернулся, словно еще от одного удара. Я видел, как на его скулах заходили желваки, как побелели костяшки пальцев на сжатом кулаке (второй рукой он все еще держался за челюсть).

— Не боишься пожалеть о своих словах? — он обжег меня ненавидящим взглядом. — Поразмысли на досуге, готов ли рисковать…

— Не могу, — я не дал ему договорить, с ухмылкой многозначительно потер шею. — Сегодня все мысли уже заняты.

В этот момент я впервые за все время знакомства с остроухим ощутил вес его возраста (за семьсот лет вроде, так Лина говорила?). Вместо ненависти и злости на его лице появилась маска абсолютного спокойствия, буквально лишенная малейших признаков эмоций. Убрав руку от постепенно расцветающего синяка на челюсти, он какое-то время сверлил меня взглядом притаившейся гадюки, чуть склонив голову набок. Потом тонко усмехнулся каким-то собственным мыслям одним ртом, без намека на малейшую иную мимику.

— Вспыльчивость — крайне опасный порок, — туманно заметил Эйл. Остроухий легко скользнул пальцами по синяку, и тот исчез без следа. — Надо уметь держать лицо в любой ситуации, друг мой. Неспособность сдержать дурные наклонности к насилию, пусть из благородных целей, может сыграть весьма злую шутку.

— Хочешь сказать, что нес это дерьмо провокации ради? — я позволил себе все же оставить долю сомнения в голосе. Может, и так, он перегнул палку целенаправленно. А может, просто сейчас спохватился, что выставил себя ублюдком.

— Просто удовлетворял свое любопытство, — чуть кивнул Эйл. — Я сторонник экспериментального подхода, знаешь ли, а не бессмысленных опросов.

Нагнав туману, этот остроухий псих оставил меня в блаженном одиночестве. Перед мысленным взором моментально появилась ведьма с ее сияющим голодным взглядом, по шее будто током ударили. Чертыхнувшись, я еще раз поправил пряжку ремня, оставил на специальной подставке меч, забрал рубашку и потащился к себе.

Да уж, в чем-то довесок был прав. Что же со мной случится, когда она меня коснется ненамного дольше? Я же своими фантазиями сам себя доведу.

Хотелось бы верить, что и Лина сейчас нуждалась в передышке.

Кольцо полыхнуло призывом почти сразу, как я зашел в душевую. Чертыхнувшись, пришлось максимально ускориться с водно-расслабляющими процедурами. Вроде вызов был не от Аристарха, иначе бы перстень жег, как проклятый, но все равно дурной знак. Вдруг Ниал снова распоясался и сболтнул лишнего?

А вдруг архивариусам в раскопках свезло? Чем черт не шутит.

Стоило мне появиться на пороге приемной, как Мелитон с чрезмерно вежливой улыбкой шустро выпроводил какую-то девицу, небрежно всучив ей тонкую кожаную папку. Проходя мимо, девчонка обожгла таким неприязненным взглядом, будто я ей на ногу наступил и не извинился, презрительно хмыкнула и хлопнула дверью.

— Сегодня что, день, когда я всем не нравлюсь? — с искренним недоумением посмотрел я на приятеля, сев на стул около входа. — Так и норовят взглядом дыру прожечь.

— Всем? — Мел отошел к шкафу с документами и принялся вытаскивать оттуда папки. Стопка выходила внушительной. — Кого еще взбесить успел?

— Да так, одного придурка, не бери в голову, — рассказывать об остроухом я ему не собирался. — Но ему я действительно поперек горла, а тут-то что? — кивнул на дверь, намекнув на нелюбезную девицу.

— Ты ее не узнал? — приятель перестал сооружать гору из бумаг, с сомнением пожевал губу и все же исхитрился перетащить ее на стол за один присест, не развалив. — Это же Дэнна.

— Кто?

— Ты показывал ей работу рядовых Гончих, — хмыкнул Мелитон. Не заметив и тени понимания, закатил глаза. — Ну дочь друга Аристарха. Которую ты кишками оборотня забрызгал, а потом бросил на меня и подло свинтил.

— А, она, — сказать по правде, это поручение Главы Гильдии практически стерлось из памяти. — Что, решила все же подать на меня жалобу?

— Она подала документы на стажировку в Гильдии, — скривился Мел. Он не особенно любил новичков, кто хоть как-то имел выход на руководство, полагая, что подобные стажеры всегда чрезмерно самоуверенны и связаны с проблемами. — Руку даю на отсечение, Старх даст добро.

— Ты так морщишься, будто тебе с ней носиться. Посочувствуй лучше тому, кто станет ее нянькой.

— Тоже верно, — пожал плечами приятель.

— Мел, звал ты или наш не упоминаемый всуе по имени начальник? — я не предупредил ведьму, что уйду, поэтому очень торопился назад.

— Я по его наказанию, — Мелитон зачем-то пододвинул свою Вавилонскую башню из папок в мою сторону. Хреновый знак. — По пропавшим детям алатов пока по нулям, но архив пашет, как не в себя. А вот это Аристарх просил передать тебе для легкого чтения на досуге.

Дерьмо.

— Мне есть чем заняться на досуге, — я попытался откреститься от очередной порции бумаг. С прошлыми-то едва разобрался. — И что это вообще?

— Старх вел меня в курс дела относительно вероятных экспериментов Вильгельма, — приятель невольно поежился. — И велел шерстить архив на предмет пропавших перевертышей и дел, похожих на те, что тебе недавно достались.

— Хочешь сказать, что все эти папки относятся к этому? — я взглянул на стопку иным взглядом.

— Вполне вероятно. Аристарх велел поднимать схожие даже совсем незначительно. Собственно, поскольку кроме тебя пока никто и ничего про эти эксперименты не раскопал, он поручил отдать все тебе. Пересмотри и по возможности дай заключение, что из этого действительно стоит добавить в послужной список Вильгельма, а что — совпадение.

— За какой период вообще эти папки? — я мог поклясться, что несколько из стопки выглядели слишком старыми, несмотря на все сохраняющие заклинания, которыми окружались документы архива.

Мелитон на мгновение задумался, словно вспоминал.

— Самые старые примерно трехсотлетней давности.
 
— Триста лет?! — подавился я воздухом. — Да вы шутите! Как я сейчас должен определить, было ли это делом рук Вильгельма?!

— Не знаю, задействуй навыки некроманта и опроси жертв, карты раскинь, в шарик хрустальный глянь, — без особого сочувствия фыркнул приятель. — Дес, чего ты от меня хочешь? Я передаю тебе то, что поручил Аристарх. Не нравится — дождись его возвращения и выскажи свое «фи» ему.

Ну да, конечно. Прекрасный план.

— Ладно, давай пока часть заберу, — с тяжким вздохом я подошел к столу и с ненавистью окинул стопку взглядом. — Пойдем по хронологии, с самых старых. Не поможешь с сортировкой?

— У меня все по порядку, — Мел живенько убрал в сторону документы посвежее, оставив передо мной папок тридцать. — Как знал, разделил по столетиям.
 
Вернувшись во дворец талиеров под гнетом свалившихся на голову документов, я разложил их по столу в выделенной мне спальне и невольно выругался. Такими темпами до теоретиков рукой подать.

Наугад выдернув одну из самых старых папок, я бегло пролистал ее, но вдруг зацепился за слово «змеи». Судя по всему, тогда под выбор попали перевертыши, способные принимать змеиный облик или что-то вроде того (тут надо было бы вчитаться повнимательнее).

Странный выбор, если честно, среди перевертышей такие считались самыми нестабильными, насколько я помнил. Именно они чаще теряли контроль, чаще страдали от конфликта двух сущностей в одном теле. Если учесть, для чего перевертыши нужны в экспериментах Вильгельма, так зачем брать столь проблемный вид?

Озарение садануло по башке совершенно внезапно. Нет, я не распознал великих замыслов старого маразматика, не придумал, как доказать его причастность к этим зверствам.

Но весьма ярко вспомнил Пандорру во всей ее красе. Может, нечто змеиное в ее облике чудилось мне не просто так?