Речка ГУСЬ

Есть такая речка на северо-востоке рязанской земли.
Истоки её где-то на владимирщине, за городом стеклодувов Гусём-Хрустальным. Примерно на половине своего жизненного пути она пересекает границу рязанской Мещеры и петляет по лесам до городка бывших рудознатцев и плавильщиков Гуся-Железного, стоящего на левом берегу в пяти километрах от впадения чистых «гусиных» струй в Оку.

Интересно, что практически на всем протяжении, параллельно Гусю течет к точке слияния и его левый приток – река Колпь. Резко подаются друг к другу и смыкают свои воды две замечательные русские речки пятью километрами выше Гуся-Железного, на обширной пойменной равнине, занятой сенокосными лугами, березовыми лесочками, тальниковыми чащобами и редкими песчаными дюнами, издревле покрытыми сосной.

В хороший год полая вода уходит от Оки километров на 10-15 вверх по руслам Гуся и Колпи, заливая не только поёмные урманы краснотала, но и коренные леса. Плыть по окскому разливу среди деревьев – удовольствие особого рода. Надо обязательно взять правильный азимут и все время держать компас перед глазами. Тогда причудливое верчение байдарок с одного водного просвета на другой, пропихивание и продирание в ивовых лабиринтах, огибание коряг и иных непроходов в конце-концов приводит твое судно к желанной цели – мосту через Гусь на шоссе Рязань – Касимов, с которого и начинается городок. Мост, правда, выныривает из кустов в самом конце, когда уже переплеты на окнах отчётливо видны, зато шпиль довольно-таки несуразной по архитектуре, но весьма высокой соборной колокольни, Гуся-Железного начинает посверкивать и притягивать глаз  километров за пять-шесть…

Весенний сплав удобнее всего начинать от владимирского села Парахино. Речка здесь чудо как хороша! А течение несет так, что только успевай вписываться в крутые извивы русла, перегороженные то тут – павшими деревьями свежего «призыва», то там – уже лежалыми, замытыми, причудливыми корягами. По общему характеру Гусь похож на Пру, но поуже и позавалистей. Прибрежные леса – смесь сосны и ели. А в подлеске масса молодых елочек-«балеринок», ласкающих взгляд. В мае такие леса выдают изумительные по красоте и по вкусу строчки. А поверху, в небесном голубом океане плывут и плывут над ними, роняя чуть тревожные звуки, стаи гусей-северян…

На кочковатых, мокрых, подчас весьма обширных приречных луговых раздолах, если сложить весла и сплавляться тихо, можно увидеть брачные игры-танцы турухтанов – птицы редкой, но в эти майские мгновенья совершенно безбоязненной. Самцы – гранды! Как они себя ведут, как выступают перед началом действа  – это надо видеть! А курочки-кокетки изо всех сил играют в скромность. Но на самом деле с трепетом, едва сдерживаясь, ожидают начала священного таинства весны…

К вечеру, в замирающем дне, чуть не в каждом кустике при воде стоящем, начинают копошиться ондатры, зверьки бесстрашные – до наглости. Как речные трамвайчики снуют они повсюду, рябя вечернюю водную гладь «усами» мелких волн…

Славно идется по речке Гусь! А на душе хорошо до того, что одно только отчетливое чувство и плещется в груди: почему же не всегда так? А все  остальное, переполняющее тебя, – зыбкое, переливающееся и чуть-чуть даже утомительное ощущение полного  счастья…